disco_date.discard('robbie')

«Стэн, я... ты мне очень нравишься». Наконец, говоришь ты, избегая его взгляда, пока играешь с золотой цепочкой на кончиках пальцев, пытаясь сохранить нервы, пока они у тебя еще есть. Ты слышишь, как он сглатывает , несмотря на то, что твое сердце колотится в ушах. «Мне очень понравилось узнавать тебя последние пару недель. Даже когда меня чуть не подстрелили из-за тебя». Он тихо смеется, и это заставляет бабочек внутри пархать. «Не могу передать, какое облегчение было не только избежать смерти от полной скуки, но и обнаружить, что я получаю одно из самых веселых впечатлений, которые у меня когда-либо были ». Тебе нужен дополнительный глоток воздуха для следующей части. «Большое спасибо за сегодняшний вечер, Стэн. Я рада, что ты привел меня сюда. Все это было совершенно невероятно, и... я буду скучать по тебе». Взгляд вверх, и ты почти теряешь напряженный контроль над дыханием, которое ты удерживаешь, когда Стэн смотрит на тебя с волной эмоций, которые ты не можешь точно определить, но это заставляет твоё сердце таять и разрываться одновременно. Ты готова поклясться, что его пульс пропустил удар под твоей ладонью, и уверена, что твой собственный делает то же самое, когда он отворачивается. Его ярко выраженная линия подбородка еще больше преувеличена в тенях ночи, и ты видишь, как она сжимается, прежде чем он снова смотрит на тебя. Все как в тумане — вы не знаете, кто наклоняется первым, или больше, или что-то еще, но все, что ты знаешь, это то, что большие, теплые руки Стэна внезапно обхватывают твое лицо, когда ваши губы встречаются. Это мило, но несколько неуклюже, так как его очки напоминают вам об их существовании, ударяясь о твою щеку, когда он наклоняется ближе. Но вы едва замечаете и вам все равно, поскольку любые оставшиеся страхи по поводу вашего признания рассеиваются в мечтательном поцелуе. Через мгновение вы забываете дышать и отстраняетесь, когда вас благословляет вид широкой глупой улыбки Стэна и его щек, покрытых розовизной. Вы оба дышите немного тяжелее, чем раньше, и он снова немного смущается, облизывает губы и фыркает от недоверия. «Это было... э-э, ты... в порядке?» «Намного больше, чем в порядке. Но», — его бровь хмурится от беспокойства, прежде чем вы заканчиваете. «...я думаю, мы можем сделать лучше». Стэн хихикает, прижимая вас еще ближе к себе рукой, встречая вас на полпути и снова целуя. Теперь он более уверен в себе, более уверен в своих руках, когда вы одобряете его. Ты растворяешься в поцелук , и хотя этот поцелуй, к счастью, не показывает никаких признаков того, что скоро прекратится, все равно немного неловко быть так близко, как сейчас... Твой спутник издает звук удивления, когда ты хватаешь его за воротник и спускаешься к сиденью вместе с тобой, но быстро чувствуешь его улыбку , когда твои руки обнимают его, поцелуй становится глубже. Затем он переходит к твоей шее, осыпая ее нежностью, ключицу, его щетина покалывает тебя самым восхитительным образом. Его волосы теперь взъерошены без шансов на восстановления, благодаря твоим нетерпеливым пальцам, и ты должна признать, что тебе определенно нравится так — особенно с перекошенными очками и румянцем на кончиках ушей. И поэтому ты попадаешь в этот момент — в объятия Стэна, его поцелуи, каждый из которых более возбуждающий, чем предыдущий, и его руки, ласкающие твои бока так, что его имя слетает с твоих губ —

Биииииииииб

