Безысходность

Пронзающая тишина давила на виски, заставляя раз за разом проваливаться в омут собственных мыслей. Рядом никого нет, одиночество душит даже больше чем тишина. Стайлз измучено давит пальцами на веки, до белых пятен перед глазами и черных точек, сменяющихся раз за разом по кругу. Под руку так удачно попадается бутылка с недопитым виски, стащенная у отца в прошлую субботу, когда тот заснул под шум телевизора. Утром Стайлз сообщил ему что вылил алкоголь в раковину, а бутылку вынес в бак на улице. Но уже в ту субботу, внутри зарождалась паника, а потому, виски остался валяться у него под кроватью, и он целую неделю не решался открывать ее, дожидаясь момента, когда станет совсем паршиво. И это паршиво наступило прямо сейчас. Как должен себя чувствовать человек которому изменили? Он должен быть огорчен? Должен быть в гневе или в смятении? А может у него должен наступить период принятия? Стайлз не знал. Но, а как должен себя чувствовать человек, которого кинули? Но кинули ли? Никогда не был озвучен статус их отношений. И от этого становилось хуже еще раза в три. Стайлз знал, Дерек не был его парнем, он не был для него ни кем и одновременно всем. За последние полгода, он стал для него центром его вселенной, как бы банально это не звучало. Так происходит, когда ты возвышаешь ценность человека в своей жизни, выше своей собственной. В моменте ты не думаешь о своем комфорте, ты думаешь только о его. Ты перестаешь задумываться о других. Когда-то в твоих мыслях не витал вопрос, а что поел тот или иной человек сегодня? Сейчас же тебя заботит не был ли он голоден, ты забываешь есть сам, но следишь что бы тот особенный человек, был сыт. Ты все чаще задумываешь не о своих мыслях, а о чем же сейчас думает он? О чем он мечтает? Чем восхищается? Чего хочет? Что чувствует? Ты перестаешь быть собой, ты перенимаешь его. Его привычки, его увлечения, его вкусы. Он становится твоим воздухом, ты им дышишь, он твоя опора и не важно, что у твоей опоры есть другая вселенная. Другой человек. Не ты. И тут твой кислород, становится углекислым газом. В одно мгновение человек не может перестать быть твоим центром, просто теперь, твой центр становится твоим ядом, разливающимся внутри вен. Все что ты делаешь, это разлагаешься от своих же действий, ибо они пропитаны ним. А с чего все началось? Стайлз точно не мог сказать. С появлением Эллисон, с момента когда Скотт стал оборотнем, с момента когда его лучший друг резко нашел себя в познании любви и обретением новой силы. В его жизни процентов на 80 стало меньше Стайлза. А тот нашел себя в компании Дерека Хейла. Как-то быстро их общение переросло из «мои клыки — твое горло» до «Стайлз перестань таскать мои футболки». Нет, между ними не было отношений. Между ними завязалась сначала просто дружба, своеобразная и странная. Но их обоих все устраивало. А после Стайлз и сам не успел осознать, как возникла влюбленность. Односторонняя. Полгода назад, Стилински никогда бы не поверил в то что его джип будет простаивать в гараже сутками на пролет, с поломанным аккумулятором. А как-то сложится все так, что Дерек станет для него чуть ли не личным водителем, на своей идеальной камаро. И тем более, Стайлз не подозревал что Хейл может быть таким комфортным собеседником, в его голову не приходили мысли что хмурый оборотень, с горой мышц, может скрывать внутри себя просто не получившего детства подростка. А потому в их регулярной программе был просмотр культовых мультиков по типу «Шрека» и игр в гостиной Стилински в денди. Они виделись стабильно раз пять в неделю. Дерек подвозил утром Стайлза к школе, уезжал по своим делам в город и забирал после школы Стайлза и Скотта, увозя их глубоко в лес на тренировки для волчат. После тренировок, Дерек гнал Скотта, Эрику и Айзека домой бегом по лесу, а после довозил Стайлза домой и оставался с ним до глубокой ночи, играя в очередную игрушку на приставке, помогая с домашкой или прижавшись друг к другу боком, делил с ним чтение одного комикса на двоих, перекидываясь комментариями между собой. А иногда Дерек и вовсе оставался ночевать с подростком в его