у моей соседки синдром отличницы.

у моей соседки синдром отличницы. у нее локоны цвета промерзшего до самого дна моря, сгрызенные губы, крошащиеся об гранит науки зубы, кровоточащие десны, голоса в голове, тень на периферии зрения, тяжелый взгляд палача и рука, скользящая над тетрадью, как орел над жертвой. у моей соседки синдром отличницы. по ночам через стену комнаты слышно, как она бьется головой об стол, выходит на балкон покурить (плохая девочка, мама не учила тебя такому), хлещет по коже лезвием, раскраивая тело на линейки, на которых надо писать новые бесконечные конспекты, капая на них кровью, гнилью и слюной. у моей соседки синдром отличницы. она воет, как будто ее сердце выкорчевывают из грудной клетки, разламывая ребра голыми руками. ей снова не нравятся ее результаты, она снова хочет начать сначала, сделать лучше, сделать больше, не отвлекаться на глупую болтовню ни о чем, на прослушивание музыки, на краткий сон, на видео, от которых мозг вытекает через уши, на то, как по утрам она валяется на диване, не в силах соскрести слабеющее, немеющее, осточертелое тело с простыней. у моей соседки синдром отличницы. она кричит от боли, срывая голос, когда в балльно-рейтинговой системе высвечиваются ехидные восемьдесят девять, от которых внутренности сжигает кислотой, ее выворачивает в раковину, хотя она ничего не ест по утрам, ведь не заслужила, ведь недостаточно хороша, ведь не сделала достаточно для того, чтобы получить проклятые, заветные, сияющие, как клюв вороны, сто. она задыхается в агонии, размазывая слезы по лицу вместе с собственной никчемностью, когда пишет всем, что совсем не расстроена, что просто забьет на это и пойдет дальше. она берет в руки ножницы и вскрывает руки, как подарочную упаковку: он внутри она — ничтожество. обыкновенная пустышка в обертке из напускной уверенности и неоправданных чужих ожиданий. у моей соседки синдром отличницы. она забывает, где находится, очередную ночь просиживая допоздна. пытается заплакать — да нечем. ее жалеют. ведь четыре — это плохая отметка. ведь восемьдесят девять — это глупый просчет. как можно было так плохо готовиться, чтобы не набрать баллов на пять. как ты могла не получить сто? у моей соседки синдром отличницы. она сворачивается в клубок на кровати. через стену чувствуется, как она грызет одеяло шатающимися от скуренных сигарет и авитаминоза зубами. у нее болит горло, давит в груди, дыхание не выравнивается, а только набирает в скорости, собираясь пересечь отметку в семьсот литров в секунду, дойти до состояния, когда реальность уже не существует. есть только пелена перед глазами и одна единственная мысль. у моей соседки синдром отличницы. она просто слишком низкого уровня для того, на что замахнулась. но проще — хуже. сложнее — больнее — удовлетворяет. особый метод селфхарма. она затихает, вглядываясь в стену, за которой сижу я — тихо, маленькой серой мышкой, упершись взглядом в учебник, в котором ничего не вижу — сплошь чьи-то клыки, перевернутые кресты, вырванные глаза да клятвы на крови. у моей соседки синдром отличницы. она стучит об стену головой. наверняка набьет себе шишку или разобьет голову в кровь — мне, в целом, не важно. я только прислушиваюсь. тяну улыбку. она хочет содрать с себя кожу ногтями, отгрызать куски от собственного тела, потому что как ты посмела? как ты посмела подготовиться недостаточно хорошо? у моей соседки синдром отличницы. она утирает слезы рукавом белой рубашки. ходить в вуз также, как в школу — особый вид мазохизма. чтобы вспоминать как для всех она стала ненавистным образом, грязной, недостойной, той, кому желали смерти на переменах. она до сих пор думает: учителя и правда завышали ей оценки? хотя судя по новейшим результатом неудачницы — так и было. у моей соседки синдром отличницы. я смотрю на ее вспоротые вены, разодранные рукава рубашки и труп в ванной, из которой течет вода и кровь вперемешку — чудная химия или мне кажется, что кровь пенится? наверное, туда каким-то образом проникла желчь. у моей соседки синдром отличницы. моя соседка лежит мертвой. она заслужила. я вытираю руки полотенцем — на нем не остается ни следа, а руки проходят сквозь. белое махровое полотенце падает на пол, наконец окрашивается красным от пролитой на коврик и плитку крови. у моей соседки синдром отличницы. у моей соседки на случай проблем есть я — созданная ей метафизическая сущность, чтобы исполнить одну цель. убить то, что давно должно было умереть. я беру ее руку в свою. вместе мы будем ждать, когда придет девочка из соседней комнаты и ужаснется, найдя посиневший труп и реку крови, окрасившей чуть ли не всю белую ванную комнату. меня она не увидит — ей и не надо. я исчезну, от меня останутся глубокие порезы на руках. у моей соседки синдром отличницы. а я — была ее оружием.