из-за тебя

смутные образы мелькают под закрытыми веками невидимой дымкой, пленкой сковывают глазные яблоки и мешают раствориться во сне. голоса. вечные голоса, говорящие с ним, вечно перебивающие друг друга. голоса прошлого, нынешнего и... будущего? настоящее безумие, творящееся в голове, как только он закрывает глаза и пытается хоть немного спать. они не оставляют его в покое, не дают отдыха, даже небольшой передышки. это вечное скитание по коридорам разума, вечное одиночество. потерянная жизнь, память, потерянные воспоминания о прошлом, о котором удаётся вспоминать лишь урывками, блеклыми осколками. они не помогают, никак, они мешают. хочется то ли стереть их из памяти навсегда и начать всё с чистого листа, то ли найти их потаенный смысл, то, что в них сокрыто за той самой пленкой, которая появилась после потери памяти. так много прожито, но оно кануло в небытие после одной единственной ночи. и почему именно ему пришлось столкнуться с этим? почему именно он вынужден страдать? он заслужил? наверное, ведь он — не очень-то и хороший человек. пьяница, хам, наркоман, нищий... список можно продолжать вечно. легче перечислить то, чего бы он сделал хорошего хоть для кого-нибудь в своей жалкой и ненужной жизни. лучше бы той ночью он и вовсе не проснулся. небытие и пустота кажутся такими желанными. они определенно лучше всех этих лабиринтов разума, лучше расследований убийства и продолжения череды неудач. они лучше всей его жизни. и лучше... нет, кое-что имеет все таки смысл. гарри открывает глаза и смотрит в потолок. потрескавшийся, создающий узор из разветвлений, белый потолок. не совсем чистый, почерневший из-за чего-то непонятного в некоторых местах. гарри моргает несколько раз и с трудом встаёт с кровати. он точно не уснет. ему нужно... нужно поговорить. с кимом. потому что ким — единственный в этом чёртовом мире, кто способен хоть сколько-то его понять. потому что из-за кима он все ещё не опустил руки, не сдался, не залез обратно в пучину алкоголя и порошка. потому что ким вызывает в гарри жажду жить, бороться и иногда даже... улыбаться? да, улыбается гарри редко. ему особо нечему радоваться, но ким... когда ким рядом, когда изредка говорит забавные вещи или наоборот очень мило сосредоточен на любимом синем блокноте, гарри хочется улыбаться. мило? да, именно. это слово очень подходит для сосредоточенного кима. наверное, ким — единственный, кто еще способен у него вызвать что-то приятное в груди, из-за кого гарри еще помнит, что такое улыбаться. и гарри очень нужно сейчас к киму. не потому, что хочет поделиться мыслями о расследовании, а потому что ему крайне необходимо сейчас увидеть взгляд наверняка сонных глаз из-под линз прозрачных очков, потому что нужно увидеть жилистые руки, переплетение вен на них, складывающихся в неведомую мозаику замысловатых линий кровеносной системы. потому что ему нужно увидеть кима, его тонкие губы, брови, коротко подстриженные чёрные волосы... и гарри выходит из номера, тихо захлопнув дверь, ступает в неизвестность. всего лишь несколько шагов, и он уже у нужной двери. рука неуверенно поднимается и выстукивает ту самую мелодию, которую они напевали, сидя на качелях. сначала гарри ничего не слышит, а потом что-то вдруг тихо шуршит. он не уверен, что это, но похоже на шуршание бумаги. дверь открывается, и гарри видит перед собой кима. не очень бодрого, уставшего, немного растрепанного, но не сонного. ким без очков, — редкое зрелище — и немного щурится, глядя на гарри. на нем только белая майка, сильно короче той, что он носит обычно, и черные штаны, похожие на смесь пижамных и спортивных. — детектив? — спрашивает ким очень вкрадчиво, и почему-то у гарри внутри что-то сжимается. он отбрасывает внезапно появившуюся мысль в голове. нет, не сейчас. — ким, я тебя не разбудил? извини, мне почему-то очень захотелось тебя увидеть, — ляпает гарри, не подумав. хотя, если так поразмышлять, то он достаточно часто говорит первое, что пришло в голову, когда это не касается допросов ревашольцев. на обычно серьезном лице кима внезапно проступает легкая улыбка — уголки его губ приподнимаются в намеке на усмешку, но он не смеётся, лишь чуть поправляет майку. гарри замечает, что ключицы у кима очень острые, как и его кисти. несмотря на возраст, ким очень хорошо сохранился в отличии от гарри — у него длинные, узловатые в фалангах пальцы, худое, подтянутое тело, сильно выделяющиеся скулы и... почему взгляд гарри остановился именно на тонких губах? сейчас они расслабленны, даже слегка приоткрыты. видимо, ким все таки хочет что-то сказать. — вы хотели о чем-то поговорить? я... не