***
Крики и насмешки оглушали. Перерастая в гул, они парализовали сознание. В глазах защипало; белки, наверняка, налились кровью. Он не мог дышать, не мог думать. Словно в тумане Рон спешился со своего Чистомёта-11. Хотелось расплакаться от боли и унижения (слезы жгли, собираясь под нижним веком), но внутри звенела пустота. Он не смог выдавить из себя хотя бы маленькую слезинку …. Не из гордости, нет, та была
разбита.
Разрушена до основания.
Раскрошена в труху. «Уничтожена» — лучшее слово, пришедшее на ум, хотя… их было гораздо больше. И стало бы ещё больше, окажись у Рона под рукой тезаурус. Главной причиной, почему он не заплакал, оставалось онемение. Умершая частица души хотела заползти под плитку замка и исчезнуть.
На другом конце поля спешился Гарри. Рон увидел приближающуюся команду Слизерина во главе с Драко Малфоем. Выражение лица оставалось мало эмоциональным, а внутренности скручивало от одного вида….
Виноват Малфой, он уверен. Грифф развернулся и поплелся с поля в раздевалку, волоча за собой метлу. Последнее, чего бы ему хотелось — скандала с Хорьком, что будет самодовольно скалиться, выливая на голову
ушат ужасную правду. Конечно, Гриффиндор не проиграл, благодаря Гарри. И Малфой знал об этом.
Черт бы его побрал! Вся чертова школа
знала. Рон больше никогда не покажется никому на глаза.
Непосильная задача, он здесь
учился. Если остальные варианты будут в пролете… он всегда может бросить учебу и найти работу. Рон задался вопросом, сколько получает за свою работу на кухне Добби.
Не важно.
Гриффиндорец решил не снимать квиддичную форму. Беря в расчет пережитое, идея сомнительная, тело было мокрым от пота, кожа — липкой, и он не мог нормально злится в таком состоянии. Промахнуться, не отбить не одного мяча — практически непосильная задача.
Определенно, это новый рекорд, — решил Рон.
Он
навеки останется худшим вратарем квиддича за всю историю Хогвартса.
Что ж, чем не повод для гордости? По крайней мере, его запомнят. Вы когда-нибудь слышали о Уизли? Их старший сын Билл был старостой и работал в Гринготтсе. Чарли работал с драконами в Румынии и почти пошел в профессиональный квиддич. Перси — мерзавец, засунувший голову в задницу, был старостой и добился неплохой должности в Министерстве
Магии. Фред и Джордж были до икоты смешны и достаточно умны, чтобы разработать собственную линию магических игрушек. Рон был посмешищем школы и худшим игроком в квиддич за всю историю Хогвартса. Нееет. За всю историю Магического Мира.
Возможно, Рон слегка драматизировал..( ладно, не «слегка»..), но прыжок в озеро показался хорошим решением. Ну ещё в качестве альтернативы - пробраться в Хогсмид и напиться. К сожалению, первый вариант мог привести к нападению гигантского кальмара, а второй — к шатанию по коридорам в час ночи и распеву репертуара Ведуней ( лишь в стельку пьяным Рон мог по достоинству оценить их творчество). И к получению наказания от Филча.
Вероятно, поэтому рыжий направился обратно в раздевалку, таща метлу с видом человека, собирающегося на собственные похороны. Конечно, если бы он шёл на собственные похороны, был бы мертв, а, следовательно, не мог бы «тащиться».
Рон замер на полпути ( небрежно перебирая песок ногами) и повернулся в сторону источника жужжания — болтовни студентов, возвращающихся в школу. Команда скоро придет переодеваться; Рон не думал, что сможет вынести их взгляды.
Знал, что не сможет.
Сменив курс, он направился к сараю для метел. На улице холодало, Рон поежился, проходя мимо раздевалок, прошёл чуть дальше — к тому месту, где стоял сарай. Рывком открыв дверь, проскользнул внутрь. Угасающий свет позднего осеннего дня хлынул внутрь. Тени от метел, спрятанных в домике, отскакивали от стен, пола, потолка. Хоть Рон держал метлу в своей комнате, сарай для хранения метел сейчас казался лучшим вариантом. Раздевалка подразумевала возможность столкновения с людьми. Гостиная — необходимость столкновения со своими. В общей спальне проходила вечеринка в честь победы. Он явно в неё не вписывался. Необходимость столкновения - опять же — с другими людьми.
Рон обнаружил, что когда чувствовал себя полным неудачником, не особо любил людей.
Сползая по стенке, парень позволил пальцам выпустить Чистомёт-11. Как и её владелец, метла ударилась о стену; как и владелец, была слишком подавлена, чтобы дольше продержаться в вертикальном положении. Рукоять ударилась о дерево, метла соскользнула и с грохотом упала на пол. Из-под метлы вырвалось облако пыли, ударившее Рона в нос. Тот принюхался; пыль обожгла ноздри. Вяло прикрыв рот рукой, Уизли чихнул, поморщился и вытер влагу руковом мантии. Голосок в голове, подозрительно похожий на голос матери, предостерег насчет микробов и бактерий, но он с легкостью от него отмахнулся.