Вы оба вздрагиваете, сердце практически выскакивает из груди, а голова Стэна взлетает от шума так быстро, что он ударяется о крышу машины . Он яростно ругается, потирая больное место, пытаясь найти источник шума. «Что за...» Вы присоединяетесь как раз вовремя, чтобы вас осветила единственная фара с другой стороны дороги, ее владелец — темный фургон, который, по-видимому, только что завершил быстрый разворот. Но прежде чем кто-либо из вас успевает разглядеть какие-либо детали, шины визжат, когда автомобиль отчаянно виляет от края обрыва и возвращается на грунтовую дорогу, а затем скрывается из виду. Закрыв глаза ты с облегчением откидываешь голову на сиденье. Помимо того, что ты ужасно раздражена вторжением таинственной машины, Стэн все еще рядом, хотя и посылает убийственный взгляд в окно, ни на кого конкретно, кроме ночного воздуха. Ты обхватываешь его шею руками, чтобы вернуть его внимание, его гримаса исчезает от тихого смеха, который вырывается из тебя, когда ты понимаешь всю нелепость происходящего. «Они, конечно, ушли отсюда в спешке», — тихо ворчит он, не упуская из виду, как ты прикусываешь губу с улыбкой. «Ты думаешь, они оставили включенной плиту?» Он просто усмехается, снова крепко держа тебя за талию. «Надеюсь». «Есть идеи, кто это был?» «Никто, на кого мне насрать, это уж точно», — бормочет Стэн, снова наклоняясь к тебе, но останавливаясь, как будто в миллионный раз за сегодня, он заставил тебя смеяться — но на этот раз его глаза, кажется, снова загораются, когда ты делаешь это из-под него, волосы растрепаны, а щеки горят. Он шумно прочищает горло, прежде чем заговорить. «Так, э-э, ты в порядке с — ты уверена во всем этом?» — он делает жест между вами двумя, чтобы подчеркнуть, что именно он имеет в виду под словом «что-то», хотя это мало что проясняет. Но, черт возьми, он такой милый, что ты едва можешь это выносить. «Стэн», — твердо говоришь ты, закидывая ногу ему на талию, — «я ни в чем не была так уверена все это лето, как в этом». И снова эта улыбка, искренняя и трогательная, тысяча и один ватт чистой радости. «Хорошо», — выдыхает он, и низкий тембр его голоса зажигает что-то опасное в твоих венах. «А теперь иди сюда, милашка». Мозолистые пальцы находят подол твоего платья, когда Стэн наконец ныряет обратно для горячего, открытого поцелуя. Это совершенно ошеломляет, его язык берет под контроль твой собственный, в то время как ширина его ладони исследует кожу верхней части твоего бедра. Это прекрасно, но это слишком малая часть от того, что тебе нужно сейчас — тебе нужно, чтобы он действительно прикоснулся к тебе. Ты берешь его за запястье, направляя его руку к расплавленному теплу между твоих ног. Он стонет в твои волосы от твоей влажности, лишь слегка касаясь кончиками пальцев ткани твоего нижнего белья, покрывающего его пальцы. «О Боже…» Затем его широкая рука полностью охватывает твою киску, средние пальцы слегка погружаются внутрь и ужасно близко к тому, что больше всего их мучает. Это накаляет твои нервы, но ты не можешь вынести ничего, кроме как больше этого, больше его. Твои ногти в отчаянии впиваются в кожу его куртки, нога, прижатая к сиденью, присоединяется к другой на талии, но... Стэн морщится. «А-а, моя спина», — бормочет он, неохотно садясь на корточки, чтобы потереть надоедливое место. А. Да, ну, он уже некоторое время занимает эту позу, и это нелегко для всех в этом пространстве, особенно для тех, кто постарше. «Нормально, нормально», — отмахивается он от вашего беспокойства, покачав головой. «Stan O’War в отличной форме, но э-э... ты не против, если мы поменяемся?» Ты не против? Ты в восторге. «Еще одна поездка на Stan O’War? Я уже на борту». Он громко смеется, сбрасывая с плеч коричневую куртку и небрежно бросая ее на заднее сиденье. «Я думал, ты будешь готова. Вот...» — он наклоняется, скрываясь из виду, влево, и вся скамья опускается под более открытым углом. Ты уже получили фору на передних пуговицах, когда он садится и похлопывает себя по коленям, маня вас вперед с ухмылкой. Конечно, вы подчиняетесь, оседлав широко расставленное бедро, когда расстегивается последняя пуговица. Ты мысленно благодаришь себя за предусмотрительность, наслаждаясь от поглаживани этой «V» волос на груди, которой ты любовалась всю ночь. Горячее дыхание мужчины на недавно обнаженной коже вызывает у вас дрожь возбуждения, а затем секунду спустя он начинает лизать и покусывать верхушку вашей груди. «Я бы сказал», — мурлычет Стэн, обхватывая