Обречены

Нет-нет, ну вы можете вообще это представить? Столь могущественный демон разума, который сжёг до тла своё же двухмерное измерение, который следил за развитием и эволюцией живых существ на планете Земля, устроил Странногедон и даже убил Дитя Времени, а сейчас находился в психиатрической больнице, Терапризме, куда попадали только самые опасные существа, совершив особо крупные преступления. Даже не смотря на разнообразие различных существ, которые могли бы сравниться с самим Сайфером, Билл всё равно ни одного из них не воспринимал всерьез, считая до ужаса жалкими. На каждом из сеансов те существа, в отличии от него, признавались в чем-то, выговаривались, чувствовали крупицу вины за содеянное. Билл Сайфер сразу понял, что раз уж они чувствуют вину, значит они - жалкие слабаки. Истинные безжалостные тираны не должны что-то чувствовать. В особенности вину за содеянное. Бред. Всё это было бредовым! Серьезно? "Если вы исправитесь, то вы обязательно переродитесь во что-то столь никчёмное и безмозглое"? Смысл этого всего? Смысл вообще этой терапии, если тебя не выпустят, а заключат в ещё одну клетку - клетку без осознанности, но с инстинктами и рефлексами!? В чем смысл тогда его бренного существования, если он станет какой-то мелкой зверюшкой, цель которой за жизнь наплодить таких же сотню штук? Смысл тогда вообще признавать свои ошибки, если после этого тебя ждёт наказание куда хуже? Для Билла ничего не было ужаснее, чем мало того, чтобы потерять свои силы, так ещё и свой ум и разум. Нет, он всегда был выше этой цепочки. Выше этой примитивности. Выше всего. Он не собирался терять эти знания и силы только чтобы переродится в безмозглое млекопитающее или пресмыкающееся, только чтобы "спасти" эти никчемные измерения от таких, как он. Но правда заключалась только в том, что боги просто боялись. Ох, они ещё как боялись. Они боялись могущества, которое могут скрывать такие существа, как он. Баланс? Нет, всё дело не в этом. Боги сами по себе жалкие создания, жаждущие потешить свое и так раздутое до небес эго, устраняя сильных существ. И это далеко не для благополучия других существ. Нет, конечно нет. Это власть, это сила, которую боги так нежно лелеют, не захотев ею делится. Они просто слишком алчны и жадны, чтобы поделится чем-то. Билл был уверен, что будь он даже добрым, его рано или поздно отправили бы куда-нибудь, только чтобы не вздумал разбивать и так хрупкое эго тех жалких божеств, которые считают себя лучше всех. Эти лицемерные, двуличные твари по большей части не разбираются со многим дерьмом сами, заставляя выполнять всю грязную работёнку за них любых существ, только чтобы ничего не делать! Уж Билл то знает, о чем он думал. Ведь силы и гениальный ум одурманивают, а власть и могущество - уж тем более. Это своего рода тяжёлый наркотик, вызывающее моментальное привыкание. Из этого можно составить не прямо-таки сложную и длинную цепочку причинно-следственных связей, чтобы в конечном итоге осознать, что боги одурманенных силой и властью куда больше, чем кто-либо ещё в этой жалкой мультивселенной. Но думая обо всём этом, Сайфер недовольно фыркает, пытаясь заставить своё сознание перестать вспоминать об этих глупых божествах, и переключить своё внимание на рисунок, который он сейчас рисовал. Это были очередные треугольники красного и голубого цветов. Да, весьма примитивно, но это единственное, что помнил Билл о них. Он не помнил, что они носили, сколько глаз имели, и это... Удручало. Кажется, он также стал забывать имена своих родителей. Это пугало и одновременно удивляло Сайфера, так как за всё время он не припоминал, чтобы вообще что-то забывал. А что на счёт родителей... Как там звали его мать.... Билл ткнул карандаш синего цвета прямо в центр синего, немного кривого треугольника, на мгновение замерев. Погодите... Он действительно не помнил как ее зовут? Это было... Хм... Ска... Ски... Или всё же Ска...? Нет, Билл был уверен, что начиналось на "Ска". Поразмышляв где-то несколько минут, шастая в самых потайных и темных уголках своего безмерного и бесконечного сознания, в котором был полный бардак, Билл всё же с трудом, но вспоминает имя своей матери. — Скалин... - тихо, с неким "трепетом" шепчет сам себе Билл, будто бы пытаясь распробовать ее имя на вкус. Скалин... Имя было таким родным, но одновременно таким далёким и неясным, что всякий раз, когда Билл вспоминал некоторые отрывки с ее участием, Сайфер удивлялся, что это вообще когда-то происходило. Эта была словно мучительная, но одновременно сладкая пытка, когда он вспоминал свою мать. Это было больно, горько, и остатки чего-то с лёгкой болью отдались в теле. Билл прикрыл глаз и тяжело вздохнул, пытаясь отогнать навязчивые мысли о своей семье и Эвклидии. Уже ничего не исправить. И даже божествам к сожалению не подвластно возвращать потерянные или разрушенные измерения. Билл Сайфер обещал себе, что уже почти не жалеет. Ведь жалеть - удел слабых, примитивных существ. Билл был куда выше этого. Он был выше. Он уверен в этом. Треугольники со временем совсем надоело рисовать. Вместо этого Билл начал неосознанно рисовать силуэт шестипалой руки. И как он докатился до такого...? Осознав, что он только что нарисовал, быстро, без особых раздумий скомкал лист бумаги, с долей гнева швыряя листок в сторону мусорного бака. Ещё чего. Не хватало ему этого никчёмного мешка с плотью. Сайфер фыркает, и вновь выводит силуэты треугольников своими цветными карандашами. Спустя