Ринне-кун.
Однако «каждых» не существует.
Больше не существует.
В этом месте отвратительно пахнет. Мерзкий запах металла и гнили. Здесь можно услышать, как крохотные и не совсем тараканы перебирают своими ножками. Как крысы дерутся для того, чтобы забрать себе кусочек плоти и выжить в этом месте. Они жрут друг друга, мертвых животных….
…Мертвых людей.
Ники, схватив тело за шкирку, волочит его за собой. Его глаза странные, страшные. Они широко раскрыты, в них мерцают огни. Кажется, что вот-вот в них загорится пламя. Однако все было не так. Просто… его голова кишит разными мыслями. Голосами, которые говорят в один голос. На лице растягивается улыбка. Мерзкая, кривая… такая, от которой не стоит ожидать ничего хорошего. В темном коридоре эхом раздается смех под моргание света. Под искры, которые выпадали с ламп. Смех не оставлял в легких кислорода. Парень не мог остановиться. Он был столь невинный, привычный тем, кто так давно знаком с Шииной. Кто знает его, как свои пять пальцев.
Или думал, что знает.
— Ринне-кун, ты слышал о новом блюде, которое появилось в ресторане? Совсем недавно я попросился приготовить его. Мне пришлось занять всю кухню на весь день. К тому же… сделать так, чтобы мне никто не смог помешать. Ты можешь представить, как это было сложно? Наши лезвия тяжело справлялись с костями… — Ники, накручивая хвост на пальце, хмыкает себе под нос. Он знал, что приборы давно пора заменить. Заменить людей, которые окружали его на этой работе, брезгливо смотря на то, что он готовит. Кучка лицемеров, что восхищаются его стряпней после, так и не узнав о «секретном ингредиенте». Так и не поняв, что стало с главным на кухне, который внезапно отправился в отпуск. Какая глупость… ему следовало больше думать головой, дабы не ощутить в ней трещин, которые он приобрел.Внезапно Шиина останавливается. Его плечи трясутся в смешке, а голова качается. Дыхание все еще спирало, на его щеках появился легкий румянец. Он, сжав кулаки посильнее, медленно поворачивает голову назад. Его взгляд ужасен. Глазные яблоки готовы были выпасть из орбит, а капилляры лопались один за другим, заставляя их краснеть. Ники разрывал пространство глазами, заставлял заиграть местность новыми красками. Кровь повсюду. Много крови. Достаточно, чтобы сделать длинную, красную дорожку, о которой мечтают многие медийные личности. Кровь Амаги выглядит прекрасно. Она, словно самый сладкий сироп, манит к себе. Умоляет вкусить ее. Просит вдохнуть тот запах, который сможет свести Ники с ума окончательно. До такой степени, что ему захочется измазаться в ней. Упасть лицом, а после распространить по всему телу. Чтобы каждый лоскуток кожи был ей пропитан.
Его приводит в восторг этот процесс. Возбуждает то, что он видит перед собой.
Шиина, набравшись сил, бежит дальше, пока бездыханное тело Ринне ударяется о всевозможные углы. Он расстегивает верхние пуговицы своей рубашки, стараясь избавиться от жара в теле. От щекотки в животе. От того, что его так будоражит. В нем обрываются нити. С хлопком ударяют концы лопнувшей струны, которая соединяла его разум с реальным миром. Теперь они только вдвоем. Им никто не нужен. Ни одна душа не сможет помешать им быть вместе здесь и сейчас.
