Сеновал

— Трогай! — скомандовал лорд. Кучер дернул поводья, и Астарион снова упал в рюши Тав. Взглянул снизу вверх в её круглые, как блюдца глаза, затем перевел взгляд на губы. — Выхухоль, — пробормотала она, закусывая губу. Какой же он красивый, а она так давно не целовалась. Ах, все равно потом каяться за шампанское и слёзы госпожи Декариос! Она взяла его голову в свои руки и притянула к себе для поцелуя. — Я не улавливаю ход твоих мыслей. То «люблю», то «выхухоль». Какая выхухоль? — спросил лорд, на мгновение оторвавшись от неё. — Мокрая, — бодро кивнула Тав и снова притянула его к себе за ремни дублета. Оставшийся путь до Ривингтона они не заметили. Когда кучер остановил карету, Астарион шагнул на землю первым и тут же увяз в придорожной жиже. — Деревня… — скривился он, затем стащил с плеч плащ и бросил его себе под ноги. — Что ты говоришь? — следом выползла раскрасневшаяся и растрепанная Тав с зацелованными до припухлости губами. — Говорю, воздух у вас тут замечательный, — Астарион откинул голову и глубоко вдохнул аромат навоза и крапивы. Над ними тут же зажужжали комары. — И обстановка такая… живая. — Ох, у тебя все лицо в помаде. Тав наслюнявила край рукава и потянулась к лицу лорда, но он остановил её руку. Вместо этого он мягко, но уверенно, притянул её за талию ближе к себе. — А, а, дорогая, не надо трогать то, что идеально. — Но тебе нельзя в таком виде к гостям. — Кто сказал, что я поеду обратно? — пробормотал Астарион, утыкаясь носом в её шею. — Но ты должен. И я так-то выхожу замуж… наверное. Астарион приподнял бровь. — Всё ещё? — Ну... неудобно перед гостями. Да и торт уже заказали. Астарион посмотрел на неё, как на дур...ашку. — Я приличная девушка, — прошептала Тав, не сводя глаз с его губ, измазанных её помадой. — Ну... я пошла. — Иди, — медленно кивнул лорд, но только крепче сжал её талию. "Поцелую его на прощание, и всё", — подумала Тав, потянулась к нему и... замерла в сантиметре от его губ. Астарион наклонился, ища этот потерявшийся поцелуй, но поймал лишь её дыхание. — Ты дразнишь меня, — с лёгким раздражением заметил он, придвигаясь ближе. Его руки крепче сжали её талию, заставляя её ощутить их силу. — Не дразню, — прошептала Тав, задыхаясь в его стальной хватке. Её пальцы неуверенно скользили по его плечам, ломая остатки его самоконтроля. — Приличным девушкам... — Приличным девушкам не пристало так смотреть на мужчин... и так их трогать, — хрипло выдохнул он. — Не пристало... — её губы почти касались его. — Видимо, я неприличная. — Неприличная... — согласился Астарион, прежде чем накрыть её губы в страстном поцелуе. Тав утонула в нём. Её руки скользнули по его плечам, взъерошили волосы, сжали плащ. — Выхухоль... — с отчаянием простонала Тав, когда Астарион отстранился, давая ей передышку. — Выхухоль. — Согласно кивнул лорд, не представляя, о чем речь, и углубил поцелуй. Его язык требовательно проник в её рот. Руки обвили её, как стальные канаты, притягивая так близко, будто они могли слиться. Водоворот чувств и желаний вскружил Тав голову. Вкус его губ, ощущение горячего тела, его рук, жадно скользящих по её спине и бёдрам, вжимающих их тела в тесное единство. — Мы не должны... — шептала Тав в перерывах между страстными поцелуями. — Как же Гейл? — К чёрту Гейла, — прорычал Астарион. Его губы скользнули к её шее, клыки легонько царапнули нежную кожу над ключицей. Затем он поднялся выше, прикусил мочку уха, от чего у Тав сорвался невольный стон. Его руки сильнее, почти с отчаянием, сжали её бёдра. — К чёрту всех... Мне плевать. Я хочу тебя. — Что... здесь? — её голос задрожал. — Здесь, — выдохнул Астарион, скользя жадным ртом по её губам. — И сейчас. Тав ахнула, её тело сдалось его хватке. Ноги подкашивались, внизу живота разливалось пылающее томление. — В дом нельзя, — выдохнула она между поцелуями. — Сестёр разбудим. Если только... сеновал. Не успела она договорить, как Астарион подхватил её на руки, будто она ничего не весила. — Сеновал, — пробормотал он полным нетерпения голосом. Он понёс её через огород к маленькому сараю в углу участка, ловко лавируя между тыквами и подсолнухами. — Справа свежее сено, — шепнула Тав, стыдливо пряча лицо у него на груди, горячей и напряжённой. Старый сарай встретил их интимной полутьмой и одуряюще сладким запахом сухой травы. Кровь зашумела в ушах Тав, затмив на секунду жар, томящий низ её живота. Это случится... Здесь и сейчас. Астарион молча опустил её на