время это снова надоедает, и Билл, тяжело вздыхая, отодвинул очередной лист бумаги от себя, впав в раздумья. Его рука машинально потянулась за новым листом, но на этот раз Билл всё же решается нарисовать некогда своего партнера. И нет, партнёр не в смысле партнёр... Аргх, это было чертовски сложно! Сайфер не разбирался в этой дребедени, и только наверное сам Аксолотль знал, как это работает на самом деле. Нервно вздохнув, Билл берет самый обыкновенный, просто карандаш - такой же простой, как и этот зануда (Хотя скорее всего Билл просто не хотел признавать, что шестипалый человечишка был действительно чем-то большим, чем "простой"). Демонический треугольник медленно, с неким старанием вырисовывал силуэт Стэнфорда, уделяя излишнее внимание всевозможным деталям. Как ни как у Билла была очень хорошая память, поэтому ему не составило труда вспомнить каждый элемент одежды, каждый волосок, каждую морщинку... Билл заметно поморщился, когда половина рисунка была готова. На ней Форд выглядел для Сайфера максимальной не очень: весь такой серьезный, прям тогда, когда только-только начался Странногеддон. Несколько минут разглядывая лицо некогда своего "друга", взгляд Билла вдруг смягчается, и что-то странное мимолётно проскакивает в его взгляде. Сайфер нахмурился, продолжив рисовать. "Минута" за "минутой", "час" за "часом", и своего рода портрет Стэнфорда был окончательно готов. Билл точно не мог вспомнить, когда вообще рисовал кого-то столь долго и дотошно, учитывая все детали. Билл наконец задумался, к чему это всё? Сидел и рисовал себе спокойно простые треугольники, а тут вдруг раз, уже Форд нарисовался. И зачем? Видимо, этого ему никогда не узнать. Если конечно он в очередной раз не скрывает свои истинные "чувства", как он обычно любил это делать. Сайфер прикрыл свой глаз, усмехнувшись про себя. Чувства... Это было всегда чем-то столь далеким для его понимания. Чувства были чем-то вроде загадкой для него. Не важно, сколько тысячелетий он следил за людьми, но факт оставался фактом: он практически не знал, как они протекают на самом деле. Да, Билл знал, что некоторые чувства возникают из-за воздействия определенных гормонов и так далее, но он никогда не осознавал истинную структуру и то, как это протекает по-настоящему. Действительно ли практика походила на теорию, которую он знал? Было совершенно не ясно и чуждо. Да и Сайферу это знать не надо было. Люди были всегда низшей ступенью, как те же зверьки. Они были глупыми, недальновидными, бесячими, и такими предсказуемыми... Все, кроме него. Но Билл редко признавал это. Особенно когда был наедине с собой. Сайфер совершенно не хотел признавать это. Да, он говорил что-то подобное ранее, но это было лишь для того, чтобы его мешок с плотью полностью поддался искушению, а также для определенных его целей. Это было сказано совершенно не потому что Билл действительно так считал. (или он не хотел этого признавать) Во всяком случае это не важно. Билл вновь обратил внимание на довольно-таки хороший чёрно-белый рисунок с изображением его бывшего партнёра, отмечая его не плохие черты лица. Так, терапия кажется начала плохо влиять на Сайфера. А ну соберись! Билл бормотал себе это всякий раз, когда смел становится слабее и уязвимее. Вздохнув, Билл с какой-то странной осторожностью поднял рисунок, положив на свою кровать. Забравшись на эту же кровать, он лег на не очень-то и мягкий матрас, подняв рисунок, разглядывая его. Прищурившись, Билл пытался представить моменты, связанные с некогда его партнёром. Нет. Это должно было прекратится. Зачем он вообще вспоминал этот жалкий мешок с плотью? Билл скинул рисунок с кровати, продолжив лежать и вспоминать многие моменты с Фордом. Это были уж больно яркие, какие-то уж слишком навязчивые мысли и воспоминания, отогнать которые было действительно трудно.

"Моя муза..."

Билл широко открывает свой глаз, удивлённо моргнув. Он сейчас ослышался? Это были слуховые галлюцинации, обусловленные чересчур большой ностальгией по старым временам? Это было... Действительно странно. Он нахмурился, резко встав с кровати, посмотрев на рисунок, который валялся на полу. Если с того ракурса смотреть на рисунок, Сайферу казалось, как будто мимика у рисунка поменялась со строгой на более мягкую. Ту самую, с которой смотрел на него Шестопал, когда они ещё были партнёрами. А этот трепетный, преданный взгляд истинной собачки на коротком поводке... Как это могло не льстить? Сайфер вновь окунулся в воспоминания, заметно расслабившись. Вспоминая все моменты с Фордом, вскоре начинают всплывать образы и глупого, больно уж набожного Фиддлфорда, на что Билл заметно краснеет от гнева, сжав свои кулаки. Нет, на терапии они уже проходили этот этап. Не стоило без особых причин впадать в ярость. Да и что вообще на него нашло? Этот придурок даже толком ничего ему не сделал, или... Нет. Сайфер ударил себя по глазу, делая своего рода фейспалм. Это было глупо и несуразно. Он на самом деле ненавидел многих. И этот придурок с банджо был куда менее значимым. Только где-то тридцать лет назад Билл мог бы назвать этого тупого деревенщину самым ненавистным для него мешком с плотью, но сейчас были личности куда хуже. Но Билл не хотел о них задумываться. Вместо этого он вновь перевел взгляд на красивый и точный рисунок Шестопала. Подняв его с пола, Билл неосознанно, нежно проводит своим пальцем по нарисованным волосам.

"Моя муза... Я клянусь, что больше мне никто не нужен."