комнате, утром комментируя то как Стайлз прижимался ночью к его боку, закидывая на него свои конечности. Стайлз был никчёмен в своей влюбленности, пропитываясь ей каждый день все больше. И все же Хейл оставался по-прежнему хмурым волком, со своими тайнами и загадками. Он все так же мог находится в плохом настроении, а это означало оскал и едкие комментарии в течении всего дня. Их общение не всегда шло на хорошей ноте, они могли спорить часами, ругаться и пререкаться. Дерека бесил Стайлз своими теориями и повышенной активностью. Стайлза Дерек устраивал в любом своем настроении, но гордость ему не позволяла этого показывать, а потому он строил из себя ужасно обиженного или разозленного. По выходным они практически не виделись, у волка были свои дела, а Стайлз в основном занимался учебой. Еще с детства у него была четко выставленная позиция в своей голове. Он хотел поступить в крутой колледж, отучится на курсе ФБР и стать таким же классным копом как отец. Ну может чуточку круче, чем отец. И именно поэтому он усердно, насколько ему позволяло ОКР, изучал всю возможную информацию в интернете, начиная с биологии высшего уровня, заканчивая материалами по медицине. В день начинания своей маленькой депрессии и разрушения его маленького мира внутри, была суббота. Таблетки выписанные его лечащем врачом совсем не помогали концентрации, захлопнув крышку ноутбука, Стайлз потянулся в кресле и поднявшись решил прогуляться. Натянув наушники, он уже заученным путем пошел к лофту Дерека. Периодически он так делал. Приходил, сидел на ступеньках лестницы, ждал появления Хейла, а после по-хозяйски разваливался на его диване, втыкая в телефон. В такие дни он ждал пока Дерек закончит свои дела, и они смогут посмотреть какой-нибудь ужастик, заказав предварительно пиццу из местной забегаловки. Ждал он долго, по меньшей мере часа два. А когда услышал поднимающиеся шаги внизу лестницы, радостно подорвался, но вот только мелькнувшие в тени два силуэта тесно прижимающиеся друг к другу, умерили его пыл. Он ошарашенно уставился на Дерека и… мисс Блэйк, что так плотно прижималась к парню, жадно впиваясь в его губы. Дерек разочарованно оттянул от себя девушку, почувствовав чужое присутствие рядом. Он озадаченно нахмурился и проходя мимо подростка, многозначительно кивнул, указывая на лестницу, уходящую вниз. Дженнифер удивленно провела взглядом быстро спускающегося Стайлза, и шепотом уточнила: «Это был Стилински?». Ответа не последовало. По классике на улице должен был разразится гром и ливень, когда Стайлз вышел на улицу, передавая всю его горечь и боль, должен был смешивать подсыхающие слезы на щеках с крупными каплями дождя. Но на улице стояло яркое солнце и дул легкий и приятный ветерок. На щеках не было слез, потому что он еще имел остатки гордости. Стайлз стоически дотерпел до дома, и только рухнув на свою кровать, дал волю эмоциям. От чего в душе гадко разлилась злость. На погоду, на солнце, на Дерека. Стайлз дал себе одну ночь на страдания, он прорыдал в подушку несколько часов, как маленькая капризная девочка, с завываниями и тихим скулежом. На руку было что у шерифа была ночная смена и он не застал сына в таком положении. Тогда Стайлзу было бы еще невыносимо неловко и стыдно перед отцом. После той ночи он не плакал, но вот по-прежнему внутри было гадко. Все-таки подростковая влюбленность — это полное говно. В воскресенье, Стайлз проигнорировал несколько сообщений от Лидии, не взял трубку от Скотта, написав ему сообщение что занят, а на три последних сообщения от Дерека он отмахнулся, написав что-то про домашку. В понедельник, садясь в камаро, он был непривычно тих для своего поведения, после субботней истерики не осталось и следа, разве что слегка пустой взгляд и синяки под глазами. Но эй, ему надо дать грамоту за целое утро, которое он посвятил тому, чтобы настроится на поездку с Дереком в одном пространстве. Ладно, грамоты не нужно, ему помогали три таблетки аддералла и ледяной душ. — Ты какой-то странный сегодня. Дома все в порядке? Что-то с шерифом? — Дерек обеспокоенно повел плечом и мимолетно кинул взгляд на подростка. — Дома