«Уизли — наш король» определенно имела запоминающийся мотив.
Рон взглянул на упавшую метлу и соскользнул на пол, откинул голову, прислонившись к стене и перевел взгляд на стропила.
Это был, без сомнения, худший момент в его жизни. Хуже, чем когда ему было три, и Фред превратил его плюшевого мишку в паука. Хуже, чем когда ему было пять, и Фред столкнул его в реку за Норой в середине ноября. Хуже, чем когда ему было семь, и Фред дал ему кислотный леденец, утверждая, что он обычный, и тот прожег Рону язык. В конце то концов, хуже, чем когда ему было семь, и ему пришлось впервые пойти в Святой Мунго, чтобы язык вылечили. Хуже, чем когда ему было девять, и Фред использовал его любимого карликого пушистика как бладжер на тренировках в надежде попасть в команду по квиддичу.
Иногда Рон задавался вопросом, почему ему вообще нравился Фред.
И в этом не было ни капли иронии. Рон всегда был безнадежным братом Уизли (особенно когда дело касалось Фреда). Глупо с его стороны даже думать, что из него вышел бы хороший квиддичный игрок.
Все это было бы не так трудно проглотить, если бы Малфой не был
чертовски прав.
Да, его навыки в квиддиче ужасны.
Ладно, в этом правда был замешан Малфой.
Все это было из-за него… А всё, что было связано с Малфоем, выводило Рона из равновесия (не говоря уже о последних четырех годах). Но в этом году всё было иначе. С тех пор как Вуд покинул Хогвартс, в команде открылась заявка на место вратаря, и Рон решил попробовать. У него, конечно, были резервы. Гарри был в команде, как и его братья, и это порождало некоторую неловкость. Имелся шанс, что если он окажется настолько ужасен, что его не примут в команду, — он попадет туда только потому, что его братья — загонщики, а лучший друг — ловец.
Он гордился своим ЧистоМетом-11. Ведь тот был его единственной метлой; метлой, не принадлежащей ни одному из старших братьев — подарком за значок старосты. Такой приятный сюрприз… Хотя он был в таком же восторге от самого значка… Достаточно глупый, чтобы принять эту странность за знак, он запросил метлу, а затем и правда попал в команду. Порой он тоже неплохо играл.
Но чертов Малфой был той еще проблемой. Каждый раз, когда он появлялся в поле зрения, квоффл (или что-либо другое в руках Рона), казалось, обретал собственный разум и выскакивал из рук.
И вот он здесь — Король Слизерина. Рон мельком поразился, почему Бог оставил его, но в данный момент выразил сомнения касаемо Его существования.
И вот такой будет жизнь? Колесо фортуны. Такой, где три четверти выйграша подразумевали часть с потерями. Было чертовски приятно добавить прогрессирующую неуверенность в свой растущий список недостатков.
Рон долго смотрел на тени за окном. Они разрастались, растягивались по полу. Где-то в сумерках, солнце спряталось за горизонт, а в сарае стало совсем темно. Рон схватил метлу, поднялся на ноги и потащился наружу.
Снег спадал с мрачного, облачного неба. Звезды выглядывали из-за облаков над озером. Рон посмотрел с берега на школу и направился к воде. Снежинки падали на волосы и ресницы, целовали россыпь веснушек, сбегали по переносице к щекам.
— Тебе что, заняться нечем?
Рон замер, тяжело прикрыл глаза. Сознание плыло. Из тени за сараем для метел на открытое пространство вышел Драко Малфой. Он всё ещё был одет в зеленую слизеринскую форму для квиддича, подол которой пропитался водой, смешавшись со снегом и грязью. Волосы, не зачесанные назад, как днем, спадали на плечи. Челка прикрывала глаза. Под левым веко красовался темно-фиолетовый фингал. Глаз опух. Значок «Уизли — наш король» по-прежнему был приколот к груди.
Рону хотелось сорвать эту булавку с мантии и выколоть себе глаза.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Уизли.
— Могу задать тебе тот же вопрос…
— Что с глазом?
— Не твоя забота. Почему ты не вернулся в Гриффиндорскую Башню, праздновать победу? Ах... точно. Это ведь не
твоя победа, не так ли?
Рон сжал руки в кулаки.
— На твоем месте Малфой, я был бы
очень осторожен в словах… Я намного выше тебя. Ни Гарри, ни Гермионы здесь нет, чтобы удержать меня от…
— Я в ужасе. Честно…
Рон посмотрел на Малфоя, оценил растрепанный вид противника. Снег продолжал падать, ложась легким покрывалом, инеем скрывая траву, что хрустела под скользящими ногами. Голубые глаза встретились с глазами Малфоя. Тысячи мыслей пронеслись в голове. Многие были оскорблениями — в мозгу крутились выражения типа «хорек», «мерзавец», «дерьмоед»«отморозок». Однако некоторые... мысли заставили задуматься, почему Малфой бродит в темноте за сараем для метел; почему Малфой все ещё в квиддичной мантии; почему он здесь, а не пытает какого-нибудь невинного первокурсника с Хаффалпаффа. И откуда у него этот синяк?