И что-то в Билле трескается. Рисунок медленно падает на пол, а глаз Сайфера начинает поддёргиваться. Что за очередное издевательство над ним? Или это испытание на гнев? Билл медленно опускает свой взгляд на пол, вновь глядя на уже ненавистный рисунок. — Будь ты проклят, чёртов идиот... - шипит Билл, подняв рисунок, повесив его на стену. В руках Сайфера оказываются карандаши, и единственное, что ему пришло на голову - это сыграть в своего рода дартс. Первый карандаш не попадает по рисунку, и он с характерным глухим стуков падает на пол. Второй, третий и четвертый также. А вот в пятый раз, в самый центр рисунка попадает красный карандаш, немного протыкая бумагу, сразу же падая на пол. Билл тихо охает, подойдя к рисунку. Сайфер вскоре заметил, что попал не просто в середину. Он попал в грудь. Там, где обычно располагается сердце у людей. Будь у Сайфера рот, он бы тут же исказился в неприятный, кривой оскал. Вот, как оно должно быть. Чувство най чистейшей ненависти. Хоть он до конца не понимал, что такое настоящие чувства, но Сайфер был уверен, что это оно и есть. О да, Билл почувствовал себя куда лучше. А выражение лица Форда на рисунке продолжал уже казаться Биллу куда более строже, чем когда он нарисовал его. — Что такое, Фордси? Не нравится, когда твоё сердце в буквальном смысле пронзает что-то насквозь? Вы, глупые пяти чувственные мешки с плотью, слишком легкомысленны и глупы! Только посмотри на себя! Очередной жалкий человечишка, который был слишком высокого о себе мнения! - Билл хрипло усмехается, и после этого он заливается каким-то безумным, чересчур громким, даже истерическим смехом. — Ну же... Скажи же что-нибудь, тупой ты кусок бумаги! Скажи... Скажи же что-нибудь, надоедливый ты кусок бумаги! - Сайфер быстро срывает со стены рисунок, сжав рисунок сильнее, чем следовало бы. В конечном счёте рисунок, естественно, рвется надвое. Бумага как ни как была совершенно не плотной. И что-то вновь уже даже не трескается, а разбивается внутри Билла. Он быстро выронил разорванный рисунок на пол, быстро находя скотч, машинально начал склеивать две части в одну. Сайфер не знал, почему он был так напуган и взволнован этим, но ему определенно не нравилось то, как что-то управляло его конечностями. Руки тряслись, глаз нервно метался из стороны в сторону, вовсе начав слезиться. Билл удивлённо моргнул, когда почувствовал жидкость, которая скопилась в его глазу, начав скатываться и падать на пол. Что с ним черт возьми происходит?! К чему это всё?! Что за издевательства?! Это был первый раз, когда Билл почувствовал панику. Своего рода отчаяние. Сайфер упал окончательно на колени. Тяжело вздохнув, он посмотрел на рисунок, который недавно заклеил. Точно. Он нарисует больше. Куда больше, чем это. Руки судорожно и быстро хватают чистый лист бумаги и карандаши. Билл вновь пропадает в собственных хаотичных мыслях, пока его рука что-то будто бы машинально вырисовывала. Кажется, смысл рисунка Билл начинает осознавать только тогда, когда половина вырисовывается. На бумаге был изображён совсем ещё молодой, в расцвете сил Стэнфорд, на лице которого была та самая глупая, слабая улыбка. А глаза... Он рисует их буквально блестящими. Блестящими потому что это были те самые взгляды, которые он одаривал Билла, свою музу. Сайфер в изумлении остановился, разглядывая рисунок. Разозлившись на что-то снова, Билл что-то бормочет, оставив эти рисунки на полу. Ему определенно нужен был отдых. Он не хотел сейчас рисовать. Не хотелось ничего. Поэтому сразу лег на кровать, уставившись в потолок. Да, ему совершенно не нужен был сон, но Билл предпочел сейчас отдаться сновидениям, медленно заснув.

***

— Вы видите то же, что и я? - тихо спросил один из сотрудников Терапризмы, ближе подходя к рисункам с изображением какого-то человека. Один из них поднял склеенный рисунок, с интересом разглядывая его. — Так-так, наконец-то хоть какое-то разнообразие... - подал голос один из сотрудников, усмехаясь. — Серьезно? Человек? Мистер Сайфер терпеть их не может. А как мы знаем, он рисует важных и действительно дорогих ему существ. Неужели этот человек что-то значит для него? — Походу, он что-то недоговаривает... — Если ты не заметил, он вообще ничего не говорит на терапевтических сеансах. - фыркает один из сотрудников, покачав головой. Зная то, что Билл возможно привязан к какому-то человеку, это даёт им надежду на то, что возможно Сайфер наконец хоть что-то расскажет, если на него чуть-чуть надавить... Билл был крайне удивлен, когда он проснулся и увидел несколько сотрудников у себя в камере, которые с интересом рассматривали два рисунка. Сайфер быстро встал с кровати, с недовольным видом начал отбирать рисунки, пряча их за спину. — Мистер Сайфер, не стоит начинать злиться. Мы пришли к вам по поводу того, что вы никак не продвинулись вперёд, но увидев эти рисунки... Кажется, мы ошибались. Если прогресс есть, хоть и минимальный, это означает, что вы вполне в состоянии для искупления. Прошу, поговорите наконец с нами. Мы же видим, что что-то крайне вас тревожит... - не успел договорить один из сотрудников, как был грубо перебит Биллом: — Меня? Тревожит?! Пф, ничего меня не тревожит! И почему вы вообще подумали, что я способен на искупление?! Если вы говорите про рисунки этого глупого мешка с плотью, то это не что-то важное! Это всего лишь мой враг, из-за которого я оказался в этом глупом месте полных глупых неудачников и идиотов! Рисуя его портрет, я вешаю их на стену, а затем кидаюсь в них карандашами, играя в своего рода дартс! А вы что подумали, ничтожества? Что я буду заботиться о каком-то мешке с плотью с аномалией в виде шестипалости?! Я что, похож на идиота?! - глаз Билла начал дёргаться от нервов, а тело и вовсе приобрело красный оттенок, что свидетельствовало о его гневном состоянии. Сотрудники переглянулись между собой и слабо кивнули, после чего все вышли, кроме одного сотрудника, который чаще всего был на лекциях в присутствии Билла. Сайфер заметно успокаивается и нервно вздыхает, нахмурившись. Он уставился на рисунки, которые успел отобрать из рук этих придурков, начав сразу же проверять на наличие повреждений. — Мистер Сайфер, я не хотела, чтобы помимо меня заходил ещё кто-то. Я знаю, что я за вами закреплена, но иногда у вас бывают вспышки неконтролируемой агрессии, поэтому я боялась, что в этот раз у вас и случится эта агрессия, поэтому со мной зашли ещё двое сотрудников. Если вам не комфортно, то я пожалуй буду приходить к вам в палату реже и одна, с условием, что вы не попытаетесь сделать что-то плохое... — Бла-бла-бла! Цель