очень хорошо вас вижу, — как будто смутившись, ким хочет развернуться и пойти за очками, но рука гарри почему-то цепляется за удивительно тонкое запястье. брови кицураги подскакивают в немом вопросе. — детектив? в чем дело? если бы гарри знал, в чем дело, то он обязательно бы ответил. но в ответ ничего не следует, гарри лишь слегка ослабляет хватку. ким мог бы вырвать руку, но он этого не делает. почему? — ким, ты знал, что тебе очень идет без очков? — почему, какого хера гарри вообще всё это говорит? кажется, ким немного смущается. он что, покраснел? в темноте не разглядеть, но слова гарри его явно погрузили в замешательство. — спасибо, офицер. но, может, вы всё таки позволите надеть мне очки? — просит ким, немного надавливая. ах, его авторитет, конечно. гарри отпускает чужую руку, ощущая, как кожа тут же теряет приятное тактильное ощущение — у кима было теплое запястье. кицураги проходит вглубь номера, и гарри решает все таки зайти за ним. прикрывает дверь и делает несколько шагов вперёд. номер кима не похож на его собственный или номер клаасье. он какой-то... особенный. возможно, это из-за того, что здесь живёт ким и просто окутал его какой-то своей атмосферой, а может гарри просто себе чего-то надумал. здесь всё очень аккуратно, веет духом перфекционизма — духом кима — кровать заправлена, немногочисленные полки обставлены книгами, гарри почему-то уверен, что эти книги так ровно не стояли до того, как ким сюда заселился. глаза изучают обстановку дальше, доходят до письменного стола — на нем лежит тот самый синий блокнот, ручка, очки и кружка с котом. ким цепляет очки на переносицу, поправляет их лёгким движением руки и наконец оборачивается к гарри. — так зачем же вы пришли, напарник? время уже позднее для обсуждения нашего расследования, — ким привычно шепелявит, выдавая свой приятный акцент, и гарри ловит себя на мысли, что заслушался. «напарник»... это слово звучит так мягко и снисходительно, что вызывает улыбку. оно пахнет зимней стужей, свежестью после дождя и... сигаретами кима. — на самом деле, я пришел, чтобы предложить тебе покачаться, как в прошлый раз. ну, знаешь ли, проветрить головы, — гарри ловит теперь проявившуюся улыбку кима, но не улыбается в ответ. он просто... любуется, как бы глупо это не звучало. — «проветрить головы» от чего? ото сна, лейтенант? — мягко говорит ким, явно надавливая на последнее слово. но это сделано не из злых побуждений, он лишь слегка подстебывает, по-доброму. — я не могу уснуть. подумал, что прогулка поможет. прости, я не хотел мешать твоему отдыху, — гарри чувствует себя неловко. в таких моментах стоит просто уходить, но ноги почему-то не двигаются с места. почему? потому что ким кладет руку на плечо и немного сжимает, аккуратно улыбаясь. — вы не помешали. все в порядке. тогда дайте мне пару минут, мне нужно одеться. вам бы тоже стоило накинуть что-нибудь сверху, замёрзнете, — ким одними глазами намекает на то, что гарри все еще только в рубашке и штанах. гарри понимает и тут же уходит. правда, в последний момент оборачивается — какой-то чёрт его тянет — и замечает... голую спину кима. а он даже более худой, чем гарри думал — лопатки такие же острые, как ключицы, а позвоночник заметно проступает через тонкий слой кожи. взгляд отводит с трудом, благо, что ким ничего не замечает, либо просто делает вид, и скорее уходит, закрыв дверь настолько тихо, насколько он вообще может. гарри возвращается в свой номер, вновь оставаясь наедине с голосами. кажется, сумрак нашептывает что-то вроде: «гомосексуальное подполье, детектив...», но гарри игнорирует, быстро натягивая куртку с белым треугольником, фуражку и ботинки. после этого сразу выходит в коридор — одинокая атмосфера раздолбанного номера навевает мрачные мысли. ким уже ждёт его там, облокотившись на перила, но, как только слышит шаги, тут же оборачивается и смотрит на гарри с непроницаемым выражением лица. — вы готовы? идемте, — говорит ким и складывает руки за спиной. ночной ветер намного холоднее, и изо рта у гарри вырывается небольшое облачко пара. на улице удивительно тихо, и пока они идут к старым качелям, никто не роняет ни слова. сейчас это не нужно. ржавая конструкция встречает их загробной тишиной, здесь, кажется, еще тише, чем около «танцев в тряпье». ким садится на гниющие доски первым и складывает руки в перчатках на коленях, о чем-то задумываясь. гарри тут же занимает соседние качели и устремляет взгляд в небо, затянутое облаками, через которые лишь изредка проступают особенно яркие звёзды. тёмно-синее полотно. на нём невольно вырисовываются неразборчивые образы. гарри слышит