Ненормальный

Юра всё про себя знает. Его тяжело выносить рядом. Он громкий, суетливый. Кричит, тараторит, вечно все роняет, сносит углы. Ему тяжело не опаздывать, тяжело запоминать что-то. Ему вообще очень много тяжело из того, что для всех людей в порядке вещей.  И это только на поверхности. Копни чуть глубже — будет совсем мрак. Юра пиздецки навязчивый. Если с кем-то интересно, ему сложно от человека отлипнуть. И в переносном, и в самом прямом смысле. Юра же ещё до отвратительного тактильный. И обидчивый, и ему вечно нужно внимание, и… Очень давно, где-то в подрочестве, Юра прекрасно понял, что вышел каким-то бракованным. Ну всё не как у людей. Мальчики любили девочек и футбол, а он нет. Учиться в школе несложно, программа рассчитана на среднего ученика. Но не на Юру.  Чуть позже в довесок оказалось, что нормальные мужчины любят секс. Юра не был нормальным ни по одному пункту.  Поэтому чему Юра научился, так это мастерски притворяться. Крутым, брутальным, сдержанным. У него нет близких, потому что это глупости, ему это не нужно. У него нет пары, потому что любовь для недалёких кретинов.  Юра пробовал. Для каждого человека он оказывался неправильным. Для них он был странным.  Мужчин, которые любят других мужчин, меньше, чем натуралов. Скольких из них устроит отсутствие секса в отношениях? А сколько смогут смириться с длинным списком особенностей партнёра?  Юра не был дураком и всё-таки немного умел считать. Его шанс не умереть в одиночестве отчаянно стремился к нулю. Он думал, чем в себе мог бы поступиться, чтобы стать выносимее. И каждый раз понимал, что долго притворяться не сможет, резьбу сорвет.  До тридцати это как-то не слишком парило. В жизни много чего интересного помимо отношений. Потом Юра просто не признавался даже самому себе, что это проблема. Когда на горизонте замаячили сорок, Юра просто смирился. Замкнулся на карьере и деньгах, чтобы обустроить комфортную жизнь.  Иногда, конечно, было до слез обидно, что все могут быть нормальными, а он нет. Иногда было мерзко от самого себя, настолько ему нужен кто-то рядом, раз Юра готов уже как угодно перекраивать себя.  Алкоголь на Юру тоже действовал странно. Всем было весело, а Юре просто медленно. Он много раз пытался объяснить эту тему другим. У него после водки мозг как будто сбрасывает скорость, мыслей становится меньше.  Юра курит на балконе. В квартире сослуживца бухая орава отмечает свежие повышения. К Юре подходит Костя, тоже закуривает. Он пьяный настолько, что еле стоит.  Это все потому что очень устал. Работа, безденежье вечное, забота о ребёнке в одного. Косте нужно было отдохнуть, а других способов он не знал. У Юры в груди иногда что-то щемило, когда он смотрел на Костю.  К своим годам он научился не влюбляться, выкорчевал из себя к чертовой матери эту способность привязываться к людям. Рядом с Костей послушное обычно сердце предательски ёкало. Костя был хорошим. Настолько, насколько вообще можно в его обстоятельствах. Он не заслужил то, через что проходил.  Юра стягивает с себя кожанку и накрывает плечи Кости. Тот выперся на осенний холод в одной майке и не дрожал только от количества выпитого.  — Юрка, зачем ты?  — Холодно.  — Я не про… смотришь так зачем?  — К-как?  — Как будто не все равно.  У Юры все тело зудит от желания обнять глупого Грома, прижать к себе. Но он знает, что никому от его любви легче не будет. Но может быть хоть немного?  Костя в объятиях не шевелится. Утыкается носом в шею и замирает с отведенной в сторону рукой, держащей сигарету.  Наверное, это какое-то помутнение рассудка. Но этот пьяный диалог оседает у Юры внутри ядовитым сгустком. Косте тогда стало лучше от его объятий. Что, если можно ещё чуть-чуть? Не обниматься, это слишком. Просто случайно касаться, например.  Зуд от этого необъяснимого голода жрет Юру, раздирает внутренности. Ему нужно что-то сделать для Кости.   Он позволяет себе совсем немного: похлопать по плечу, поделиться сигаретой. Потом на задании перепадает коробка мясных консервов, и Юра тащит половину банок Грому (з-заткнись, тебе ребенка кормить нужно!)  По весне они пьяные в квартире Юры лежат на полу. Юра позвал Костю в выходной пить хороший коньяк, который совершенно точно не достался взяткой.  Юра смотрит в потолок. Его расчертил попадающий через окно свет фонаря. Юра думает, что по-неправильному счастлив от того, что может Косте предложить хотя бы всю  эту мелкую заботу.  Костя не может быть не натуралом, но он лезет к Юре целоваться. Костя не может. Но он тоже смотрит на Юру так, будто ему не все равно. И это больнее, чем Юра мог себе представить. Больнее, чем проснуться утром после очень хорошего сна.  На поцелуй Юра отвечает. Он мазохист, а ещё так давно не целовался, что считать не хочется. Костя нависает сверху, гладит Юру по боку, кладет тяжелую ладонь на лицо и заглядывает в глаза.  Кошмарно. И Юра точно это не забудет.  После череды смазанных неглубоких поцелуев Костя пальцем подцепляет верхнюю пуговичку рубашки Юры и опять заглядывает в глаза с неозвученным вопросом.  — К-кость, мы пьяные с-слишком, — Юра накрывает руку Кости своей и отводит в сторону. — Не нужно. Д-давай ляжем спать.  Костя не спорит, сразу убирает руку.  Утром Юра посыпается с тяжестью на груди, и она вот вообще не метафорическая. Костя жмется к нему, обнимает.  Вчера они были пьяные. Сегодня он не успел до конца проснуться. Юра может долго генерировать оправдания.  Костя не спит. И Юру не отпускает.  — Можно мы ещё полежим? — неожиданно тихо спрашивает Костя.  Тебе это зачем, Кость?  Этого Юра, конечно, не спрашивает. Но не отказывает себе в возможности вплести пальцы в жестковатые темные волосы. Хуже поцелуя уже все равно ничего не будет.  Хочется в туалет, хочется кофе. И оказаться одному, чтобы проораться, тоже хочется. Но Юра не шевелится.  — Юрк, — Костя приподнимается на локте и заглядывает Юре в глаза. — У меня ребёнок. И работа эта. Да и сам я… сложно все.  У Юры даже сердце не замирает от того, к чему этот диалог ведёт. Он все знает.  — Не оправдывайся. Только трахаться п-по д-дружбе со мной не выйдет, уж п-прости.  Нечастый секс в отношениях Юра смог бы стерпеть. Особенно ради Кости. Но быть с ним только в плоскости секса, чтобы оставаться ближе — мучать обоих. Костя же не дурак, поймёт, что Юре не нравится. Если в настоящих отношениях это один из аспектов, и в целом есть ради чего стараться, то просто так… — Я не в этом смысле! — восклицает Костя. — Ты так много делаешь для меня. Я не смогу… ну, соответствовать.  Юра поднимает на Костю удивлённый взгляд.  — Я не люблю секс, — говорит Юра. — Совсем. Так что на моей навязчивой заботе плюсы заканчиваются. Хотя и это быстро заебет.  Костя качает головой.  — Дурак ты, Юрка, — говорит он и снова устраивается у Юры на груди. — Хочешь, с Игорьком познакомлю?  — Хочу.