вашего визита? Вы видите, что я совершенно занят! - недовольно фыркает Сайфер, закатив глаз. Он медленно поднялся к кровати и повесил ещё два рисунка над своей кроватью, где были изображены голубые и красные треугольники. — Как я и сказала ранее, мы изначально пришли к вам, чтобы выяснить причину, по которой у вас не происходит прогресс. Видите ли, можно сказать у всех есть прогресс, хоть и самый минимальный. Но у вас он отсутствует напрочь. И поверьте, мы знаем вашу примерную историю, поэтому вы наверняка не доверяете никому, поэтому не рассказываете ничего, верно? — Бинго, мисс. Но это и так совершенно очевидно! И так какового "прогресса" нет, потому что я здоров, и мне не нужно лечиться! Я здоров, слышите? З-Д-О-Р-О-В! - крикнул Билл, повернувшись к сотруднице. — Учитывая одну вашу неконтролируемую агрессию я уже могу сказать многое, мистер Сайфер. Так что прошу, никто здесь не находится просто так. Вам явно нужна помощь. И обычно самые скрытные и недоступные оказываются самыми травмированными и закомплексованными. Пожалуйста, позвольте мне знать, хотя бы чуть-чуть. Мы у вас спрашиваем уже продолжительное количество времени! Мы ведь хотим вам помочь... - Билл фыркнул, закатив глаз снова. "Помочь"... Конечно, и всё это не ради того, чтобы унизить его. И всё это не ради того, чтобы сделать его слабее и уязвимее. И не ради того, чтобы показать своё превосходство над ним. Ха! Билл считал этих никчемных придурков слишком очевидными и предсказуемыми! Он раздраженно вздохнул, продолжая молчать, уставившись в пол. Конечно, так он и расскажет всё! Чтобы потом насмехались над его слабостью? Ну уж нет! Проще остаться в молчаливом состоянии, и она как всегда уйдет! Но этого "как всегда" не наступило. Сотрудница стояла уже продолжительное количество времени, пристально глядя на демона. Было такое чувство, будто бы она хотела прожечь в нем дыру и узнать все его секреты и глупые слабости, которые нервировали его! Постояв так неподвижно ещё какое-то время, Билл с громким вздохом садится на пол, посмотрев на женщину. Та сразу заметила это, вопросительно выгибая бровь. Сайфер неуверенно отвел свой взгляд, задумавшись над тем, что может быть действительно наконец рассказать? Эта настырная женщина видимо была из тех, которая явно не собиралась уходить в скором времени, а под ее пристальным взглядом рисовать, спать и так далее совершенно не хотелось. Тишина делала ситуацию всё более нагнетающей и хуже, чем было тогда, когда он был в полном одиночестве. Кажется, она на этот раз так легко не отделается. Ее строгий, одновременно чем-то взволнованный взгляд скользил по жёлтой треугольной фигуре в ожидании ответов или хоть каких-нибудь рассказов, чтобы наконец помочь Биллу справится с самим собой. Вызвать наконец вину за ошибки прошлого. Но Билл раскаиваться не умел, да и не хотел. И это было в порядке вещей. Он демон, а не какой-то тюфяк с большим сердцем и ограниченным сознанием. Ему было всё это чуждо, непонятно и не имело как такового значения. Сайфер, всё ещё сидя на полу, уставился в одну точку, взвешивая все "за" и "против". Может действительно стоило рассказать хоть что-то? Может, это поспособствует его скорейшему выходу отсюда. Хотя выход походу тут был один: глупое перерождение. Но всё же Билл решается на отчаянный поступок, может тогда она быстрее уйдет и перестанет быть здесь так долго. — ...Что вы конкретно хотите знать? - спустя долгое время пробормотал одноглазый треугольник, всё также оставаясь хмурым, с опущенным взглядом. Женщина тут же оживилась, её глаза расширились, и она сразу же задумалась. — Мистер Сайфер, давайте начнем с самого начала. Я знаю, насколько болезненна для вас эта тема, но давайте поговорим о ваших взаимоотношениях с родителями, родными, друзьями из вашего измерения... — У меня никогда не было друзей, особенно с того жалкого, скучного, плоского измерения! Плоские умы, плоские мысли, плоские мечты... Смысл было тратить своё время на отродья вроде них? Что насчёт родителей... Они были... Добрыми. По-своему добрыми, но крайне глупы, как и все. Тот тупой доктор заверил их, что им следует что-то сделать с моим "дефектом" - видеть третье измерение. Даже не смотря на то, что они любили меня, они начали давать мне в меру своей глупости и неспособности мыслить шире то тупое "лекарство", которое буквально колечило мой глаз! Это было невыносимо! Пожалуй, только за это я был на них очень сильно зол. И единственное, чьё имя я помню, так это моей матери - Скалин. Больше ничего такого интересного не было в моем измерении! Оно было до ужаса плоским, и жить там такому, как мне было невыносимо! Когда я выбрался, я хотел лишь доказать этим придуркам, что: "Хей, звёзды существуют!". А они взяли и сгорели все до одного! Какая жалость, не правда-ли? - горько усмехнулся Билл, в скором времени начав громко смеяться. Смех длился не так долго, но это было слишком громко, даже для такого, как Билл. — Да, я убил их... Убил их этими руками! Моё измерение было буквально в моём огне! Пламя сожгло всё до тла так быстро, что я успел схватить лишь маленькую частичку оттуда! Я... Не успел. Просто... Не успел. - Билл продолжил смеяться, начав смотреть на свои руки. Он нахмурился, и вскоре замолчал окончательно. Теперь в палате был слышен лишь звук ручки о бумагу, что начинало немного раздражать его. Женщина что-то быстро записала, хмуро глядя на свой блокнот. — Значит, те треугольники, которые вы рисовали каждый раз - ваши родители. Скорее всего, они нарисованы без особых деталей потому что вы стали постепенно забывать их истинный внешний вид, не так ли? Ну да ладно, это было очевидно. Мне действительно очень жаль, что это произошло, мистер Сайфер. Но поймите, вы лишь хотели показать им звёзды. Хотели лишь доказать, что вы не плохой, и что хоть вы и особенный, это не значит, что вы странный или ошибка. Ваши родители, по вашему описанию, действительно вас любили, даже не смотря на то, что пытались лишить вас такой уникальной возможности. Но поймите, их понять тоже можно. В силу своей недальновидности, они не осознавали, что ваша особенность - это дар, а не какое-то плохое проклятие. Но они любили вас так сильно, что думали, что лучше вас начать "лечить". А после того, как вы совершенно нечаянно разрушили собственное измерение, вы скорее всего чувствовали огромную дыру, которая образовалась внутри вас. К слову, проще говоря, это один из немногих случаев, когда вы действительно почувствовали вину. Вам было жаль. Вы чувствовали отчаяние, мистер Сайфер. И судя по вашему рассказу, как вы рассказали, с какой