Единственная слабость Императора

— Что я могу для вас сделать? — Хантер сидел перед дядей на полу. Маленький гримволкер так удобно устроился. Почти лег на ногу Императора и смотрит старику в глаза. Он знает. Он знает, что является единственной слабостью повелителя Кипящих Островов. Именно поэтому на шее мальчишки красуются алые засосы и множество укусов. Именно поэтому Хантер лишился одежды час назад. Именно поэтому его сердце билось в такт с сердцем Титана. Лишь потому, что император питает слабость к мальчишке-полуведьме. Ни больше, ни меньше. Это нельзя назвать любовью. Даже интрижка слишком официально. Просто слабость. Белос молча снисходительно кивает и гладит Хантера по щеке. Мальчишка трется щекой о холодный метал, жмуря свои ясные малиновые глаза. Такая слегка грубая нежность ему не в новинку, но он любит дядю и готов принять и боль, и ласку. Белос это знал. Белос знает какие чувства питает к нему маленький несовершенный гримволкер. Такой нежный, наивный, что нельзя было не ответить на эти чувства. Пускай и обычной слабостью. Любить Император не умел. Ведь так называется то нежное светлое чувство, что питает к нему мальчишка. Любовь. Белос жалел каждый раз, что не может разделить это чувство. И…в этом и была его слабость. При всей нелюбви к ведьмам, Белос осознавал, что выделяет одну маленькую нелепую полуведьму. Старик просто тонул в больших красных глазах и приходило осознание — ему нравится в мальчишке абсолютно всё. Его внешность, большие потрепанные ушки, покорный взгляд, шрамы. Хантер был совершенством. И вот это совершеннство абсолютно голое снова забралось на колени дяди. — Что ты задумал, маленький проказник? — спрашивает старик, сминая металлической перчаткой ягодицу мальчишки и отмечая про себя, что прошлые гримволкеры были не…настолько раскрепощены, как он. Он невольно замечает сходство Хантера с ним. — Можно вас поцеловать? — игриво спрашивает мальчишка. Белос сам властно накрывает губы Хантера своими, что мальчишка тихо начинает паниковать, когда его с силой сжимают в объятиях и скользкий язык императора проникает в рот гримволкера. Дядя снова решил быть жестоким и властным? В постели он бывал таким слишком часто. Вернее, чаще всего эта пара, если их можно так назвать, даже до постели не доходили. Хантер не был против такого обращения с ним. Он слишком любил дядю, чтоб воспринимать это как насилие. Хотя по утрам частенько приходилось обрабатывать новые шрамы. Белос же не видел ничего странного в том, чтоб доводить любящее его создание до слез. Ведь это лишь слезы боли, не обиды, не утраты. Самые невинные из слез и самые желанные. Хантер сдерживался, чтоб не кричать, но слезы спрятать не мог. И эти слезы раззадоривали повелителя островов. На утро, поправив одеяло на спящем Хантере, Белос покинул свои покои. Белос корил себя за свою слабость, ведь понимал, что любит Хантера. И это взаимно.