твою задницу и лениво разминая нежную плоть, — «у нас дела идут намного лучше. А у тебя?» Ты так возбуждена, что голова идет кругом. Ты не можешь думать ясно, но твое тело знает, как ответить, бедра трутся о его колени — его бедро встречается с твоим центром, движение вызывает поток твоего нарастающего возбуждения. Он практически рычит тебе в ухо, когда твоя смазка просачивается на его штаны. «Бляяяяя, милая», — он нежно проводит рукой по твой челюсти, «Ты испортишь мои хорошие брюки». Ты прячешь жалкий всхлип у него на шее. «Это твоя вина». «И причина всего этого я, красотка?» «Я же говорила тебе, что ты мне нравишься, не так ли?!» Ты фыркаешь, его поддразнивание заставляет твое лицо чувствовать себя как гребаная печь. Затем ты занимаешься собой, поспешно избавляясь от грязной одежды, спуская трусики вниз по ногам и ниже колен. «Ты сделала это, дорогая», — воркует Стэн, пальцы опускаются к твоему мягкому лобку, играя с волосами там, прежде чем провести толстым пальцем между твоими половыми губами. «Мне льстит, правда». Он, наконец, полностью вводит в тебя палец, за которым следует другой, прежде чем легко найти твой клитор большим пальцем. Мучительно хорошо, но прежде чем ты успеваешь даже приспособиться, он сгибает пальцы, и ты врываешься в его руку с удивленным стоном удовольствия. «Боже мой, куколка, ты, блядь, не шутила», — говорит он, изумляясь тебе темными, тяжелыми глазами за запотевшими линзами. «Мне... мне нравится слушать, как ты говоришь», — признаешься ты, расстегивая остаток его рубашки. Невероятно, что ни одна из пуговиц не отлетела полностью, несмотря на то, что они были на его бычкообразной груди. Ты не замечаешь, как его глаза расширяются от твоих слов. Стэн снова тянется в сторону в мгновение ока, и внезапно скамейка почти опускается, его хватка смягчает тебя от толчка. «Так что, сейчас неподходящее время попросить тебя сесть на мое лицо?» Ты... ты ударилась головой о крышу? «Ч-что??» «Тебе нравится, когда я разговариваю и все такое...» «Я тебя услышала», — ты находишь пряжку его ремня, протягивая первую часть кожи. «Но... ты не хочешь...?» Он стонет, когда ты кладешь ладонь ему в штаны. «Милая, я бы трахнул тебя прямо там, на стойке закусочной, если бы мог...» Это крадет воздух прямо из твоих легких... «...Но не сделаешь ли ты старику одолжение?» «Мгммм...» Ладно, теперь у тебя короткое замыкание. «Выглядишь очень горяче, я...» Стэн отворачивается, дергая за лямку твоего бюстгальтера, и пот начинает капать с его виска. «Не уверен, как долго я смогу с тобой справляться в таком темпе». «О, Стэн...» «Кроме того, ночь только началась, и если ты собираешься скоро уйти, я просто должен попробовать тебя на вкус». Господи Иисусе. Ну... ты действительно хотела воспользоваться этими просторными сиденьями... И хотя у тебя, конечно, есть сомнения по поводу твоего предстоящего отъезда, вместо того, чтобы поднять этот вопрос сейчас, ты отвечаешь ему страстным поцелуем, забирая его очки с собой, когда вы рассоеденяетесь, и кладя их на приборную панель позади себя. Поднимаясь, руки Стэна находят твои бедра и удерживают их, подбирая юбку твоего платья вверх и в сторону, когда ты садишься на его лицо. «Вот и все, детка, теперь все просто и легко». Скрежет волос на лице по нежной плоти заставляет тебя шипеть, прежде чем в полный голос закричать, когда его язык проникает в твою мокрую киску. «Ооооох, черт, Стэн», — всхлипываешь ты, его нос касается твоего клитора, когда он хватает тебя за задницу и прижимает к своему лицу, призывая тебя оседлать его со стоном. Вибрации, кажется, эхом проходят сквозь твои кости, и он повторяет их, когда ты начинаешь полностью отдаваться процессу. Звуки непристойны, но любая попытка связной мысли теряется, когда его язык закручивается вокруг твоего клитора и начинает сосать. Все становится ослепительно белым, твой позвоночник воспламеняется, когда ты кончаешь так сильно, что клянешься, что на мгновение