Я и ты (в этой и любой другой вселенной)

Звенит маленький колокольчик на двери и Чэн Сяоши отрывает взгляд от прилавка, чтобы увидеть, как его самый странный клиент снова входит в кофейню. Лу Гуан - завсегдатай. Он приходит каждый день ровно в 17:20 и направляется прямо к своему столику, тому, что в глубине зала, возле стойки, в тихом месте, откуда открывается прекрасный вид на остальную часть кафе. Как только садится, он достает свой ноутбук, записную книжку и ручку, а затем начинает работать. Чэн Сяоши понятия не имеет, над чем он так усердно трудится; он пытался украдкой взглянуть, но парень постоянно отворачивал экран ноутбука от него. Он даже закрывал крышку, когда ходил в туалет, будто какой-то макиавеллистский преступник. Лу Гуан обычно заказывает чай улун и иногда кофе, небольшую тарелку орехов. Иногда рисовый пирог. И затем он проводил пару часов, печатая, с полной концентрацией, пока не придет время, когда он уйдет так же незаметно, как и появился ранее. Дело не в том, что Чэн Сяоши возражает против его присутствия, скорее просто в нем есть что-то знакомое, как будто они встречали друг друга раньше, хотя Лу Гуан никогда не делал и не говорил ничего, что могло бы натолкнуть на подобные мысли. Скорее, он настолько загадочен, что у Чэн Сяоши начинает болеть голова, когда он пытается разгадать его. Дело в том, что парень никогда ни с кем не разговаривает, никогда не приводит друзей, никогда не ходит на свидание. Он тихий, прилежный и сосредоточенный, и иногда он достает большие очки в оправе и сердце Чэн Сяоши грозит выпрыгнуть из груди от того, как мило он в них выглядит. Цяо Лин придерживается схожего мнения. Иногда она просит Чэн Сяоши дарить Гуану сладости из вежливости. — Это полезно для бизнеса, — говорит она. — Его присутствие привлекает много девушек. — Жадная до денег ведьма, — назвал ее однажды Чэн Сяоши, но только один раз. Цяо Лин обладает слишком большой властью для такой миниатюрной леди. — Что я могу тебе сегодня предложить, красавчик? Чэн Сяоши спрашивает, но он уже знает ответ. Попытки разгадать этого красивого мужчину были его постоянным занятием, и Чэн Сяоши со временем стал очень хорош в этом. Кофе - это когда круги под глазами Лу Гуана чуть темнее, чем сегодня. Зеленый чай - для быстрого написания текста, никаких записных книжек, только ноутбук для быстрого письма. Сегодня также не тот случай. Нет, самый подходящий день для– — Пожалуйста, чай улун, — заказывает Лу Гуан своим тихим монотонным голосом. Чэн Сяоши самоловольно хмыкает и записывает заказ в свой блокнот. “И тарелку орехов”, — он произносит эти слова одними губами и смотрит в глаза Лу Гуану, чтобы подтвердить это. Лу Гуан смотрит на него в ответ, и на его месте кто-то другой, кто действительно проявляет эмоции, мог бы выглядеть забавляющимся. — На этом все. Спасибо. — Говорит Лу Гуан и возвращается к своему делу. Чэн Сяоши приподнимает бровь, но затем кивает, разворачиваясь и направляясь к стойке. “Все любопытнее и любопытнее.” Чэн Сяоши может многого не знать об этом человеке (как бы сильно он ни хотел обратного), но он точно знает, что тот методичен в своих заказах. То чувство, которое он испытывает к этому человеку, Лу Гуану, снова расцветает внутри, потребность разобраться в нем, как зуд, который не дает Чэн Сяоши покоя. Он занимается завариванием чая и снова погружается в рассуждения о том, над чем работает Лу Гуан. Возможно, он проверяет статьи. Возможно, редактирует текст. Он мог бы быть писателем, и это единственный вариант, который на самом деле нравится Чэн Сяоши. Писатель Лу Гуан, дебютировавший с остросюжетным романом, сейчас работает над своим вторым произведением с помощью нездоровых доз кофеина и атмосферы кофейни. Но Чэн Сяоши на самом деле ранее уже искал информацию о Лу Гуане в Интернете и не нашел ничего похожего на статью на Википедии о писателе. Честно говоря, он вообще почти ничего не нашел о Лу Гуане, что делает его еще большей загадкой. Не то чтобы он одержим им или что-то в этом роде, что бы ни говорила по этому поводу Цяо Лин. Это не так. Чэн Сяоши замечает, что Цяо Лин только что закончила варить порцию танъюань¹, и он зачерпывает пару таких в глубокую тарелку и добавляет сироп для Лу Гуана просто