Черная звезда

      — Я так больше не могу.  Голос Дэйва дрожал, словно осиновый лист на высоком дереве в ветреную ночь. Блестящие капли, похожие на драгоценные жемчужны, стекали по горящим щекам молодого человека. Он закрывает лицо холодными, дрожащими руками, пытаясь скрыть все то, что сейчас испытывает. Мастейн плачет, рыдает безутешно. Рыжие локоны падают на лицо, прилипая ко лбу из-за выступившей испарины. Юноша не может совладать с эмоциями, что накрыли его столь внезапно. Злость и агрессия быстро превратились в разочарование, а потом перетекли в безудержные слезы. Казалось, что еще каких-то полчаса назад он просто разговаривал с Джеймсом, что пришел поболтать поздним вечером и, может, остаться на ночь. Они ведь просто пили пиво и обсуждали будущее группы… что пошло не так? Такие нужные сейчас касания вдруг появляются из неоткуда. Хэтфилд сгребает всю печаль, так устало льющуюся из Мастейна, приобняв его за содрогающиеся плечи. Он гладит молодого человека по спине, шепотом произнося:       — Я никому об этом не скажу, обещаю. — Голос вокалиста очень нежен, ровен… Он успокаивает. — Ты можешь мне доверять, Дэйв.  Главный гитарист безотказно утыкается в плечо своему другу, спустя полминуты сжимая его, впиваясь ногтями, когда очередной порыв накатывает со все большей силой. Он окончательно потерял контроль над своими эмоциями, что скрывал так долго, от всех знакомых и близких.        — Я приношу только неприятности… Я... Я ведь просто наркоман, барыга! — Мастейн не поднимает головы, сдавленно продолжая. — Я ужасный друг, я… Я ничего не стою, Хэт… Он вновь всхлипывает, все глубже зарываясь в светлые пряди друга. Ветер на улице становился только быстрее и пронзительнее. Холодная ночь, казалось, становилась еще суровее, но в не совсем чистой квартире Дэйва было более-менее комфортно. Желтый, мягкий и приятный свет от настольной лампы тускло освещал его комнату, проливая какой-никакой свет на кровать, письменный стол и маленькую тумбочку, на которой бесцеремонно валялась пара шприцов и какие-то таблетки. Запах сигаретного дыма и алкоголя не давал нормально дышать, и будто молил открыть окно и очистить свой разум от мыслей, что неумолимо спутывались, превращая сознание в черную дыру.  «Однажды, мы встретимся под огромными, черными звездами» — гласила надпись на одном из плакатов на стене.