winter

      Холодный ветер, пронизывая до костей, смешивался с метелью и неприятно ударял в лицо, словно невидимые руки пытались остановить её на этом пути. Она уже давно не проводила столько времени в дороге, и усталость накрыла её, как плотное одеяло. Конечности онемели, а веки тяжело опускались.         Вокруг царила тишина, прерываемая лишь воем ветра и треском снега под ногами. Она вспомнила о тепле поместья, о том, как уютно было сидеть у камина. Эти воспоминания казались далекими, как звезды на ночном небе.         Алой вспышкой в ее сознании вспыхнуло лицо Бориса. Она убила его. Своими собственными руками. Этот факт, казалось, должен был навсегда изменить ее жизнь, но в сердце не было ни горечи, ни отчаяния. Ей было… жаль? Немного. Жаль, что он знал так мало о том, что творилось вокруг.         Лэйн остановилась, чтобы посмотреть на луну, которая висела в небе, как расколотая чашка, осколки которой мерцали на фоне звездного полотна. Это зрелище навевало давно забытое чувство тревоги, словно из глубин памяти всплывали образы, связанные с темными предзнаменованиями. Луна, освещая ночь своим холодным светом, казалась не просто небесным телом, а зловещим знаком, предвещающим что-то недоброе. Внутри нее зарождалось ощущение: это не сулило ничего хорошего. Определенно.          Она чувствовала, как холодок пробегает по спине, и с каждым вздохом становилось все труднее избавиться от чувства приближающейся опасности.         Она прикрыла глаза: тишина. Вязкая, глухая тишина, накрывающая всё своим плотным покрывалом. Казалось, что от одного лишь шепота в этой безмолвной пустоте её перепонки лопнут. Тишина… Тишина? Почему здесь так тихо?         Она стояла посреди заснеженной, заброшенной железной дороги. Вокруг не было ни звука: ни шороха деревьев, ни звука снегоходов, ни споров кого-то из отряда. Только белоснежные сугробы, простирающиеся до самого горизонта, и ржавые рельсы, которые когда-то связывали города и жизни людей.         Взгляд её метался по окружающему пейзажу, но ни одно знакомое лицо не появлялось на горизонте. Где же они? Где этот чертов отряд? Они бросили ее? Она сделала шаг вперёд, и снег под ногами хрустнул, нарушив эту зловещую тишину.          Это был хруст не от ее ботинок.          – Каин?          Отчего-то она не повернулась, чтобы проверить свою догадку. Молчание затянулось. Вокруг царила тишина, которая казалась почти осязаемой — она обвивалась вокруг неё, как холодный ветер, проникающий в самую душу.         Лэйн, казалось, перестала дышать, когда могильное дыхание коснулось её шеи. Это было нечто большее, чем просто ветер — дыхание чего-то древнего и зловещего. Тихо, растягивая гласные, что-то произнесло:          – Ка-а-а-аин. Тот слащавый ангелок-убийца? Вот, кто тебе нравится? Тебе совсем меня не жаль, Лэйн?          Её сердце забилось быстрее, а в ушах зазвучал гул, словно в ответ на этот шёпот. Время остановилось, и мир вокруг растворился в мраке, оставив лишь её и этот незримый голос.         Голос Бориса.          Словно под давлением невидимой силы, она почувствовала, как её тело дрогнуло, но она всё ещё не решалась повернуться.          – Тогда смотри.          Черные, изуродованные когтистые руки схватили ее за лицо, впившись в щеки с такой силой, что она едва могла дышать. Внутри нее раздавался панический крик, но ни звука не вырвалось наружу — лишь глухое безмолвие окружало ее, словно сама ночь решила поглотить ее страхи.         Снег вокруг нее медленно окрашивался в насыщенный алый цвет. Небо, ранее ясное и звездное, стало мрачным и угрюмым, а луна превратилась в черное пятно, зловеще нависшее над этой сценой. Черная дорожка какой-то разлитой жидкости тянулась влево, словно призывая ее следовать за собой. Нечто, удерживающее ее, повернуло голову Лэйн в ту сторону, заставляя взглянуть на то, что скрывалось в тенях.         Каин сидел в черной луже на снегу, его фигура казалась зловещей и искаженной. Глаза горели кроваво-красным, пронизывая темноту. Руки были черными, как смоль, и казалось, что они впитали в себя всю тьму этого мира. В его рту… Нет, это не могло быть правдой. Кишки? Да, это были кишки, свисающие из его пасти и оставляющие за собой следы чего-то черного на алом снегу.         Опустив взгляд чуть ниже, она заметила тело, из которого он старательно выбирал органы, обгладывая кости с жадностью, как индейку на День благодарения.         Лэйн затошнило.          Она почувствовала, как рука, крепко держащая её за голову, приоткрыла ее губы и, словно пытаясь затолкнуть обратно все то, что подступало к ее горлу, начала двигаться внутрь ее рта. Боль пронзила её, как острый нож, а противные ощущения заполнили её тело. Слезы брызнули из глаз, но рука не останавливалась, продолжая двигаться всё глубже и глубже.         Лэйн казалось, что она умирает, что каждое мгновение – это вечность страдания. Все вокруг затихло, и только её сердце бешено колотилось в груди. В какой-то момент ей показалось, что рука наконец достигла её желудка. В этот миг она испытала такое отчаяние, что готова была отдать всё на свете, лишь бы избавиться от этого невыносимого ощущения, лишь бы умереть.         