все окей, с отцом тоже. — парень поджал губы и отвернулся к окну, на дереково вопросительное «мм?» он раздраженно вздохнул, — я выпил сегодня вместо двух, три таблетки. Я не выспался и теперь торможу. Не обращай внимания. Рвущееся желание спросить, как нынче дела у учителей по литературе, он подавил, прикусив кончик языка. — Без меня уже уснуть нормально не в силах? — Хейл усмехнулся, и даже не подозревал насколько точно он попал в цель, добив Стилински своей ухмылкой. — Ага, нужен круглосуточный надзор. — до самой школы они ехать в молчании, а выходя из машины, Стайлз попытался максимально равнодушно произнести: — После уроков заберешь только Скотта, я хочу прогуляться сегодня и поспать днем. — волк лишь нахмурил брови, не успев ответить, Стайлз захлопнул дверцу машины и поплелся ко входу в здание. Всю неделю Стайлз молча позволял подвозить себя до школы, петлял от предложений проводить время вместе, смахивая все на плохое самочувствие и глушил внутри себя боль повышенным количеством аддералла, и спал раза в два больше своей нормы в сутки. Кажется, его план на поступление в колледж высшего уровня, пошел по пизде, ибо всего на что его хватало, это прийти домой, съесть что-либо находящееся в холодильнике, не ощущая ни вкуса, ни наслаждения от приемов пищи и побыстрее уйти спать, до следующего повторяющегося перстного дня. Наступила суббота, а Стайлз этого даже не заметил. За окном шел проливной дождь, спать не хотелось от слова совсем, он за эту неделю отоспался на годы вперед, и теперь он лежит и тупо изучает потолок. Первый глоток виски бьет по горлу горечью, второй бьет по его пустому желудку, а третий попадает прямо в мозг. На улице из-за туч пасмурно, на часах всего три часа дня, а по ощущению уже вечер. Бутылка неожиданно быстро начинает пустеть и в мыслях появляется задорная мысль выйти из дома и прогулять под дождем. Алкоголь приглушает боль и как-то неожиданно Стайлзу становится легко и чудесно. Впервые за эту неделю он улыбается. Подоконная рама скрепит и от абсурдности ситуации Стайлз заливается смехом. Он приподнимает голову и заходится в еще одном приступе смеха. Дерек стоит на против него и непонимающе пялится на него. Кажется, он расслабляется и не спеша скидывает кроссовки, вальяжно проходит в глубь комнаты, пихает подростка в бок и ложится рядом с ним на кровать. Они прижимаются плечами и коленями друг к другу, оба лежа на спине. — А я уже подумал ты впал в апатию до конца жизни. — Хейл делает быстрые пару вздохов и недовольно морщится, — ты пил? — Пил. А ты хочешь? — Стайлз слепо рукой отыскивает на кровати полупустую бутылку и протягивает ее волку. — На меня не влияет алкоголь, Стайлз. — но все равно, открутив крышку, Дерек делает несколько небольших глотков. Он не собирается выяснять что происходит с подростком, сейчас он просто рад, что тот в хорошем настроении. Между ними появляется иллюзия порядка, будто все как раньше, они оба перекидываются какими-то глупыми фразами, Стайлз доверчиво прижимается к его боку и впервые за всю неделю, ощущает себя вновь живым. От Дерека исходит тепло, не смотря на капельки воды на его кофте, и еле промокшие джинсы. Доехав до дома Стилински на машине, он пробежался пару метров под дождем до окна на втором этаже. Они обсуждают то как Хейл на днях загонял волчат на тренировках, то как Харисс выводил Стайлза из себя на уроках химии, то что подросток пропустил три тренировки по лакроссу, и теперь Фисток выгнал его из команды. Обсуждают новое дело шерифа и насколько вкусные пироги печет мама Скотта. Стайлз гарантирует что, если бы Дерек узнал ее лично, воспринимал бы ее как собственную мать, собственно что Стилински делал и сам. Но их легкий диалог заканчивается, когда подросток даже неожиданно для себя спрашивает: — Почему? — Стайлз поворачивает голову в сторону волка и жалобно хмурит брови. — Что почему? — Почему Дженнифер? Почему наша гребанная училка по литературе? Почему она, Дерек? — Ах так вот в чем дело, — парень быстро поднимает и принимает сидячее положение. — А я все думаю что случилось. Это из-за нее да? — А разве есть разница, из-за