— Ринне-кун, ты знал, что я всегда восхищался тобой? Я любил твой голос, твое тело и больше всего… эту наглую, самоуверенную улыбку. То, как она постепенно растягивалась в моих глазах и лишала сил. Я отобрал ее у тебя. Прости… Прошу, прости меня, Ринне-кун! — Шиина бросает тело перед собой, закрывая дверь за собой на замок один, второй, третий… это воссоединение было важно для него. Ники, присаживаясь сверху, берет лицо Ринне в свою руку. Сжимает его щеки, всматриваясь в синие, безжизненные губы. — … и я знаю, как тебе ее вернуть. Я позабочусь о тебе, Ринне-кун. Я сделаю все для нас.Шиина, порывшись в карманах, полные разного мусора, достает толстую иглу. Он, вырывая из потрепанной одежды Амаги нитки, принимается за работу. Вытягивает уголки губ руками, вышивая улыбку крестиком. Почивший напоминал куклу вуду. Ту, которую было достаточно проткнуть, чтобы кому-то навредить. Однако Ники не такой. Он не стал причинять ему боль. Все было сделано в одно мгновение. Достаточно небольшого, но весьма глубокого пореза на спине, чтобы осмотреть нужные внутренности, присвоить их себе. Чтобы ощупать позвоночник и понять, каким хрупким он может быть. Закончив вышивать улыбку, Шиина чуть отдаляется от мертвого. По-настоящему любуется, восхищаясь своей работой. Но чего-то не хватало…
— Зря ты спрятал от меня свои глаза, Ринне-кун. Я буду скучать по ним… — парень, словно змея, медленно подступает ближе к чужому лицу. Проводит рукой по щеке, постепенно наклоняясь к чужому уху. Его руки были запачканы в том, что нельзя отличить от земли и грязи. Противно пахли, гуляли по чужой груди. Ники, затаив дыхание, стал шептать, медленно проговаривая каждый слог. — … я помогу тебе исправить это. Не волнуйся…Шиина не был человеком, который может похвастаться своей физической силой. В том плане, что ему это было неинтересно. Он был помешан на еде, на приготовлении любимых блюд для себя и друзей, на экспериментах… на Амаги. Это все, что могло занимать больную серую голову. Его тело, запах…
Ринне хотелось съесть.
Действительно взять и откусить от его ключиц кусочек. Поотрывать пальцы и хрустеть ими, как морковными палочками. Ники мечтал об этом. Думал каждый раз, когда засыпал рядом, утыкаясь в его шею. Хотел разинуть пасть, подобно хищнику, и укусить. Услышать хруст, который заставил бы его дрожать. Эти воспоминания вскружили ему голову. Не долго думая, парень срывает с чужой одежды пуговицы. Резко, с небольшим затруднением. С более ясным румянцем на щеках, с капельками пота на лбу, с тяжелым дыханием. Та, что отлетела тут же, была небольшой и белоснежной. А та, которая была больше и далась не сразу, синей. Да, они не были идеальными, как настоящие глаза Ринне. Не совпадали с цветом незабываемой радужки. Однако это лучше, чем ничего. Нужно только… вонзить иглу в веко. Проткнуть глазницы.
— Вот так, Ринне-кун… вот так. Теперь мы сможем видеть друг друга. Я покажу тебе, что такое настоящая забота… — Ники, чуть скользнув вниз, располагается на чужой груди. Прикусывает губу, приподнимает брови. Ему было хорошо. Легко от того, что он смог заменить пуговицами глаза. Что теперь они намертво прикреплены к бедному, холодному лицу айдола.Он делает глубокие вдохи, чувствуя этот отвратительный аромат. Ощущая, как смердит тело. Какое удовольствие ему приносит запах крови, ее вкус. Аппетитный, солоноватый и в тоже время сладковатый. С каждым разом дрожь в теле становится все сильнее. Было это то ли от холода и влаги, то ли от наслаждения… одному ему, психопату, знать. Но так дальше продолжаться не может. Шиина не может дать Амаги замерзнуть на холодном полу. Позволить мерзким тараканам проникнуть в его тело. Его внешний вид слишком много стоит. От этого Ники будто ударяет током. Он подскакивает слишком резко. Ноги дрожали, не выдерживали его веса и путались между собой. Сердце лихорадочно забилось, перед глазами все закружилось. Нужно встать. Как можно скорее подняться и все исправить.