Её сознание затмилось, и она почувствовала, как реальность расплывается. И вот, нечто резко вытащило руку, а на снег упало что-то черное и отвратительное. Следом за этим чем-то упала и она сама.          Тошнота накрыла её с головой, и Лэйн поняла, что больше не может сдерживаться. Её внутренности выворачивались наизнанку.          Снег вокруг стал черно-красным от ее страданий, а холод пронизывал до костей. Ей казалось, что ее тошнит не только физически, но и душевно – все ее органы словно протестовали против этой жестокой реальности. Лэйн лежала на холодном снегу, и в этот момент ей хотелось лишь одного – чтобы всё это закончилось.         Приоткрыв глаза, в полуметре от себя в черной слизи она заметила блеск металла. Это то, что это ужасное подобие Бориса вытащило из ее желудка?         С трудом собравшись с силами, она потянулась к этому предмету. Рука, дрожащая от боли, обхватила рукоятку. В этот момент в тишине раздался знакомый голос, который пробудил в ней всю гамму эмоций, которую она, казалось, навсегда забыла.          Она хотела рыдать от облегчения, но в то же время кричать от ужаса. Радоваться, но умолять о пощаде.          – Ка… ин?         Лэйн почувствовала, как ее тело легко, но осторожно подняли с земли. Взгляд ее встретился со знакомыми голубыми глазами, светящимися теплом и заботой, а белоснежные крылья, расправленные за спиной, словно отражали серебристый свет луны. Чистые руки, нежно обнимающие её, развеяли все оставшиеся страхи. Его объятия были как спасительный круг в бурном море; они дарили ей чувство безопасности и покоя, словно весь мир вокруг исчез, оставив только их двоих в этом мгновении.         – Я больше никогда не оставлю тебя. Прости.          Она разрыдалась: слезы потекли сами собой, как будто их не смогла остановить ни одна мысль, ни одна сила на этом свете. Из груди вырывались хрипы. Ей хотелось свернуться калачиком вокруг него, словно это могло стать ее укрытием от всего, что причиняло боль. Она ни за что не хотела его отпускать.         Внутри нее возникло чувство, которое она давно пыталась подавить. Она никогда не признавалась себе в том, что нуждается в ком-то другом. «Даже если мир рухнет, у меня останусь я», — говорила она себе, словно эта мысль могла защитить ее от одиночества. Но сейчас, когда его присутствие наполняло ее сердце теплом и надеждой, она осознала, как сильно ошибалась.         Что же он с ней делает?       Этот вопрос звучал в ее голове, как эхо, вызывая новые волны эмоций. Она чувствовала, как его сила и уверенность проникают в нее, словно щит, защищая от внешних угроз и внутренних демонов. В его глазах она увидела понимание и поддержку, которые так долго искала. И теперь, когда она наконец позволила себе быть уязвимой, ей стало страшно терять это ощущение.          Она понимала: этот миг — единственный шанс открыть свое сердце и довериться кому-то. И хотя страх оставаться одной снова терзал ее душу, в глубине души она знала, что с ним она может быть настоящей.         Но какая она – настоящая? Плакса, которая сейчас позорно рыдала в объятиях ангела? Она не помнила, но была близка к тому, чтобы вспомнить.          Он осторожно вытер ее слезы большими пальцами и аккуратно заправил темные волосы за уши.         Его взгляд медленно скользнул вниз, остановившись на ее губах, и в этот момент она почувствовала, как внизу живота затягивается тугой узел.         Совсем недавно она дрожала от страха, а теперь в ней разгоралось вожделение. Вот, каково это – иметь доступ ко всем этим эмоциям?         Ей так хотелось почувствовать его губы на своих. Это желание жило в ней практически со дня их знакомства, но она все еще не готова была признать это вслух.         Лэйн глубоко вздохнула, пытаясь унять бурю внутри себя. Каждый миг тянулся бесконечно, и в этом напряжении она ощутила, как близко они друг к другу.         Каин слегка наклонился, и их губы встретились в нежном поцелуе. Всего лишь мгновение, но это мгновение словно обожгло её. Сердце забилось быстрее, и она почувствовала, как по позвоночнику пробежала волна тепла, оживляя каждую клеточку её существа.         Лэйн медленно коснулась его подбородка пальцем, чуть оттянув вниз. В ответ на это он послушно открыл рот, и она проскользнула в него языком, чувствуя, как их дыхание сливается в единое целое.        Лэйн углубила поцелуй, позволяя себе потеряться в этом мгновении. Каин обнял её за талию, притянув ближе к себе, и она ощутила его тепло, пробивавшееся даже сквозь плотную шубу.       Хотелось пробраться рукой под его легкую куртку, а затем и под водолазку, чтобы ощутить это тепло напрямую. Она представляла, как ее пальцы скользят по его коже, исследуя рельеф подтянутого торса, она хотела гладить его руки, основание крыльев… И засадить нож ему меж лопаток.          ЗАСАДИТЬ НОЖ ЕМУ МЕЖ ЛОПАТОК!    ЗАСАДИТЬ НОЖ! ЗАСАДИТЬ НОЖ!  ЗАСАДИТЬ НОЖ! ЗАСАДИТЬ НОЖ!  ЗАСАДИТЬ НОЖ! ЗАСАДИТЬ НОЖ!  ЗАСАДИТЬ НОЖ! ЗАСАДИТЬ НОЖ!  ЗАСАДИТЬ НОЖ! ЗАСАДИТЬ НОЖ!          УБИТЬ ЕГО!  УБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬУБИТЬ          