интонацией... Мне стало сразу ясно, что с вами. Вы всё это время чувствовали вину и сожаление, которое сжирало вас изнутри. И чтобы заполнить эту "дыру", вы стали совершать ещё более плохие и ужасные поступки, лишь бы оправдать себя, доказать, что вы "всегда был плохим". Но на деле это не так. Вы - довольно-таки ранимое до ужаса существо. Вам не хватило поддержки, никто вам не объяснил, что да, не смотря на то, что вы сделали, это не делает вас полностью виноватым во всём. Вот скажите, что о вас думало окружение? Я имею ввиду не семья, а другие представители вашей расы. Задевали ли они когда-нибудь вас? И вновь в Билле что-то с треском ломается. Его глаз становился шире с каждым предложением, которая женщина приговаривала. Нет. Что за глупые предположения? За кого она его принимает?! Он что, какой-то слабак, чтобы чувствовать вину?! Он и вина? Ха! Две несовместимые вещи!! Как же захотелось заткнуть рот этой идиотке... Ох, как Билл этого хотел... Но нельзя. Иначе отберут все. Слушая всё это, он молча смотрел на нее, думая, как бы закрыть ее рот. Тяжело вздохнув, он нахмурился как можно сильнее, сжав свои руки в кулаки. Когда она закончила свой огромный анализ каким-то очередным глупым вопросом, Билл затих и не желал ничего говорить. Та терпеливо ожидала, когда он сможет вымолвить хотя бы словечко. — Представители моей расы? Ха! Те ещё придурки! Даже ещё более плоские, глупые, лишенные логики существа, которые ничего не видели и не осознавали! Я их ненавидел больше всего! Те ещё ублюдки... Они всегда считали себя лучше только потому что подходили под рамки "нормальности"! Что за глупость... В чем смысл этой самой "нормальности", если вы тупые куски плоскостных фигур?! Лучше быть "уродцем" и "ошибкой природы", чем быть настолько плоским, чтобы не осознавать бренность своего жалкого и бессмысленного существования! - Билл вскипел, в его голосе так и слышалась доля язвительности, что не удивило сотрудницу. Вот оно что... — Значит вы утверждаете, что частыми обзывательствами в вашу сторону были "уродец" и "ошибка природы"... Хм, судя по всему, это из-за вашего глаза. Да, эти слова действительно могли ранить очень сильно. Я действительно сожалею о том, что вам пришлось слушать подобное, мистер Сайфер. Поймите, не смотря на ваш ярко выраженный дефект, вы всё ещё не плохой. Я имею ввиду, не были плохим, когда жили в своем измерении. И вашей вины в этом нет. Те существа, которые унижали вас, были действительно не правы. Они не должны были с вами так поступать. Вы заслуживали куда лучшее отношение к себе, нежели это. Я так полагаю, это одна из многих причин, из-за которых вы стали тем, кем вы являетесь в данный момент... Унижение действительно может привести к плачевному состоянию нервной системы, и в конечном счёте к возможному слому личности. Мистер Сайфер, я наконец понимаю вас лучше. Спасибо, что открылись мне. Хоть спустя долгое количество времени, но это уже что-то. Вы действительно сделали правильный выбор, когда доверились мне. Да, я знаю, что ваши проблемы с доверием оставляют желать лучшего, но держать всё в себе - это не выход. Поэтому если вас тревожит что-то ещё помимо вашего разрушенного измерения, вы можете мне рассказать. Наш сеанс ещё всё равно не окончен. - женщина что-то помечала в своём блокноте, а Билл, после ее более менее скурпулезного анализа, как-то притих. Его глаз был широко открыт, и уставился он на пол. Сайфер так и продолжил сидеть на полу, обдумывая всё то, что сказала ему сотрудница. Она сейчас серьезно пыталась подбодрить его? Проявить должное "сочувствие"? Нет уж, он знал эти уловки прекрасно! И Билл прекрасно осознавал, что не было никакого сочувствия. Нет. Просто дежурные слова, чтобы ослабить его, сделать уязвим. Хороший трюк, Билл сам пользовался таким трюком, когда хотел получить желаемое, но они действительно хотели обыграть демона разума! Что за бессмыслица? В чем смысл стараться обвести вокруг пальца существо, которое специализировалась на данных манипуляциях и уловках? Это было глупо! Быстро подняв взгляд, чтобы посмотреть в глаза сотрудницы и убедиться в том, что она очередная глупая лгунья, но Сайфер столкнулся с довольно-таки реалистичным выражением лица, которое выражало то самое сочувствие. Билл этому не верил, но глаза этой женщины были весьма... Убедительными. Что за очередные уловки? — Мистер Сайфер. Я вижу, что вас что-то ещё тревожит. Не желаете поделиться? Я понимаю, что вы за раз итак слишком много рассказали, даже больше, чем нужно для одного сеанса, но всё же... Билл медленно моргает, пристально глядя на сотрудницу. Спустя несколько минут, он медленно отводит взгляд на белую стену, прерывая зрительный контакт. Вскоре он посмотрел на стену, где висело два рисунка с изображением Форда и несколько с треугольниками. — ...Я могла бы предположить, что у вас были проблемы с этим человеком. Потому что вы упомянули, что этот человек ваш враг, которого вы ненавидите из-за вашего поражения. Может, вы злитесь на него из-за чего-то ещё помимо этого? - осторожно спросила сотрудница, затаив дыхание. Она уже и так пробралась довольно-таки далеко за только один этот сеанс. Чем больше Сайфер расскажет, тем проще будет понять, что с ни не так. Билл хмурится, недовольно что-то бубнит, прикрыв глаз. Та вопросительно посмотрела на него, не услышав, что он говорит. — Если вам не комфортно говорить об этом сейчас, тогда я... — Его зовут Стэнфорд Филбрик Пайнс. - Билл сказал это так тихо, что женщина сначала подумала, что ей послышалось. — Стэнфорд Пайнс...? Ох, это тот самый преступник, который был объявлен в розыск в нескольких измерениях? Я должна была догадаться, что вас интересуют подобные личности, как вы... — Что?! Меня не интересует Шестопал! Ему было просто повезло наткнуться на меня, вот и всё! - Билл начинал злиться, что было понятно по красному оттенку его тела. — Кхм, ладно, допустим. Обычно никто не придумывает прозвища кому попало. Даже если это враг. Так что он наверняка был действительно важным для вас, даже если вы говорите, что ненавидите его. — Может вы перестанете предполагать и додумывать что-то о наших взаимоотношениях сами, и послушаете меня уже наконец? - медленно проговорил Билл, намеренно пытаясь своим тоном успокоить чересчур "догадливую" сотрудницу. Та лишь кивнула, уже молча ожидая, когда демон разума начнет говорить. — Я встретил его совершенно случайно, когда искал очередную пешку для того, чтобы построить портал между измерениями. Делал я это для того, как вы уже наверняка знаете, чтобы попасть в то жалкое измерение. Я хотел стать правителем этого