чего? Тебе ли не все равно? — горло ожигает еще один глоток алкоголя, и Стайлз принимается заново строить вид, что ему уж очень интересно считать небольшие трещинки на потолке. Что угодно, лишь бы не смотреть сейчас на Хейла. Но вот только если бы Стайлз сейчас посмотрел на него, то смог бы увидеть, как дернулись его плечи и нахмурились брови, придавая лицу злобный оскал. — Нет, Стилински, мне не все равно. Ты всю неделю бегаешь от меня как от прокаженного, смотришь в мою сторону будто я убил твоего песика, и от тебя прет как от побитой псины. Ходишь и воняешь обидой за километр. Вот только все понять не мог из-за чего. Потому что не уделил тебе внимания? Тебе лет то сколько? Девять? — Чего? — Стайлз тупо уставился перед собой, в непонимании. — Знаешь, у взрослых людей, есть свои потребности. И только потому что я решил провести время с другими людьми, а не уделил тебе один выходной, не значит, что надо обижаться и строить из себя недотрогу. Тебе уже пора повзрослеть! — Дерек зло встает с кровати и подойдя к подоконнику начинает расшнуровывать кроссовки. — Ты решил что я обиделся из-за того что ты не уделил мне пару часов? Ну ты и придурок! — Стайлза прошибло током, вся грусть разом улетучивается, уступая место гневу. Он так же зло поднимается с кровати и швыряет в волка первое что попадает под руку. А именно подушку, та прилетает опешившему Дереку прямо в лицо. — А почему тогда? М? — Дерек недовольно кидает подушку обратно в подростка. Не зашнурованные кеды так и остаются без внимания, валяться на полу. — Потому что ты гребанный мудак! Вали нахрен отсюда! — в этот раз под руку подвернулась книга по геометрии, но она пролетела мимо волка в сантиметрах двух от плеча, и так неудачно вылетела в открытое окно. Дерек оскалился и преодолев отделяющие их пару метров в считаные секунды, замер рядом. Но Стайлза понесло не в ту сторону, и между ними завязалась драка. Конечно оба понимали, оборотню неровня кто-то такой хлипкий как Стайлз, но Хейл умеренно распределяет силу, больше изворачиваясь, чем принося вред. И все же пару раз он случайно задевает подростка, и по истечению минут пяти возни, они восседают напротив друг друга, расположившись на полу, у Стайлза на скуле красуется продолговатая царапина, а Дерек вытирает кровь с разбитой губы, что уже практически зажила, спасибо регенерации. — Угомонился? — Угомонился. — едко бросает подросток и раздосадовано сопит. — И в чем же реальная причина то? — Дерек спокойно выдохнул, проводя руками по волосам. Стайлз оцепенел. Вся злость мигом сошла на нет, а по телу будто разлился свинец. В чем причина? В том что Стайлз просыпался с мыслями о волке и засыпал судорожно вспоминая глубокий оттенок серых глаз. В том, что он бережно таил воспоминания их встреч и мог перечислить и описать их все. В том, что каждый раз, при виде Дерека, губы сами расплывались в улыбке, а сердце начинало биться раза в три быстрее, разливая по крови чувство удовольствия, лишь при одном присутствии рядом с волком. Сказал ли он все это в слух? Нет. Он судорожно перевел дух и закатив глаза, стойко попытался сделать напутственный вид безразличия. — Я… — вроде бы и что-то надо было сказать, вот только что? Стайлз и придумать не мог, он отчаянно начал придумывать отмазки, но как на зло ни одной не шло в голову. — У меня собака умерла. Дерек удивленно уставился на Стайлз, пока тот мысленно уже несколько раз приложил себя головой об пол. — Собака? — Дерек фыркнул и растянул губы в ухмылке. — У тебя никогда не было собаки, Стайлз. — его имя он издевательски протянул в конце. — Вообще-то была. И умерла. Вот буквально неделю назад! — Что ж это я ее ни разу не видел? М? В чем реальная причина? Кажется, Дерека уже откровенно забавляла эта ситуация, Стайлз сидящий напротив, по лицу которого так и можно было увидеть пробегающие субтитры с паническими мыслями. Сжалившись, Дерек вздыхает и придвинувшись ближе, в успокоительном жесте пихает чужое колено своим. Это позволяет Стайлзу немного расслабиться и перевести дух. — Скажи мне правду, Стайлз. Ты же знаешь, что я все пойму. И он знал. Он был в этом