***

И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро. И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его

      С нее словно сдирали кожу, и эта невыносимая боль затмевала все остальные ощущения. Лэйн не чувствовала ни лица, ни конечностей, будто они были оторваны от ее тела, оставив на своем месте лишь мрак и страдание. Клинок, который она вонзила ему в спину, теперь торчал из ее собственной, как символ предательства.         Вокруг нее бушевало пламя, огненные языки которого жадно лизали ее кожу. Каждый вдох давался с трудом. Она была охвачена огнем — не только внешним, но и внутренним, разрывающим душу на части.         Каждое мгновение тянулось бесконечно, и в этом аду она ощущала, как угасает ее сила, как пламя поглощает не только тело, но и дух. Время теряло всякий смысл, оставляя лишь осознание того, что она одна, окруженная огнем и тьмой, и никто не придет на помощь.            

***

      Лэйн раскрыла полные слез глаза. Заброшенный амбар, где они остановились на ночь, был пропитан запахом старой древесины и плесени, а тусклый свет пробивался сквозь трещины в стенах, создавая зловещие тени. Вокруг нее стоял отряд, их лица выражали спектр эмоций от беспокойства до раздражения. Она жадно глотала воздух, пытаясь справиться с нарастающим чувством тошноты, которое сжимало ее желудок.         Ее затравленный взгляд метался от одного к другому. Ближе всего к ней находилась Анна, крепко держащая ее за предплечье. Чуть дальше стояли Грег, Дмитрий и Каин – каждый из них выглядел сосредоточенным и настороженным. Пилеон, Анхея и остальные из отряда были еще дальше, их фигуры постепенно растворялись в полумраке.         Она снова перевела взгляд на Каина. Он долго смотрел в ее глаза, словно пытаясь найти в них ответ на вопрос, который не осмеливался задать вслух. Его взгляд был нечитаем, как обычно – но она чувствовала его напряжение.          Её эмоции снова стали блеклыми, Лэйн почти почувствовала, как едва возвращенную её часть снова выдирают из нее с корнем.       Она не стала сопротивляться. Почти ничего, страшнее отчаянной потребности в человеке, в этой жизни для нее нет.          Голубые глаза сверкнули в темноте. Лэйн до сих пор смотрела на него?        Пора снова ложиться спать.        Извинись перед ребятами.        А потом убей их всех.