покидаешь свое гребаное тело, дрожа, когда ты практически кричишь, какой бы слог ни вырывался из твоего горла. Он все еще посасывает твой клитор, когда ты падаешь вперед, и требуется сильно дернуть его за волосы, чтобы его хватка ослабла. «О-охренеть», — задыхаешься ты. Стэн успокаивающе потирает твою спину, когда ты снова приподнимаешь край платья и встречаешь блестящую, самодовольную ухмылку, когда он слизывает твою смазку со своих губ. «Одолжение», а?» — говоришь ты, снова опускаясь ему на колени, чтобы обнаружить, что его ремень и ширинка уже расстегнуты, одни лишь полосатые боксеры отвлекают тебя от его ноющей эрекции. «Ты много получаешь таких «одолжений», Стэн?» Он смеется, складка возле его глаз более заметна без его толстой оправы. «Здесь и там, понимаешь…» Его дыхание прерывается, когда ты стягиваешь пояс его боксеров вниз, чтобы освободить его, член толстый и пульсирующий, напрягающийся от твоего прикосновения. «Напомни мне оказать тебе еще одно одолжение позже», — твой рот наполняется слюной от одной этой мысли, «Но прямо сейчас сделай мне одолжение и, пожалуйста, скажи, что ты принес презерватив». Стэн бурчит, с некоторым трудом лезет в карман, прежде чем протянуть свой кошелек (как он влез в такие узкие брюки без единой складки, можно только догадываться) и открывает его, на его грудь вываливается полоска семейных фотографий и несколько пластиковых пакетиков. «Чёрт возьми...» Хихикая, вы быстро складываете полоску гармошкой обратно на место, прежде чем отбросить ее в сторону. «Ты уверен, что не сможешь «угнаться» за мной, Стэн?» И тут вы замечаете, что каждый презерватив имеет свой яркий цвет. Вы собираетесь спросить... «Было дешевле купить несколько, и я собирался отдать те, которые не использовал, Мейбл...» «Ты ЧТО...» «--Она знает, что это такое. Мы уже говорили об этом, но она все равно собирает их для «чрезвычайных ситуаций с животными из воздушных шаров». Правильно. «... Выбери цвет, Пайнс». Он хватает золотой, разрывает его зубами и быстро перекатывает, пока остальные швыряются в сторону кошелька. Стэну нужно заслуженное внимание, поэтому ты пользуешься возможностью покусывая целуя его шею, направляя его длину к своей дырочке и смазывая его своей капающей смазкой, прежде чем медленно ввести его. «Боже мой», — выплевывает он. Он плавно входит по самое основание, благодаря твоему предыдущему оргазму и возобновленному возбуждению, хотя его обхват все еще прекрасно тебя растягивает. Толщина сводит с ума, и твои бедра начинают двигаться сами по себе. «П-подожди, милая», — говорит он, останавливая твое движение дрожащей хваткой. «Это... прошло много времени», — напрягается он. Ты не собираешься сжимать его, но гул, доносящийся из глубины груди Стэна, настолько гортанный, что это пугает тебя и заставляет сделать это снова. «Мне жаль…» — вздыхаешь ты, проводя по тревожным линиям его бровей, лаская его шершавую щеку в мольбе позволить тебе двигаться. «Все будет хорошо, Стэнли. Пожалуйста». Он вздрагивает, но позволяет, и его движение внутри влажной тебя в миллион раз лучше, чем «хорошо», гортанный стон твоего имени — не что иное, как великолепие. Каждый подъем и падение твоих бедер возносит тебя все выше и выше, увлекая Стэна за собой к новой вершине. Но твои ноги вскоре начинают дрожать, грозя отказать, поскольку твое устойчивое положение на его груди колеблется с каждым толчком. «Т-трахни меня, пожалуйста», — умоляешь ты, не заботясь о том, как долго он продержится, если сделает это. «Пожалуйста, сделай меня своей». Ты едва не вскрикиваешь когда сиденье снова поднимается вертикально, вы оба прижимаетесь нос к носу, а Стэн слегка наклоняется вперед для опоры. «Ты меня убьешь, детка», — все, что он выдавливает, упираясь ногами и глубоко всаживаясь в тебя. Ты хнычешь, цепляясь за сиденье и его шею, пока бедра Стэна двигаются в мучительном темпе, маневрируя тобой, чтобы твоё тело могло встретить каждый толчок. «Ты понятия