потому, что сейчас ему так хочется. [танъюань¹ – популярный десерт китайской кухни, который представляет собой сладкие шарики из теста, приготовленного из рисовой муки, с разнообразными начинками — от мясных до сладких. похожи на японские сладости моти, только их подают только что сваренными, горячими. круглая форма шариков символизирует единение семьи за общим столом, воссоединение близких людей в праздник. :)] Он сам откусывает от одного, и это его любимый вкус: начинка из арахисового масла с семенами кунжута. Лу Гуану должны они понравиться. И это заменит тарелку орехов, которую он определенно попросил бы, если бы не собирался издеваться над Сяоши. Если кто-то вроде Лу Гуана действительно способен на издевательства. Это один из множества вопросов, которыми часто задавался Чэн Сяоши. Он берет тарелку сладостей и чай улун и возвращается к столу Лу Гуана, который оставался точно таким же, каким Чэн Сяоши оставил его: печатающим на своем ноутбуке, милые очки которого сползают на переносицу, ожидая, когда он снова поправит их кончиком пальца. — Ваш заказ. — Спасибо, — отвечает Лу Гуан. — И немного сладостей, за счет заведения. — Оу, - удивляется Лу Гуан, уставившись на керамическую миску. Затем его губы немного изгибаются в милой улыбке. Чэн Сяоши никогда бы не подумал, что увидит подобное выражение на таком стоическом лице. Все еще улыбаясь, Лу Гуан поворачивается к Чэн Сяоши и спрашивает игривым тоном: “Так вот когда ты сделаешь свой первый шаг в этой вселенной, да?” Ладно, в этой фразе нет ни грамма смысла. Чэн Сяоши спрашивает: “Первый шаг? О чем ты говоришь? Это просто еда. Ты слишком худой, Лу Гуан.” — Слишком худой, да? — Повторяет Лу Гуан, подпирая подбородок рукой и почти лениво глядя на него снизу вверх. Чэн Сяоши покачивается с ноги на ногу под направленным на него спокойным взглядом. Ладно, прекрасно. Возможно, он немного им одержим. Но он никогда раньше не видел такого обильного проявления эмоций, исходящих от объекта его нвнешней привязанности. Ладно, это слишком, он может упасть в обморок. Чэн Сяоши берет себя в руки и утвердительно кивает: “Совсем как два зонтика, связанных вместе”. Они говорят это в унисон, и Чэн Сяоши с подозрением смотрит на Лу Гуана, пытаясь понять, что он собирается сказать дальше. Лу Гуан еще раз приподнимает уголки губ, прежде чем потянуться за тарелкой с танъюанями, которую Чэн Сяоши поставил перед ним. Перед тем, как положить десерт в рот, он останавливается и смотрит на Чэн Сяоши широко раскрытыми глазами. — Подожди. В них есть арахис? Потому что у меня аллергия на него. У Чэн Сяоши отвисает челюсть. О, черт. Он собирался ненамеренно отравить свою пассию. — Он есть, как ты узнал? Мне очень жаль, это моя вина, пожалуйста, не ешь их–, — он спешно извиняется, сгорая от смущения. Типичная ситуация из жизни Чэн Сяоши: попытка добиться расположения симпатичного ему парня фактически превращается в попытку убийства. Он чувствует, что его щеки густо краснеют от стыда, и наклоняется вперед, чтобы забрать миску и, возможно, также убрать себя вместе с ней подальше от этого несчастного ничего не подозревающего юноши. Но прежде чем он успевает это сделать, рука Лу Гуана нежно сжимает его запястье, удерживая у столика. — Я знал, потому что, кажется, помню это. Останься здесь, дай мне проверить. Чэн Сяоши остается на месте, не имея ни малейшего представления о том, что происходит, когда Лу Гуан переводит взгляд обратно к своему ноутбуку. Все, что Сяоши знает, так это то, что в этот момент элегантная, красивая рука обвилась вокруг его запястья, как будто он и без того не был ошеломлен всеми этими поддразниваниями и ухмылками. Лу Гуан начинает очень быстро щелкать мышью, а Чэн Сяоши все еще держит в руках чай и понятия не имеет, что сейчас происходит. Он просто хотел, чтобы симпатичный ему парень съел немного сладостей. И, может быть, после этого наконец попросить его номер после стольких лет. Обычная симпатия. Лу Гуан хмыкает, его глаза бегают по экрану, прежде прежде чем загораются узнаванием. Он улыбается Чэн Сяоши и снова переводит взгляд на экран своего ноутбука. — Да, да, я знал, что мне это знакомо. Я расшифровал это пару недель назад, — он смотрит в глаза Чэн Сяоши. — Ты кормишь меня