несчастного измерения, чтобы превратить это место в тотальный хаос, где не надо было бы умирать, и можно было бы развлекаться до скончания времён! Я попал к Стэнфорду через сон, когда он был ещё совсем молод и только-только переехал в этот несчастный городишко. Я раздувал его эго, твердя, что он "особенный", и что он способен изменить этот мир. Я запудрил этому идиоты мозги так, что он начал называть меня "Музой", что не могло не льстить такому самовлюблённому существу, как я. Мы проводили время вместе, я всё больше и больше втирался в доверие к этому мешку с плотью, после чего он клюнул на мою удочку, и в кротчайшие сроки построил тот портал! Позже он всё же узнал о моём коварном плане, из-за чего сразу же попытался оборвать со мной все связи, выключить портал и возненавидеть меня. Потом приехал его назойливый братец-неудачник, которого я презираю до сих пор! Из-за него Шестопал попал в тот портал, и застрял там на целых тридцать лет. Да, для существ как я это лишь мгновение, но для моего бывшего партнёра - это больше четверти его жизни! Я пытался поймать некогда свою пешку, но Форд оказался быстрее и просто умным, что позволило ему выжить в нескольких измерениях, в которых он скитался. Потом он попал обратно домой, я естественно начал кошмарить его во снах, потом случился Странногеддон, и всё остальное вы знаете уже сами. - с долей раздражения быстро рассказал Сайфер, больше не желая вспоминать это. — Мистер Сайфер, я очень признательна, что вы всё же раскрылись мне за раз больше, чем я могла бы предположить, но... Вы кажется избегаете темы ваших со Стэнфордом Пайнсом взаимоотношениях. Мы пересказали в основном то, что случилось, а не то, что вы чувствовали. Вы не хотите говорить об этом? — Но я рассказал уже о наших взаимоотношениях! Я им манипулировал, он меня боготворил, и мне это льстило. Что ещё вам нужно?! — Я уже сказала, что хотела бы знать ваши чувства в те моменты, а также более подобное описание того, как вы взаимодействовали, чтобы понять, что между вами было. Так как мне не верится, что он всегда был вашим врагом. - Билл вздыхает, закатив свой глаз. И к чему столь жалкому, не понимающему существу как она вообще это знать? Она ведь ничего не сможет сделать! Ничего не исправит! Ах да, конечно. Ведь по их мнению он должен в любом случае высказаться им, расплакаться, раскаяться и признать свои ошибки. Пф-ф, за кого они его принимают?! — Что я чувствовал? Вы серьезно спрашивает, что я чувствовал? Милочка, я буквально демон из двухмерного измерения! Все понятия о так называемых "чувствах" и вовсе не рассказывались в моем измерении, да и не было в этом особого смысла! Да, может, у нас была куча различных ориентаций на любой вкус и цвет, но это не отменяет того факта, что я - все же двухмерное существо, и наши чувства не такие столь многогранные и непостоянные, как у существ третьего измерения! Так что спрашивая о том, что я якобы "чувствовал" глупо, ведь единственное, что из чувств были в моём измерении, у моего вида - это базовые, односложные чувства, которые по большей части являлись обыкновенными эмоциями! Существа моего вида не имели такого понятия, как настоящая любовь, но они имели потребность в размножении, как те глупые зверьки в брачные сезоны, или то, что люди называют "страстью"! Просто очередная уловка природы и нашего сознания, чтобы в определенные периоды захотеть слепо размножаться! Природа - действительно сложная, но умная штука, не так ли? - Сайфер, казалось, будто бы насмехался над чуть смущенной сотрудницей Терапризмы. Она что-то быстро написала в свой блокнот, подняв глаза на Сайфера. — Так вы утверждаете, что не можете чувствовать что-то сложное, что означает, что чисто технически вы не можете любить? Даже если это и так, мистер Сайфер, вы всё же приобретали трехмерное тело, да и как вы упомянули ранее, у вас был дефект - видеть вверх, что было невозможно в вашем измерении. Возможно, это делает вас уникальным не только в физическом плане, но и психическом. Как ни как, вы не имеете стереотипного "плоского" типа мышления, как ваши бывшие сородичи имели, что вполне вероятно могло отразиться на вашем умении чувствовать что-то куда более сложное, чем вы могли бы подозревать. - Билл резко поменялся в лице, замолкнув. Кажется, у этой женщины получилось вогнать Билла в ступор. Поэтому она решается помолчать, чтобы Сайфер всё тщательно обдумал и наконец продолжил с ней разговор. После весьма логичного предположения, Билл впал в долгий ступор. Он впервые задумывался о том, что мог бы действительно чувствовать также, как и существа трехмерного измерения из-за своего дефекта. Поразмыслив об этом куда тщательнее, Било приходит к довольно-таки не радостным, нежеланным выводам... Она скорее всего была права. Это то, что Било Сайфер отрицал годами. Нет, миллиарды лет. Он никогда не видел смысла в том, чтобы чувствовать что-то столь сложное. А ведь если даже взять ту самую ненависть: это же довольно-таки сложное чувство, полностью противоположно любви. И Билл испытывал ту самую ненависть пару раз. Значит, и та самая ненавистная и нежеланная любовь имела место быть. — Мистер Сайфер...? С вами всё в порядке? Вы молчите уже большое количество време... - но сотрудница быстро замолкает и неловко отводит взгляд, как только обнаруживает, что в глазу Билла начала скапливаться жидкость. Это, кажется, было первым разом, когда Билл показал что-то, кроме гнева и безразличия ко всему. Это не могло быть правдой. Нет, определенно не могло. Это всё идиотизм, ложь, обман сознания. Не хотелось признавать, что что-то подобное могло случиться с Биллом. Может, ему это снилось? Нет-нет-нет! Мыслей слишком много, они хаотичны, сливаются в какофонию, и... Глаз Билла расширяется, и он, будто бы попав в ловушку множества собственных мыслей, пытается пошевелится или что-то сказать, но сразу у него это не выходит. Взгляд становиться мутным куда больше из-за возникших слез, которые крупными каплями начали падать на пол. Нет, его не должны были видеть в таком уязвимом и жалком состоянии. Нельзя... Нельзя... Нужно остаться одному... — Уходите... - уж слишком тихо, с еле заметной хрипотцой прошептал Билл, уставившись в пол. С его глаза уже упала очередная капля слезы, и этого уже было достаточно, чтобы вызвать у демона разума тревожность. — Но мистер Сайфер, мы ещё... - не успевает женщина сказать, как Билл тут же резко и грубо перебивает её, начав чуть ли не орать. Цвет его треугольного тела приобрел ярко-красный цвет, осведомляя, что Билл не просто зол, а просто в ярости. — Я СКАЗАЛ УХОДИТЕ! Я НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ НИКОГО ВИДЕТЬ! - женщина резко отстранилась от разъяренного Сайфера, быстро выйдя из его палаты. После того, как она наконец покинула его, демон разозлился так, что вскоре по всей палате были разбросаны разные предметы. Билл швырял их со всей яростью то в стены, то в дверь, то в потолок, иногда что-то ломая. Несколько карандашей в итоге были сломаны, несколько рисунков было сорвано с белой стены и разорваны в клочья, и когда Билл рвет очередной рисунок в порыве ярости, он сразу смотрит на содержимое рисунка, поняв, что он только что наделал. Он разорвал рисунок с изображением молодого Форда. После этой внезапной вспышки неконтролируемой ярости, Билл очнулся, наконец осознав, что он наделал. Он разорвал рисунок с его изображением. Осознание этого приходит резко, и теперь Сайфер был не в состоянии агрессии, а некого разочарования и одновременно некой паники. Опять это странное состояние. Взглянув на остатки от рисунка, Билл заливается слезами снова, швырнув клочки бумаги как можно дальше. Демон разума падает на пол, начав бить в истерике пол. Будь он смертным, его руки наверняка оказались бы в крови. Слезы вновь начинают крупными каплями падать на пол, больше походя на рыдание, нежели на обычный плачь. Сайфер не хотел признавать, что это всё, что он чувствовал - было по отношению к этому умному, но всё же идиотскому мешку с плотью. Верить не хотелось никому. Ни им, и даже себе. Всё же правду говорили другие существа, когда рассказывали о Терапризме: оно беспощадно, с неким садистским наклоном. Оно ломает. Оно заставляет чувствовать отчаяние, безнадежность. Оно заставляет вспоминать то, чему лучше вообще не вспоминаться. Билл ненавидел теперь это место куда больше, чем что-либо или кого-либо за триллион лет своего существования. Когда Билл начал постепенно успокаиваться после продолжительной истерики, он медленно взгляну на порванный рисунок с изображением Форда. Теперь уже только одна одинокая слеза скатывается с его глаза и падает на пол, и Билл наконец вздыхает с неким облегчением. Он протянул дрожащую руку к тому, что осталось от рисунка, бережно, даже с какой-то нежностью взяв скомканные части рисунка, обняв. Демон лег на пол, уставившись уже в одну точку. Билл точно знал, что если он выберется отсюда, первое, чтобы он наверняка бы сделал - уничтожил Терапризму. Но сейчас это было не важно. Совершенно не важно. Билл так и продолжил лежать на полу, обнимая остатки от рисунка в своих дрожащих руках. Сайфер спустя время заметно померк, приобретая более бледно-желтый окрас. Они его не сломают. Они не заставят его чувствовать что-то. Это было не правильно. Билл вздыхает, вскоре опустив взгляд на разорванный рисунок в его руках. Пожалуй, это был один из немногих случаев, когда Билл чувствовал не то чтобы безысходность и отчаяние, а самое настоящее одиночество. И это было не то самое одиночество. Тоска. Тоска по чему-то забытому. Тоска по чему-то уже невозможному. Тоска, пожирающая изнутри, как самый настоящий паразит. Пожалуй, это было одним из множества чувств, которые Билл всё же мог испытывать. Одиночество терзало. Но больше всего терзала тоска. Тоска по воспоминаниям, тоска по одновременно близкому, но такому далёкому... В прошлом он, как оказалось, действительно совершил множество ошибок, которые не хотел признавать. Он же зло, он же всезнающее существо. Он не имел право на глупые ошибки, которые свойственны низшим, смертным существам. Думать об этом совершенно не хотелось, но мысли все время возвращались к одному и тому же: к нему. К воспоминаниям с ним, к их разговорам, к их совместным играм, к их взаимодействию. Может, связь и была. Но он никогда не был тем, в ком действительно нуждался Форд. Это было глупо и несуразно думать о том, что события могли бы принять совершенно другой исход событий, если бы он поддался этой слабости. Билл не хочет об этом задумываться, но доля сожаления и разочарования всё же незаметно подкрадываются в его сознание, заполняя всевозможными, альтернативными исходами. И это до ужаса бесило. Сайфер совершенно не хотел предполагать или даже думать о том, что он мог бы остаться с этим глупым (умным) мешком с плотью. Билл тяжело вздыхает, пытаясь убрать эти навязчивые, нежеланные мысли. Думать о нем, как о чем-то большем, чем его очередной важной пешке в его одной большой игре совершенно не хотелось. Но тогда почему он не переставал думать о нем? Волноваться о его состоянии, когда они были очень близки? Видимо, только Аксолотлю будет ведомо. Мысли вскоре приобретают всё более "интересные" и разнообразные сюжеты, от которых невольно хочется закатить глаз, при этом раздраженно цокнуть. Демон разума и думать не хотел об этом, но его собственное сознание будто бы специально пытается вызвать какую-то неоднозначную реакцию. Билл резко встаёт с пола, что-то гневно бормоча про себя. Разорванный рисунок был всё ещё в его руках, и Билл явно не собирался отпускать его в скором времени. Не сейчас. Ложась на кровать, он как обычно уставился в белый потолок, задумываясь о многих вещах. Когда его мысли вновь возвращаются к ненавистному(?) мешку плоти с аномалией в виде шестипалости, Билл заметно хмурится, вспоминая их взаимодействия. Вспоминая всё то, что он сделал для него, и насколько он оказался неблагодарным идиотом, вгоняли Сайфера в очередную ярость. И всё из-за тупых людей. Из-за них он отказался от Билла. Это они во всем виноваты. Билл даже подумал, что нужно было прикончить их всех, когда было столько возможностей. Форд бы тогда точно присоединился к нему от безысходности! Или нет? Билл вскоре слышит, что будто что-то щелкает в его голове. Очередное осознание заставляет резко сесть на кровать, всё больше не понимая, что с ним происходит. Мысли были хаотичны, но были забиты одним Фордом. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет и ещё раз нет! Зачем? Зачем ему думать о нём?! Из-за него он проиграл. Его всегда волновала его тупая семья! И этот факт почему-то ещё больше раздражал Сайфера. Билл нахмурился, решив найти нормальное объяснение тому, почему он злился всякий раз, когда Форд уделял время своей семье и дорожил ею больше, чем им. Обыкновенная неприязнь к его глупой семейке? Зависть? Жажда контролировать каждым его шагом, владеть каждой частичкой его тела и сознания? По последнему описанию можно было бы предположить, что это ревность. Но Билл был выше этого. Ревность испытывали в основном только те, кто был знаком с таким понятием, как "любовь", хоть и в больном ее понимании. Сайфер не был таким. Билл никогда...