уверен. Дерек всегда был с ним откровенен, он не сразу, но постепенно открывался Стайлзу, рассказывая про свою жизнь по крупинке. Рассказывал про свою семью, про предательство Кейт, про смерть Пейдж, про свои переживания и свои эмоции. И всегда был готов выслушать, никогда не упрекал, и не давал ни одного повода усомниться в себе. И Стайлз решился. Он принял для себя важное и морально сложное решение. Не исключено что на это его подтолкнули остатки алкоголя в организме, предающую большую уверенность. — Хорошо, хорошо… Дер я очень сильно ценю тебя, как мега важного человека в своей жизни. И мои чувства в какой-то момент, — Стайлз прервался, он упорно избегал чужого взгляда, бегая глазами по мебели в комнате. — эти чувства… они переросли во что-то большее, нежели дружба. Мне кажется я тебя люблю. Даже не кажется, я и правда люблю тебя. Стилински собрал все свои остатки уверенности и все же встретился взглядом с волком. Дерек внимательно слушал его и не решался перебивать. Склонив голову немного в бок, он вслушивался в его слова и воспринимал их со всей серьезностью, на которую только был способен. — Я тоже люблю тебя, — аккуратно начал Хейл, Стайлз удивленно приоткрыл губы, прокручивая в своей голове раз за разом эти слова. — но, — но. Вот оно, Стайлз по жизни знал, что в любой мелочи надо искать подвох, но вот эти слова не были мелочью, они означали для него слишком много, а потому подвох должен был быть огромным. И он был к этому готов. — я люблю тебя как члена стаи, я люблю проводить с тобой время, за последние полгода ты стал для меня ближе кого бы то ни было. И я думаю ты заслуживаешь меня понять. В глубине души я испытываю к тебе симпатию, это что-то большее нежели просто отношения. — Стайлз и не заметил, как в уголках глаз начала скапливаться влага, а вскоре и вовсе крупные слезы застелили взор, срываясь по щекам. Они сидели напротив друг друга, смотрели друг другу в глаза, никто не отводил взгляд, Дерек тщательно подбирал слова и кажется внутри него что-то оборвалось при виде первых крупных слез в чужих глазах. Он правда любил этого ребенка, в данный период своей жизни, он был важнее для него чем остальные люди. Вот только он для него был в первую очередь ребенком. Он воспринимал его как младшего брата, одаривал любовью и сам даже не понял в какой момент, стал добровольно проводить все свое свободное время рядом с ним. В какой момент, он перестал раздражаться из-за постоянного назойливого Стайлза, всего такого несобранного, саркастичного, хрупкого парня что вечно находил приключения на свою голову. И кажется просто боялся себе признать, что все-таки это не просто «платоническая любовь», а что-то большее. Он не знал, что его руководило, когда он притянул парня к себе, прижал к своей груди, утыкаясь в его макушку носом, вдыхая его запах, пока тот глушил свои всхлипы в районе дерековой шеи. Он не знал почему на душе стало вмиг так противно от самого себя, не понимал почему вина резким уколом растеклась где-то под ребрами. Не понимал почему самому стало так паршиво. Почему его с головой окунуло в отчаяние и смятение. А правильные ли слова он сказал? Не разрушил ли то хрупкое умиротворение между ними, выстроившееся за такой короткий срок. Его пробило током, когда в сознании пришла первая правильная за сегодняшний вечер мысль. Он любил. Любил отчаянно и крепко. Просто сам себе не признавался в этом. Но вот только он так и не решился сказать об этом в слух. Он не был готов это сказать. Стайлз не был готов это услышать. А Дерек просто не мог позволить ему подумать, что он признается в любви, лишь из жалости. Никто из них не знал, как долго они провели времени на полу, глуша одно отчаяние на двоих. Ни одного слова больше не прозвучало в сегодняшнем дне. Стайлза разрывало на части изнутри. А Дереку не хватило смелости, прекратить его страдания. Он знал, все придет со временем. Он сможет правильно выстроить их отношения. Он сможет убедить Стайлза в своих чувствах, вот только не сегодня. Сегодня за окном шел проливной дождь, пока два влюбленных парня, прижимались к друг другу, деля одну безысходность на двоих.