Рассказ о необычайном

Я слыхал, что в 18 веке был изготовлен шахматист, который передвигал фигуры, отвечая на ходы, и выигрывал даже у хороших шахматистов. Но, кажется, там секрет был в том, что внутри шахматного человека был упрятан обыкновенный человек, правда, весьма необыкновенный шахматист. Шахматист был утерян, и никаких следов не сохранилось. Наконец прозвенел звонок, и все зрители увидели, как на сцену везли ящик размером с большой комод с маленьким экраном в верхней части, как у телевизора. Перед ящиком поставили шахматный столик и стул для партнёра. С любопытством я вгляделся в лектора, который приготовился возле ящика. Он ничем не отличался от любого из нас, сидевших кругом: прочный чёрный костюм, задорный ёжик сероватых волос и очки. — Я начну не с объяснений, а с демонстрации прибора. Прошу желающих играть с машиной занять место, — сказал он. Я недурно играл в шахматы и подумал, что лучше всего было бы мне самому проверить эту странную машину, и поднялся со своего места, чуть-чуть робея от всеобщего внимания. — В машине нет человека, в этом вы можете убедиться немедленно, — продолжал лектор. Через откинутые боковые стенки мы увидели тесное сплетение проводов, конденсаторов и радиоламп, напоминавших собой внутренности типичного радиоприёмника. Я сел за стул и сходил взять первый ход: Е4. Артист нажал на клавиатуре машины рычажок, немедленно на экране зажёгся сигнал, и я прочитал ответный ход: F5. Артист переставил чёрную пешку на F5. "Ага, — подумал я, — машина начинает ферзёвый дебют. Дай-ка я попробую её сбить," — и сходил так. Как только мой ход был передан лектором на клавиатуру машины, на экране зажёгся ответный ход. Чем дольше продолжалась игра, тем труднее мне становилось. Особенно неприятно действовало то, что как бы долго я не думал перед ходом, машина отвечала мгновенно, и этот ход был наилучшим из возможных ответов на мой. Наконец я убедился, что машина каким-то чудом разгадывает мои намерения ещё прежде, чем мне удаётся раскрыть их в движении фигур, и предпочёл сдаться. Лектор обратился к публике: — Я сейчас покажу, что кто бы ни играл, — он кивнул в мою сторону, — ваш проигрыш обеспечен. Сейчас машина покажет все возможные варианты отыгранных ходов и соответствующие ответы. Ты успеваешь только удивляться, и тотчас же на экране замелькали ходы белых и чёрных, и, наконец, надпись: "Мат". — Вот ещё один вариант, — сказал артист. Снова замелькали ходы: варианты были длиннее или короче, но в конце каждой серии вспыхивала подпись "Мат". И вдруг одна из серий ходов закончилась хорошо — ничья. — О, молодой человек, машина начала комбинацию, которую вы просмотрели, — сказал лектор. — Оказывается, можно было бы сыграть и вничью. Всем известно, что простейшая счётная машина, конторские счёты — это дальний предок нашего шахматиста. Только на счётах самый искусный бухгалтер дальше умножения и деления не продвинется, да и самое простое сложение требует времени, измеряемого секундами. А шахматист подсчитывает вероятность выигрыша при той или иной комбинации ходов со скоростью, сравнимой с лучшими электронными счётными установками, то есть до 1 000 000 операций в секунду. Так что подсчёт результатов одного хода занимает доли микросекунды. Шахматист — это тоже электронная счётная машина. У неё есть память: вот эти ряды электромашинных реле хранят поступившие импульсы тока, которые изображают числа. У неё есть "соображение": после каждого хода машина подсчитывает, сколько шансов на выигрыш есть в случае, если ответить так, или так, или так, перебирая 10-15 возможных вариантов ответных ходов. У машины есть "воля": тот ход, который даёт наибольшую вероятность выигрыша, передаётся на экран. Думает ли машина? Конечно, нет. Однако машину можно смело послать на соревнования с другими мастерами. Так как машина просчитывает не все возможные варианты ходов (для этого, даже при космических скоростях счёта, потребовались бы годы), а только наиболее выгодные 10-15 вариантов, то неминуемо, что некоторые партии будут ею проиграны. Однако её неутомимость (машина может играть круглые сутки, не попадая в цейтнот, так как её ответ практически мгновенен), её свобода от случайных промахов и ошибок (она не может прозевать) обеспечат ей одно из первых мест среди шахматистов. — Кто хочет ещё испытать свои силы? На сцену внесли 50 досок, и 50 любителей уселись перед ними. Все 50 вынуждены были сдаться, так как машина беспощадно и неумолимо приводила партию к одному итогу — мат белым. Задумавшись над устройством машины, я смотрел уже совсем невнимательно, как артист мгновенно решал шахматные задачи: мат в два хода, мат в три хода. Он составлял новые задачи, точно как пёк блины. Не дождавшись конца, я ушёл домой. На другой день после работы я побежал в цирк, надеясь поговорить с артистом до начала действия. Артист принял меня у себя в комнатке, которая быстро превратилась из артистической уборной в радиомастерскую. Перед зеркалом, на подоконнике, на столе и на полу внизу были разбросаны радиодетали и лампы. Сам артист что-то сосредоточенно паял электропаяльником внутри своей шкатулки. — Разрешите войти, — робко попросил я. — Пожалуйста, — не оборачиваясь, ответил артист. — Это вы вчера играли с ним? — дружески улыбнувшись, обратился он ко мне. — Садитесь. Что, заинтересовались? Вы что-нибудь смыслите в радиотехнике? — Да... то есть, нет, — я запнулся. — В смысле, в радиотехнике столько же, сколько в часах. Однако ими пользуюсь не без успеха. — Ну, часы вы несёте часовому мастеру, а моего шахматиста пока кроме меня никто не починит. Впрочем, всё это очень интересно, и если вас интересует, я вам расскажу. — Как считает машина? Как шахматные ходы переводятся на цифровой язык? — Давайте по порядку. Хотя шахматист — это и счётная машина, всё же она рангом выше. Она "логически думает", если можно так выразиться про машину. Я покажу вам и другие машины, но начну я с этой, так как шахматы — это мышление. Но мышление, подчинённое строгим правилам, легче всего было начать именно с такой.