Суфражистки

      День шёл как обычно. Клава с утра принесла газеты, которые охотно растаскивались жителями таверны: вынужденное отшельничество подбивало читать всё, что под руку подвернётся, ведь в заброшенном квартале делать было, мягко говоря, нечего.       Оливье на пару с Феликсом листали свежий выпуск городской газеты, читая по очереди новости прибирающейся Майсе и зашивающему свой жилет Алнару.       — «Очередной бунт суфражисток против заморозки законопроекта о голосах женщин»… Тьфу, опять эти дуры бастуют! — цокнул языком Феликс.       — Чего?! — Майса резко обернулась.       — Вот именно! — возмутился Оливье. — Чума бушует, а они карантин не соблюдают!       Вдруг что-то резко хлопнуло, а между головами Оливье и Феликса пролетела тряпка. Алнар медленно разогнулся.       — А я тут при чём, я же молчал! — жалостливо спросил он.       — А что им остаётся делать?! — Майса всплеснула руками от негодования, даже не обратив внимания на стенания Алнара. Тот пожал плечами и вернулся к шитью. — Из-за этой shan vordi регента всё пошло пропадом!       — А ты что, сочувствующая? — с подозрением спросил Феликс.       — Как тут не быть сочувствующей?! — она устало опустилась на стул. — Если ты не знал, то не каждая баба хочет выскочить замуж и становиться хранительницей очага!       Феликс закатил глаза. Оливье с опаской забрал тряпку.       — Но ведь во многие университеты можно пройти вольными слушателями… — тихо сказал он. — Вон, в екрицарийском университете мадам Сутулина ведёт, она вольнослушательница была…       — Было бы от этого толку, — горько сказала Майра. — Хочешь-не хочешь, но толку от этого никакого! Без грамоты об образовании тебя не пустят никуда, а выдают их только студентам.       Оливье замолчал и стал перебирать тряпку.       — И поделом, — фыркнул Феликс. — О семье надо думать, а не шататься по университетам.       — Тьфу на тебя, — фыркнула Майса.       — Тем не менее, нарушать карантин сейчас – плохая затея, — задумчиво сказал Оливье. — Не думаю, что протест во время чумы расположит кого-либо к себе.       — Да чихать на кого-либо! — огрызнулась Майса. — Сейчас междуцарствие, время перемен! А меняется всё только к худшему!       — Из-за чумы, которую такие… выходки только поддерживают! — не выдержал Оливье. — А разбираться потом с этим мне! Это не может подождать?!       — Не может! — стукнула кулаком по столу Майса. — Вот ты, семьянинишка, — она ткнула пальцем в сторону Феликса, — знаешь, как по закону нужно выдавать лекарство от чумы?       — Одна склянка на взрослого, половина на ребёнка, — ответил Феликс. — И что в этом такого?..       — Да то, что идиоты из парламента написали, что получать это должен глава семьи! Потому, что документы выдают только мужу, мол, только так можно быть уверенными в том, что лишняя доза никуда не уйдёт! — скривилась Майра. — А теперь представьте себе: у кого-то мужа зарубили бандиты, у кого-то он сбежал и бросил свою семью, а у кого-то он болеет! И каждый из них значится то без вести пропавшим, то здоровым, как конь!       — О, — Феликс поднял брови. — А разве жёны не могут пользоваться паспортами мужей?.. Они же туда вписаны.       — От места к месту, — вздохнула Майса. — Где-то стражники знают, что женщина попала в беду и помогают… Некоторые делают это в обмен на что-то. А у кучи: «закон один для всех». Не хотят они с этим разбираться.       Она облокотилась на стол.       — А дело до этого есть только самим матерям-одиночкам. Уже сколько в управление ходили, толку ноль, всё у них более важные дела есть. А где защита?! Если бы... Если бы у женщин было право голоса, они могли бы защитить себя!       — Это совсем уж не обязательно, — закатил глаза Феликс. — Я попробую поднять этот вопрос, когда вернусь в парламент.       — А бастовать сейчас всё равно глупо, — фыркнул Оливье, откидываясь на спинку дивана. — Перезаражаются все только.       — Тебя только это и волнует, — проворчала Майра. — А ты, Алнар? Что ты думаешь?       Все обернулись к генералу-защитнику. Тот всё так же флегматично зашивал жилет.       — Что я думаю? О, знаете, какое главное правило генерала-защитника?       — За августейшую особу можно и умереть? — спросил Феликс.       — Мнение императора и императрицы, если оно не касается их безопасности – это твоё мнение, — он сделал новый стежок. — Ну, на практике так получается через раз, но, тем не менее, это лучший вариант, если хочешь спокойно служить без всяких инцидентов-с и лишней ругани. Моё мнение – мнение императрицы. Пусть выскажет.       — Вы все глупые.       Все, кроме Алнара, что продолжил зашивать дырку, резко обернулись. Перед столом стояла цесаревна Александра, уперевшись кулачками в бока.       — Это изначально было придумано, чтобы иметь больше голосов в парламенте и создать маме правильное влияние, — она самодовольно улыбнулась. — А ещё, чтобы исключить эксцессы как со мной: в стране небывалый скачок наследниц, три фабрики в городе управляются женщинами, которые либо стали вдовами, либо не вышли замуж и при этом остались последними детьми каких-нибудь вельмож. Вот сейчас бы на кучу влиятельных голосов глаза закрывать, хмфу! Регенту было неудобна эта часть общества, но её удалось временно переключить с его персоны, не особо популярную в их кругах, на персону Алнара, которого косвенно обвинили в задержке новой реформы. Только сейчас люди начали это замечать и понимать, из-за чего растут недовольства. Господин Урбонас не совсем такой уж злой и противный в вопросах касательно женщин, но рост либеральных настроений в обществе ему не то что бы нужен, он тот ещё традиционалист. Поэтому, когда я сяду на престол, я буду рассматривать это дело, чтобы заручиться поддержкой общественности. Я найду компромисс между двумя лагерями и, даже если что-то пойдёт не так, то я до сих пор ребёнок, эту ошибку мне простят. Всё равно во всём виноват регент, который расшатал состояние нашей политики. Она развернулась на каблуках и ушла.       — Вот моё мнение, — подытожил Алнар. — О, закончил наконец!       — Мне кажется, — испуганно сказал Оливье, — что девочка растёт... слишком быстро. Так думать не свойственно, особенно маленькой девочке.       — Тиранка растёт, — поёжился Феликс.       — А вы что хотели? — хохотнул Алнар. — Она – дочь Инны Ивановны. У неё такой же твёрдый стержень и умение вынюхивать самые лучшие для неё выходы из ситуации!