"А ты уверен в этом?"

Спросил его же внутренний голос, явно насмехаясь над Биллом. Сайфер лишь закатывает глаз, раздраженно бурча себе что-то под нос. Нет. Билл совершенно уверен в том, что он не мог чувствовать что-то столь низменное и бесполезное. Но голос все же спорит и дальше, и Билл конфликтует со своими же мыслями, которые, кажется, были совершенно другого мнения о его чувствах. После продолжительного внутреннего конфликта, Билл невесело смеётся, всё также глядя в одну точку. Спорить с самим собой было гиблым делом, ведь обычно эти противоречивые мысли оказывались настоящей правдой. А демон разума, к сожалению(?), уже иногда и сам мог перепутать правду с ложью. Хоть мысли его и "вразумили", от этого легче совершенно не становится. Выходит совершенно наоборот. Всё оказалось намного проще и не так завуалированно, как Биллу казалось раньше. Пожалуй, он отрицал это слишком долго: те глупые слова лести, глупая поддержка, которую он мало кому озвучивал, помощь в некоторых вещах, вечное желание быть рядом, из-за чего приходилось спонтанно уходить на неопределенный срок, лишь бы перестать думать о чем-то лишнем, в конце-то концов те разные подарки, знаки внимания, празднование его дня рождения. Всё это, к великому сожалению Сайфера, являлось прямым доказательством как минимум привязанности и симпатии к этому мешку с плотью, от чего становилось ещё хуже. Раньше Форд, несмотря на своё излишнее поклонение Биллу, всё равно казался ему до ужаса скрытным, любил лишь получать знания и слушать объяснения различных тайн, явно не интересуясь подобными глупыми вещами. Видимо, только Билла это коснулось. Кажется, будто бы демона разума захотели наконец наказать за то, сколько ущерба, разрушения и страданий он нанес. Теперь всё было совершенно ясно для него. Форд был не просто нужен для него, как часть его коварного плана. Тут было намного больше, чем он мог себе представить. И это слишком сильно вгоняло в ступор. Видимо, Сайфер был слишком ослеплён жаждой власти, что не заметил очевиднейшего в себе. "Любви". Больная, нездоровая, называйте ее как хотите, но скорее всего это было что-то похожее на эту самую "любовь". Возможно, даже одержимость. Форд и Билл, в какой-то степени, были слишком одновременно разными и похожими, что не могло не привлечь внимание демона и не заинтересовать его. Но Стэнфорду нужен был Билл как очередной источник сокрытой ото всех информации. Стэнфорду нужны были лишь по большей части знания Билла, и частично дружба. Ещё он нуждался в демоне разума, потому что у него толком не было друзей, с которыми можно просто побеседовать. Стэнфорду гнался за знаниями. В то время как Билл нуждался в Форде во всех смыслах, сам того изначально не осознавая. Билл нуждался в нём, но Форд никогда не нуждался в Билле так, как в нем нуждался Сайфер. От этих мыслей Сайфер лишь горько усмехнулся, не веря тому, к чему его же мысли привели. К отчаянию. К безнадёжности. Разочарованию. В этот момент Билл как-то нечаянно вспомнил моменты, когда овладевал телом Форда. Это моменты, безусловно, были одними из лучших, которые Билл мог вообще представить. Иметь каждый раз возможность вселяться в тело того, к кому почему-то всегда тянуло было чем-то... Прекрасным. Сайфер, естественно, никогда не признавал этого. Но каждый раз, после очередного причинения вреда чужому телу, чувствуя отдающуюся тупой или острой болью каждую ссадину, каждый синяк, каждую царапину... Это было невероятно! Человеческие тела, особенно тело Стэнфорда - были чем-то странным, непонятным, неуклюжим, и чересчур хрупким, что только больше нравилось ему. Сейчас этого не было, и никогда уже по всей видимости не произойдет. Уже не было его рядом. Билл тихо усмехнулся, осознавая, насколько это было абсурдно. Они были будто бы предназначены друг для друга, но кажется, будто бы кто-то не любил видеть Сайфера счастливым. Демон разума уже давно понял, что они обречены. Да и никогда по-настоящему не было их. С этими мыслями Билл теряет сознание от усталости, больше не в силах оставаться в сознании. Сжав порванный рисунок крепче, Сайфер окончательно расслабляется, позволив усталости взять вверх над ним. ...А перед ним как назло предстает ещё совсем молодой Стэнфорд Пайнс, который ещё и слишком уж мягко ему улыбался, спрашивая, где он пропадал. Сайфер, явно не ожидая того, что ему присниться некогда его друг. Он сразу же становится куда более живым, как обычно предложив Стэнфорду поиграть в шахматы.

"Я скучал по тебе, моя муза. Останься со мной дольше, прошу..."

Голос Стэнфорда прозвучал уж слишком непривычно мягко, и в этот момент Билл осознаёт, что мог бы отдать всё что угодно: звёзды, галактики, вселенные, измерения, да даже свои силы, только чтобы остаться в своём же сне навсегда вместе с ним, желая слушать такие желанные, прекрасные слова каждый раз... Но это было всё ложью, и Билл Сайфер это прекрасно осознавал. Это было единственным, на что он мог рассчитывать за все злодеяния, которые он совершил. Ему лишь оставалось грезить об этом каждый раз, до скончания времён...

"Они так и останутся навсегда обречены."