шуршание справа и поворачивает голову. ким достает пачку сигарет с каким-то меланхоличным взглядом наверх. кажется, ощущает, что гарри на него смотрит, и встречается с ним глазами. — хотите? — ким вытаскивает две сигареты и протягивает одну гарри. он что, поступается собственным правилом выкуривать по одной в день для размышлений? — придется поджигать от моей, в зажигалке осталось мало бутана. гарри лишь кивает и зажимает сигарету между зубами. ким чиркает зажигалкой несколько раз, прежде чем на ней наконец загорается небольшое пламя, и подпаливает свою сигарету. кусочек пластмассы исчезает в кармане авиаторской куртки, и ким наклоняется ближе, призывая сделать тоже самое. линзы его очков загадочно сверкают, как только их сигареты соприкасаются, и гарри готов поклясться всем тем немногим, что у него есть — выражение глаз кима изменилось, будто теплея. первые затяжки сопровождаются тишиной, изредка прерываемой сгоранием очередной порции табака и щелчками, стряхивающими пепел. а потом гарри все таки решается сказать хоть что-то. — спасибо, — запоздало благодарит, на что получает лёгкий кивок. ким все ещё задумчив. — как думаешь, ким, на что похоже небо? — если честно, воображение в творческом плане у меня не так сильно развито, но... мне оно напоминает математические схемы, — что ж, сравнение под стать киму, такое же рациональное, как он и сам. услышать от него более легкомысленный взгляд на такую абстракцию было бы странно. — а что насчет вас, детектив? — не знаю, пятно синей краски с редкими белыми точками. как видишь, у меня с этим совсем плохо, — отвечает гарри, тут же слыша смешок кима. да, неудачное сравнение, конечно, но как есть. таков гарри. — каждый видит по-своему. не думаю, что это плохо, — ким прерывается на долгую затяжку, а после вновь поворачивается на гарри. — аккуратнее, лейтенант, ваша сигарета... гарри не замечает, как опасно горящий красный кончик почти добрался до пальцев, но, услышав слова кима, реагирует мгновенно, перехватывая сигарету более безопасно. он разбирает в кромешной тишине облегченный вздох кима. он что, настолько переживает о том, чтобы гарри не обжегся? — наверное, ты прав, — гарри замолкает ненадолго, потому что голову таранит одна мысль. — я всё думаю о том парне с балкона... курильщике. помнишь, он говорил про некое «гомосексуальное подполье»? мне кажется, что я всё таки к нему принадлежу. кажется, ким почти давится дымом, но вовремя сдерживается, чтобы не закашляться. немного странная реакция. гарри не говорит, как именно он пришёл к этой мысли, потому что эта мысль, кажется, сидит сейчас рядом с ним на качелях. — достаточно... откровенно, лейтенант. стоит ли спрашивать, как вы пришли к такому выводу? — ким явно что-то замалчивает. учесть хотя бы его странную реакцию на слова гарри. он смотрит на кима и пытается прочитать, что же запрятано за завесой серьезности — у кима немного дрожит рука. от холода ли? — я надеялся, что ты не спросишь. — можете не говорить, я не выпытываю. гарри так и подмывает спросить, был ли у кима кто-нибудь. неважно, женщина или даже... мужчина. мысль такая непонятная, размытая. почему он вообще решил об этом заикнуться? это же личное. наверное, потому что единственный, кому доверяет гарри, — это ким. — я не умею красиво говорить, ким, поэтому просто скажу, что эта мысль... она из-за тебя. ким замолкает на несколько секунд. кажется, немного нервно делает еще одну затяжку и тушит сигарету об металлическую часть качели. гарри не знает, чего ждать. вероятно, отказа. вряд ли он нужен хоть кому-то таким — женщины его боятся, а мужчины называют куском дерьма в разных формах. но ведь ким не такой? киму же нравится гарри? он испытывает к нему хотя бы уважение, ведь так? — то есть, вы хотите сказать, что я привлекаю вас в романтическом плане? — прямо спрашивает ким. на его лице не дрогает ни один мускул, хоть гарри и очень хочет увидеть хоть какую-то реакцию. но ким серьезен, как и всегда. — вроде того, — гарри начинает смущаться. эта тема и так неловкая до жути, а ким с такой прямотой на него давит, что к щекам невольно приливает жар. ким ничего не говорит, он просто делает — аккуратно тянет руку в перчатке к чужой. гарри сжимает её и чувствует, как по коже разливается тепло успокоения и нечто вроде... нежности? неужели его тело всё еще помнит, что это такое? ким молчит, он немногословен даже сейчас, но гарри чувствует в этом прикосновении что-то такое, от чего сердце начинает частить. едва уловимый запах табака всё еще витает в воздухе, когда за руку они идут обратно, и почему-то у гарри появляется надежда на подобие будущего.