— Ринне-кун, потерпи… прошу, дай мне пару секунд. Дай и мне шанс покрутить эту рулетку… — в его глазах крутились спирали. Ники не мог нормально дышать от боли в груди. У него нервно дергался глаз, брови подпрыгивали. Откуда эта паника? Что с ним произошло? В его голове шумно. Белый шум смешался с чьим-то низким, грубым голосом, чья речь была чересчур чудной, вязкой. Неразборчивой, в ней отсутствует какая-то связь. Больше всего пугало, что она могла быть знакома убийце.Ники встает с пола, подхватывая тело Амаги. Он тащит его к креслу, сметая все на своем пути. Слух резало разбитое стекло, упавший железный поднос, что продолжал назло вращаться, приборы, которые находились внутри него. Здесь было слишком шумно. Стены давили его. Казалось, что сейчас рухнет потолок. Шиина, усадив мертвого в кресло, закидывает его голову на спинку, лишь бы та не падала. Тот отходит все дальше, хватаясь за свое лицо. Тянет кожу, впивается ногтями и пачкает всем дерьмом, что находилось на ладонях. С его уст срывается крик, глаза становятся стеклянными от слез. Тело перед ним было… донельзя гадким. Изуродованным. Ники, падая на колени, ползет к ногам Ринне, хватаясь за них. Губы дрожали, а изо рта доносились странные звуки, какими не пользуются даже младенцы. Взяв побледневшие руки в свои теплые, сероволосый стал тянуть их на себя, чуть ли не истеря.
— Ты ведь все еще любишь меня, Ринне-кун? Ну же! Скажи мне, что любишь меня! Повтори те слова, которые сожгли мое сердце! Ты все еще согласен с тем, чтобы быть со мной?! Отвечай, Ринне-кун! — слезы шли градом. Ники все дергал его руки, кричал, переодически прерывая себя кашлем. В моменте его сила превысила норму. Мертвое тело падает на Шиину вместе с ним на пол, от чего последний ударяется головой.Ники не получает от него ответа. Не слышит ни слова, ни стона, ни звука. Ничего нет. В сознании пусто. Сжав руку в кулак, он грубо сбрасывает мертвеца с себя. Садится сверху, вновь хватая рукой его лицо. Сжимая с чудовищной силой щеки, да так, что у него белели пальцы. Терпеть больше невозможно. Слишком долго он нежился с этим красивым, до безумия аппетитным телом…
Желудок Ники пуст.
Слезы мешались с соплями во рту. Шиина, поводив пальцами по чужой шее, глубоко вдыхает. Здесь все также омерзительно. Слышен крысиный писк и то, как они грызут друг друга. Обезумевшие животные. Последние твари, которые готовы съесть своих сородичей, лишь бы утолить свой голод. Своих близких, друзей… им глубоко плевать, кто станет обедом. Ники стал такой же тварью. Психом и убийцей, что идет на поводу больных фантазий и желаний. Тем, кто убил самого близкого для себя. Кто проник внутрь его тела, покалечил лицо. Воспользовался теплыми словами и доверием, чтобы стать с ним единым. Душа сжалась. Нельзя этим мыслям позволить его догнать. Они не должны влиять на него. Шиина, надавив на подбородок, вытянул его шею посильнее. С нервозностью и агрессией сжимал пальцы на ней, вгрызаясь в гортань. Откусывает кусок плоти, разжевывая его с неприятным чавканьем. Подъязычные мышцы, мясо…
Это то, чего так сильно желал Ники. Он грезил о том, чтобы однажды получить свой лакомый кусочек. Чтобы стать с Ринне единым и знать, что он всегда будет рядом с ним. Никакого одиночества. Этот человек, мертвый, покалеченный, никогда не оставит того, кто стал к этому причастен. Шиина обещает заботиться о нем. Он сделает все, чтобы сохранить его тело. Чтобы он, изо дня в день приходя сюда, мог насладиться его видом. Подтвердить факт того, что Амаги никуда не денется. Жалкий, бездыханный, гадкий… но всем сердцем любимый.
Он принадлежит только и только Ники.