арахисом без моего ведома, у меня начинается аллергическая реакция, и тебе приходится срочно везти меня в ближайшую больницу. Ты все время остаешься со мной, присматриваешь за мной, много извиняешься и отказываешься уходить, хотя я провожу там довольно много времени. В конце концов, ты просишь мой номер, говоришь, что давно хотел это сделать, я даю его тебе, и мы начинаем встречаться. Лу Гуан замолкает в ожидании реакции. Чэн Сяоши дважды моргает, глядя на него, в его голове после этих слов не осталось ничего, кроме белого шума. Просто... что? — Что значит, ты “видел это раньше”? Откуда ты знаешь о том, что еще не произошло? Лу Гуан жестом приглашает его сесть на стул рядом с ним, и Чэн Сяоши так и делает, потому что это уже настолько странно, насколько это вообще возможно. Он также берет себе тарелку со сладостями и откусывает одну из них, потому что у него точно нет аллергии и он заслуживает это угощение прямо сейчас. Лу Гуан пристально смотрит на него, как будто знает кучу всего, о чем Чэн Сяоши понятия не имеет, прежде чем повернуть ноутбук, чтобы они оба могли смотреть на экран вместе. Чэн Сяоши видит несколько разных вкладок, открытых на фоне файлов с разными названиями, которые, кажется, всегда подразумевают двух людей вместе: художника и музу, пилотс и егеря, журналиста и баскетболиста, двух сотрудников фотостудии, барда и рыцаря. Кажется, что существует бесконечное количество документов, бесконечных историй о двух людях, которые каждый раз оказываются вместе. По-разному, в разных вселенных. — Что…что все это значит? — Чэн Сяоши спрашивает шепотом. — Это мы. Я и ты в каждой вселенной. Мы встречались друг с другом тысячу раз, — говорит Лу Гуан с благоговением в голосе. Глаза Чэн Сяоши тут и там улавливают какие-то слова, и они пробуждают внутри... что-то. Что-то в глубине его сознания, как потерянное воспоминание. То же самое он чувствует всякий раз, когда случайно встречается взглядом с Лу Гуаном. — Что ты подразумеваешь под нашими историями? Что..? — Это мы. Я и ты в каждой из вселенных. Мы встречали друг друга тысячу раз. — Говорит Лу Гуан с благоговением в голосе. Чэн Сяоши тяжело сглатывает, будучи не совсем уверенным, что понимает смысл услышанного. Единственный документ, открытый в середине экрана, называется "Владелец кафе и писатель". Писатель. Чэн Сяоши знал, что в этом он был прав. Их история разворачивается в больничной палате. Чэн Сяоши в конце концов набирается смелости пригласить Лу Гуана на свидание, и с этого момента начинают ладить. Это милая история любви, за исключением болезненного начала. И это тот, что– — Мы это уже проходили. — Чэн Сяоши удивленно шепчет. Смотрит на Лу Гуана широко раскрытыми глазами, стараясь осмыслить то, что видит. Безумие всего этого. Лу Гуан кивает, хмыкает, глаза снова пробегаются по словам на экране. Он улыбается всему, что видит там. — Я имею в виду. Я могу съесть эти орешки, если ты хочешь придерживаться сценария, конечно, я съем их, но... — он морщит нос, и это самое милое зрелище, которое Чэн Сяоши когда-либо видел, — Просто пообещай, что немедленно отвезешь меня в больницу после этого, хорошо? У меня действительно сильная аллергия на арахис. Чэн Сяоши запихивает в рот все оставшиеся конфеты и сердито их жует. — Ни за что. Ни за что, Лу Гуан. — Как он вообще может предлагать что-то такое? Он точно сумасшедший. Чэн Сяоши должен позаботиться о нем. — Хм, — Лу Гуан выпрямляет спину, — Тогда я не знаю, что нам– если ты хочешь– я имею в виду, если мы вообще–...” Чэн Сяоши обезоруживающе улыбается ему. Он тянется к ноутбуку Лу Гуана и открывает новый файл. — Привет, Лу Гуан, — печатает он, слова появляются на экране перед ними обоими. — Сходи куда-нибудь со мной, хорошо? Он поворачивается, чтобы посмотреть на Лу Гуана. Ему кажется, что он уже знает ответ на свой вопрос, но на самом деле он не знает, он не может знать этого наверняка. Лу Гуан смотрит на него теплыми и красивыми глазами, и Чэн Сяоши, возможно, не знает многого, но он чувствует, и этого достаточно. Более чем достаточно. Кажется, что эти чувства верны, не только в этой конкретной жизни. — В этой жизни, — отвечает Лу Гуан, закрыв глаза. Он набирает “да” на своей клавиатуре, — Как и в любой другой.