— Почему?
Малфой недоуменно уставился на Рона.
— Пардон? — спросил Малфой.
— Почему?
— Почему «что»?
— Почему ты так со мной поступаешь? Зачем все эти… значки? — уточнил Рон. Голос звучал ровно, спокойно. Он потянулся вперед и сорвал значок с короной с мантии Малфоя. Слизеринец сделал шаг назад. Рон взглянул на значок, повертел в руках.
— Зачем ты сочиняешь песенки, делаешь значки и всё время меня преследуешь?
— Потому что, Уизел, ты бедный, уродливый, жалкий и ничего не можешь сделать правильно. Кто-то должен был сказать тебе об этом.
— Но ты всё это сделал и явно не планируешь останавливаться на достигнутом. Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?
— Потому что не хочу. Как думаешь, почему?
— Не знаю…
— А хочешь знать? — Рон поднял глаза на Малфоя. Тот прищурился, глаза полыхнули яростью. — Правда хочешь знать «почему»?
— Да. Я правда хочу…
— Потому что это правда, Уизел, и потому что я
могу. Ты слишком всё упрощаешь. Мне даже не нужно стараться. Хочешь небольшой пример?: «К чему такое выражение, Уизел? Просто узнай новости от своей жирной мамаши-коровы? Твой отец получил повышение до министерской подлизы?! Поздравляю. Он может заработать на этом как минимум галеон в год.»
— Отвали, Малфой. Оставь мою семью в покое!
— Видишь? Слишком просто. Вот ещё: «Почему ты здесь совсем один ночью, Уизел? Наконец рассказал грязнокровке, что хочешь от неё отвратительного маггловского секса, чтобы ещё больше загрязнить себя. Всмысле… после того свинарника, в котором ты живешь, грязь грязнокровки должна показаться даром свыше…. Полагаю, когда ты сказал ей, она, глянув на тебя, подумала, что ей придется целоваться с тобой, и упала в обморок. Предполагаю следующее: Ты можешь вызвать остановку сердца, или, ещё лучше, убить её!
— Малфой, не преплетай моих друзей! Это между нами. Гермиона не при чем, и моя семья тоже, а я
не рос в свинарнике!
— Знаю-знаю. Вся ваша семья спит в одной комнате.
— У меня есть своя комната!
— Понимаешь, о чём я? Ты слишком упрощаешь.
Рон покрутил значок короны в руках, не сводя глаз с Малфоя. Он провел по гладкой поверхности кончиками пальцев; завел заостренные края под грязные ногти. Сжав его в кулаке, сунул значок в карман.
— Я тебя так.. ненавижу.
Ухмылка Малфоя растаяла.
— Я знаю.
— Единственная причина, по которой ты меня преследуешь, — твое, какое-то больное удовольствие!
— Я этого не говорил.
— Тогда почему?
— Я же сказал, что делаю это, потому что могу. Слишком просто. Ты реагируешь на
всё. Не можешь скрыть ни одной эмоции. Всё отражается на твоем лице. Даже если тебе удается сохранить самообладание, ты все равно краснеешь. Особенно, ушами.
Рон почувствовал, как вспыхнули его щеки, и отвернулся от Малфоя.
— Я делаю это, потому что ты реагируешь.
На секунду в голове Рона что-то щелкнуло от его слов —
истинного смысла, — а затем исчезло… Остались лишь разрозненные куски пазла. Малфой — богатый, избалованный мерзавец. Малфой — сын Пожирателя смерти. Малфой — единственный ребенок. Малфой живет в поместье, в котором когда-то давно с ним возился минимум один домовой эльф. Малфой преследует Рона, потому что Рон реагирует. Кусочки не соединялись.
Но он знал — они что-то значат, и последняя часть была невероятно важной. Малфой преследует Рона, потому что Рон реагирует. Малфой преследует Рона. Рон реагирует. Малфо хочет, чтобы Рон отреагировал. Малфой хочет реакции….
Он искренне хотел соединить остальные кусочки пазла, но те были сломаны… Требовалось время на восстановление.
В памяти он сохранил то, что когда эти части были собраны вместе, он испытал две эмоции. Первой оказалась странным приливом чувства симпатии к Малфою, что неизбежно повлекло за собой вторую эмоцию: «Какого хрена?»
Рон взглянул на Малфоя, его губы растянулись в краткой, усталой улыбке.
— Спокойной ночи, Малфой, — сказал Рон. — Добрых снов.
Он похлопал по карману, в котором лежал значок короны, и пошел обратно в школу. Малфой смотрел ему вслед, нахмурив брови. Обняв себя за плечи, наблюдал за Роном, пока тот не растворился в ночи. Малфой направился в раздевалку, игнорируя зверский холод...