не имеешь, как долго я этого хотел», — его бедра все сильнее вдалбливаются в тебя с каждым словом, — «ты великолепна, так хороша, дорогая, ты неимоверная ...» От его слов ты ещё больше расплываешься в удовольстви, ты стонешь прижимая голову Стена к себе. Он делает резкие движения дважды, и третий и последний раз прежде чем задрожит, крепко сжимая тебя, когда он кончает с ревом, следующая череда ругательств в основном заглушается впадиной между твоими грудьми. Ни один из вас не двигается на мгновение, просто вдыхая воздух. Ты счастливо вздыхаешь, наслаждаясь рябью удовлетворения и проводя пальцами по локонам на затылке Стэна. Он наконец привстает, чтобы глотнуть воздуха, хватка смягчается, когда он позволяет своей голове упасть на твою грудь сверху. Ты первая, кто говорит. «И как долго?» «Хмм?» Эти глаза усталые, но мечтательные, блаженные, пока разум играет в догонялки. «Как давно это было?» «Нет-нет, как давно ты хотела меня трахнуть?» Он фыркает. «Помнишь, на прошлой неделе ты сказала, что тебе понравились мои наклейки на бампер?» «Стэн!» «Послушай, если быть честным…» «Ладно, но когда я тебе начала нравиться?» — дразнишься ты, дергая за золотую цепочку на его ключице. «Ладно, ладно, ну… Не каждый день находишь того, кто ценит хорошее искусство и ворует его вместе с тобой …» «Ох…» «--И надо отдать тебе должное, ты тоже отлично ладишь с детьми». «Охххх», — воркуешь ты, целуя его в макушку, прежде чем начинаешь плакать. «Ты действительно большой старый романтик…» «Да, да…» — говорит он с притворным раздражением, изгиб его губ выдает его. «Эй, у меня ноги немеют». Поцеловав его в губы вы садитесь, хотя вас не слишком радует внезапный холод из-за потери тепла его тела; именно тогда вы замечаете, что окна «Эль Дьябло» почти полностью запотели. Мы, конечно, нагулялись, а?» Стэн завязывает презерватив и выбрасывает его на улицу, за что вы бы его пристыдили, если бы только что не нашли остатки своего нижнего белья, посчитав их безнадежным делом (и не положив их в бардачок, чтобы он нашел их позже), и не подтянув под себя ноги. «Конечно, ковбой. Ты молодец», — ты рисуешь пальцем смайлик на стекле, а затем маленькое сердечко. «И я бы тебе позволила, знаешь ли». Стэн трёт переносицу, прежде чем снова надеть очки. «Что мне позволишь, малыш?» «Позволил бы тебе взять меня прямо там, в Greasy’s». «Чёрт возьми», — стонет он. «Ты говоришь, что мы могли бы провести последние две недели вот так?» За это его мягко подталкивают. «О, это всё равно было весело. И стоило ожидания, да?» «Да…» — медленно говорит он, погружённый в какую-то далёкую мысль. «Определённо. Но как бы ты разозлился, если бы проснулся завтра и обнаружил, о, не знаю — двигатель твоей машины пропал?» «Забавно, я просто думал, что бы я делал, если бы, скажем, на капот насыпали кучу гравия по какой-то странной, определенно сверхъестественной причине». «Эй, я много работал над этой штукой, знаешь ли», — смеется Стэн, протягивая тебе руку в качестве приглашения. Волнуясь за внутреннюю часть нижней губы, ты останавливаешься, чтобы схватить куртку с заднего сиденья и накинуть ее на себя, прижимаясь к нему. «Ладно, честно. А как насчет разбитой фары?» «...Это может быть», — усмехается он, поворачивая зажигание, чтобы вернуть Стэнмобиль к жизни. Однако урчание мотора не успокаивает, как должно быть — тебе пока не нужно возвращаться в Хижину, и ты определенно не хочешь думать о том, как тебе придется полностью покинуть Гравити Фолз всего через несколько часов, как только взойдет солнце. «Э-эй», — твой голос прерывается лишь намеком, но ты не можешь быть уверен, уловил ли это Стэн, — «Я знаю, что мы только что поели, но... ты упомянул тако-бар?» Он оживляется, явно взволнованный предложением. «Конечно, дорогая. Я знаю лучшего в городе». Ты чмокнешь его в губы с понимающей у лыбкой. «Лучший или единственный?» Стэн подмигивает тебе, прежде чем включить передачу и осторожно отпустить сцепление. «Да».