свежий стог, словно оставляя для неё выбор, которого на самом деле не было. Её тихий вскрик утонул в его поцелуе — требовательном, горячем, таком же нетерпеливом, как его руки, которые скользнули по её талии к груди. Он навалился сверху, сжимая её в крепкой хватке, будто не в силах больше терпеть это мучительно-сладкое ожидание. Его руки скользили вдоль её тела, горячие, уверенные, а губы и клыки оставляли на нежной коже груди и шеи цепочку крошечных отметин. Лёгкое покусывание превращалось в шипящее наслаждение, которое растекалось по её телу. Тав хрипела и стонала, её мысли разбивались на тысячи противоречий. Гейл... Гейл никогда не рождал в ней такого всепоглощающего огня. Её руки, словно ведомые инстинктом, потянулись задрать подол и ослабить завязки его брюк. Остатки стыдливости исчезли, уступая место чему-то первобытному, необузданному. — Только нежно, только не торопись... — выдохнула она, почти задыхаясь от жара его прикосновений.  Астарион замер на миг, его тело дрожало от напряжения. — Я буду нежен, — хрипло пробормотал он. — Обещаю.   Его губы снова нашли её рот в мокром, глубоком поцелуе, кружащем голову, смывающем страхи. Его руки терпеливо продолжали своё путешествие по её телу, жадно изучая каждую линию, каждый изгиб. Тав дрожала под ним, её тело будто плавилось, растворяясь в нём, истекая. Томление вдруг стало нестерпимым. Тав едва разлепила губы в мольбе: — Потрогай, - она перехватила его руку, потянула вниз, под складки сбившегося платья.  Астарион не сводил с неё взгляда, пылающего одновременно жадностью и нежностью. Его пальцы, горячие и уверенные, нашли то, что так жаждало его внимания. Из груди Тав вырвался тихий, почти жалобный стон, когда он, не спеша, начал своё исследование, касаясь её с терпеливой, но мучительной осторожностью. — Я так соскучилась... — шепнула Тав, облизывая пересохшие губы. Её руки дрожали, но всё равно уверенно скользнули под пряжку ремня, высвобождая его напряжённое, горящее тело. — Я тоже, — прошептал Астарион, его голос сорвался, когда её пальцы коснулись его. Он задержал дыхание, едва сдерживая себя. — Я мечтал о тебе... вспоминал нашу ночь. Ты сводишь меня с ума. Его рука скользнула под её бедро, пальцы нежно впились в мягкую кожу, медленно отводя её ногу в сторону. Он завис над ней, жадно ловя её взгляд, будто ища разрешения. Тав смущённо закусила губу, её дыхание сбилось, когда она слегка подалась вперёд, прижимая его к себе, невольно подкручивая бёдра. Медленно, почти мучительно осторожно он наконец погрузился в неё. Его взгляд не отрывался от её лица, ловя трепет ресниц, каждый тихий вдох и робкий стон. Её удивлённый, чуть затуманенный взгляд обжёг его, и он склонился, накрывая её губы нежным поцелуем. Воздух наполнился их сбивчивыми вздохами, жалобными стонами Тав, растворяющимися в ритмичных движениях Астариона. Каждый его толчок отзывался внутри неё волной наслаждения, смешанной с мыслями, которые она пыталась заглушить. "Почему... я не могу... быть... нормальной?" — билось в голове Тав, совпадая с каждым движением его тела. — Я... непостоянная... — выдохнула она, слова срывались на хрип. — Нет, — прошептал Астарион, его голос был низким, почти рычащим. — Ты просто моя.  Его слова, словно горячая волна, разлились по телу Тав.  — Твоя, — повторила она тихо, будто пробуя это слово на вкус.   — Да, моя, — хрипло отозвался он, подкрепляя свои слова глубоким, требовательным движением. — И я тебя не отпущу. Будто в подтверждение своих слов, Астарион сжал её сильнее. Его движения становились всё резче, жёстче, как будто страсть затмевала его разум. Его дыхание сбивалось, тело дрожало — пик был близок. Глаза Тав закатились, и из её горла вырвался всхлип. Её руки судорожно цеплялись за его плечи, а бёдра двигались в ритме с его толчками.  — Моя, — снова прошептал он, почти рыча, его голос был низким и наполненным желанием. Его слова становились мантрой, вбиваясь в её разум с каждым движением. И Тав почувствовала, как мир начал сужаться до точки, где их тела сливались воедино. Она выгнулась навстречу, подкручивая бёдра, пытаясь поймать своё удовольствие. И оно настигло её. Мир померк на мгновение, чтобы через секунду вспыхнуть ярким светом. Её стон, глубокий и протяжный, заполнил пространство, эхом отдаваясь в его ушах. И этого оказалось достаточно, чтобы отправить его за грань наслаждения. Его тело напряглось, дернулось, вжимая Тав глубже в мягкое сено. Резкий, рваный выдох сорвался с его губ, а лицо, горящее от пережитого, нашло укрытие в изгибе её шеи. Он дрожал, тяжело дышал, и его губы, не в силах сдержаться, оставили на её коже горячий, требовательный след. Тав обвила его руками и ногами, словно стараясь удержать в этом моменте. Её тело тряслось мелкой дрожью, пульс ещё не успокоился, а дыхание сплеталось с его в тёплом вихре. Они лежали так, утопая в тишине, наполненной биением их сердец. Тав нарушила её тихим смехом. — Почему ты смеешься? — спросил Астарион, нежно улыбаясь и касаясь её лба лёгким поцелуем. Тав покачала головой, её глаза блестели. — Просто... всё так хорошо, — прошептала она, притянув его к себе для медленного, тёплого поцелуя. Астарион растаял, поддаваясь её губам. Его рука скользнула к её щеке, пальцы мягко заскользили по коже. — Свадьбы не будет, — выдохнула Тав, будто бы самой себе, но достаточно громко, чтобы он услышал. — К чёрту Гейла и его матушку. Астарион фыркнул, но улыбка не покинула его лица. — Ты не выйдешь замуж ни за кого, кроме меня, — мурлыкнул лорд с хищной уверенностью. В его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Даже если мне придётся перебить всех твоих ухажеров. — Как романтично, — прижала ладошки ко рту Тав. — Ты делаешь мне предложение? — Да, любовь моя, — его голос стал серьёзным, почти торжественным. — Я был глупцом, что так долго ждал. Но теперь я тебя не отпущу. Её сердце дрогнуло. Слегка покраснев, она тихо прошептала: — Я… правда очень тебя люблю. — И я люблю тебя, моё сокровище, — шепнул он в ответ. — Моя девочка, моя… — Тав? — прозвучал удивлённый голос от двери. Тав вздрогнула и резко обернулась. — Мама! — выдохнула она, одновременно спихивая с себя Астариона и отчаянно пытаясь привести в порядок растрёпанное платье. Её сердце готово было выпрыгнуть из груди. В дверном проёме стояла Элен, крепко сжимая вилы. Её взгляд метался между всклокоченной дочерью и явно знатным господином с подозрительно расстёгнутой ширинкой. — Мы… — начала Тав, глядя на мать, как пойманный воришка. — Мы шли, шли и вдруг… упали. Бывает же такое, да, дорогой? Астарион грациозно поднялся на ноги. — Бывает, — кивнул он, медленно застегивая брюки. — Неожиданные падения — мой профиль. Тав бросила на него отчаянный взгляд, а затем быстро добавила: — Кстати, мама, знакомься. Это мой… мой жених! Элен смерила явно богатого господина долгим взглядом, а затем перевела его обратно на Тав. — Упали, значит? — медленно проговорила она, хитро прищурившись. — Не ушиблись? Крику было. Я уж подумала, помирает кто. Тав задохнулась, покраснев до корней волос, но Астарион, как ни в чём не бывало, склонил голову и произнёс с дьявольской усмешкой: — Нет-нет, уважаемая, всё в порядке. Просто… Тав укололась соломой. Элен посмотрела на алеющую дочь и едва заметно усмехнулась. — Солома, значит, — проговорила она, качая головой. — Ну, судя по визгу, колола крепко. Тав, уткнувшись в грудь Астариона, тихо простонала что-то невнятное, а он, не теряя самообладания, склонил голову. — Благодарю за комплимент. Элен отбросила вилы и натянула на лицо приветливую улыбку. — Ну что ж ты, Тавочка, жениха пригласила, а приданое с сеновала показывать начала, — сказала мать с лёгким упрёком в голосе. — Что о тебе Гейл подумает? Кстати, к тебе тот противный вампир на балу не приставал? Как бишь там его... Тав судорожно втянула воздух. — Астарион? — услужливо подсказал Астарион, невинно улыбаясь. — Точно, он. Проходу Тавочке не даёт, Гейл, управы нет на него никакой! Вы уж там разберитесь. А то ж не равен час, закончится всё на... — Сеновале? — вставил Астарион, не удержавшись. — Вот вы меня с полуслова понимаете! — обрадовалась Элен, хлопнув его по плечу. — А Тавка заладила: "Он хороший, он хороший!" Тьфу, от лордов только беды жди. Астарион кивал, как примерный зять, ловко подхватив Элен под руку и ведя её к дому. — Прошу на чай, господин Декариос, пройдёмте. Вот вы, сразу видно, парень правильный. Тав осталась стоять у сеновала, глядя им вслед. — Тавьен, слушайся маму! — строго сказал Астарион. — А то закончишь с вампиром на сеновале. Элен уже вовсю хихикала. — Я же могу звать Вас мамой, дорогая? — Да хоть Мистрой зовите, Гейл. А Тавку в ежовых рукавицах держите. Она у нас такая непостоянная. Вы уж с ней построже, построже. — Это я умею. Отец всегда говорил: порка - не четвертование. Элен залилась ржавым колокольчиком, а Тав прикрыла глаза. Надо было всё же сжечь то приглашение.

КОНЕЦ :3