Сон

      Каждый день окружëн чувством ненависти и металлическим запахом крови, каждый вдох - норовится стать последним. Торфинн живëт местью, ходит след в след за убийцей своего отца, и марает, марает руки ради неё. Чем насыщеннее день, тем больше шансов, что юный викинг будет спать без сновидений; а значит и без кошмаров. Ему их и вправду хватает наяву, только теперь, спустя годы, он воспринимает их как само собой разумеющееся.       Насилие ради насилия.       Жизнь ещё то дерьмо - сильный пожирает слабого.       Самый лучший кусок достаётся тому, кто мощнее, хилые же идут в расход первыми.       Но порой, засыпая в укромном уголке, как можно дальше от отряда, Торфинн из сна зарывается носом в юбку матери и тихо скулит, не в силах побороть тоску. Где-то там, в далëкой Исландии, всё ещё холодные зимы, и его деревня укрыта снегами, только родной дом узнаëтся из тысячи. У двери на скамье всегда сидит Хельга, смотрящая прямо на него с мягкой, усталой улыбкой, и Торфинн бежит к ней, собрав все сугробы по пути, но обязательно достигая своей цели, падая в ноги матери. -- Как ты вырос, Торфинн. -- ласково звучит голос каждый раз; её ладони обхватывают щëки и гладят. Юноша чувствует, как задыхается от волнения. -- Я так рада, что ты нашёл путь домой. Расскажешь мне о своём приключение?       И Торфинн рассказывает, не чувствуя дорожек слëз. Его лицо наверняка похоже на гримасу из смеси боли и отчаяния, уродливое в своей агонии. Ему чертовски больно, грустно и стыдно в эти моменты. Он же мужчина, должен быть непреклонным, непоколебимым.       Как он может смотреть в глаза матери после этого? -- Ты хорошо постарался, Торфинн. -- шепчет ему Хельга, гладя утешающе по макушке своё дитя. Мальчишке словно опять шесть, и он упорно утыкается в колени, сотрясаемый истерикой. -- Твой путь был тяжел. Отдохни..       Время так и замирает для них, и в конечном итоге Торфинн смотрит в лицо матери, запечатлев её тоскливую нежность, сжимающую сердце.       Вскакивает Торфинн после таких снов ни свет, ни заря. Бродит, не в силах найти себе спокойное пристанище.       И клянëтся на клинке своего отца обязательно вернуться домой, чтобы ни случилось с ним после.