Человечность

Человечность. «Любовь — чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии.» О Любви пишут многочисленные бестселлеры, снимают тысячи фильмов, большинство из которых также оставляют свой след в истории, оставаясь одними из лучших. «На этой планете слово «Любовь» давно потеряло свое изначальное значение.» — Именно так сейчас говорят многие резиденты Пенаконии. Ведь Любовью здесь называют всё — от минутных встреч в отеле Грёз до десятилетий проведённых только вдвоём. Конечно, это вызывает недовольство и дискуссии. Не галактического масштаба, но если пройтись по шумным улицам Золотого Часа и послушать отдыхающих, окажется что вопрос подлинности Любви действительно волнует многих. Когда ты во сне, внутри которого можешь получить что угодно по щелчку пальцев, Любовь начинает казаться скорее чем-то будничным и незначительным, чем привилегией. А для машины, созданной исключительно ради войны все это казалось настолько далеким, недостижимым… Мечтой. Похожей на те, что обещал выполнить Раб Судьбы. Быть вовлечённой в споры о чувствах, жить романтикой, как это делают все остальные девушки. Без мыслей об угасании, нагнетающих в самый неподходящий момент. Без ощущения медленного исчезновения, прерывающего каждый момент, которым она пытается насладиться. Ещё один плакат. «Смерть пересмешника», мрачная надпись для рекламы главного фестиваля недели… Как бы Светлячок не хотела увидеть концерт Зарянки вживую, это казалось странным решением. Хотя, возможно, она просто недостаточно изучила окрестности, и это всего лишь одна из популярных местных метафор, или поговорок. Вот и яркие огни, очередная игральная машина. Рядом толпятся отдыхающие, а весёлое звуковое сопровождение завлекает сюда ещё больше туристов. Быстро запоминая этот факт, сама не зная зачем, она проходит мимо. Не стоит привлекать к себе лишнего внимания, особенно пока ты нелегально находишься в Грёзах. Светлячок бросает последний взгляд на плакат — нет, столь наивной любви ей тоже не суждено испытать — и она скрывается.

***

Первопроходец, странствующие рейнджеры, посланник КММ, глава Семьи, и она сама. Все они разделяли один сон. Желание, неисполнимое в реальности. «А, это… И какое оно у тебя?» — вопрос, причиняющий боль. Поймет ли Келус её чувства, если она скроет детали? Даже если нет, Светлячок не расстроится. Сложно понять то, с чем никогда не сталкивался. Сложно осознать чувства, которые ты раньше никогда ни к кому не испытывала. «… Синдром потери Энтропии. Слышал о таком?», — дальше ещё тяжелее. Состояние, что относится к необратимой хронической диссоциации. То, что заставит её исчезнуть, пока вся вселенная будет двигаться дальше. С самого начала ты этого вовсе и не заметишь. «Сначала ты можешь жить, как и до этого: можешь прыгать, бегать, говорить. Казалось бы, беспокоиться не о чем, но со временем ты начнёшь делать всё это медленнее, чем остальные… И тогда, ещё медленнее, медленнее, медленнее…», — слезы постепенно наворачиваются на глаза. Объяснять это даже тяжелее, чем испытывать. «Пока границы между твоим телом и всем остальным миром не станут размытыми. Ты не сможешь отличить реальность от снов». Тогда как она может сопротивляться сну? Пусть это и делает её нелегалкой… С другой стороны, Келус должен её понять. Сосуд для Стелларона… Светлячок замечает в чужих глазах жалость. Рывком вдыхая, она заставляет свой голос прекратить дрожать. Останавливает слёзы, и слегка улыбается. Настолько, насколько это возможно в такой ситуации. «… Прости меня. По определённым причинам, я не могу тебе всё рассказать, но есть вещи которые… Я попросту не могу скрывать, ведь ты должен, обязан их знать», — Светлячок не лжет. Ей искренне хотелось раскрыться первопроходцу, что на деле был лишь сосудом для Стелларона, что на удивление тянуло к нему только сильнее. Он же такой же, как и она, неспособный понять и осознать пресловутую Человечность. Хотелось признаться ему о своих настоящих целях на Пенаконии, своей настоящей личности. Но сейчас она могла признаться ему только в определенных вещах. «… Честно говоря, я действительно на Пенаконии за наследством часовщика. Но это не значит, что наши пути должны разойтись… Я надеюсь, что они не разойдутся», — пожалуйста, пойми меня. Столько тайн, секретов остались нераскрытыми даже сейчас. Келус выглядит заторможенным. Нужно дать ему время на то, чтобы обдумать всё ею сказанное. По крайней мере они провели ещё немного времени вместе. В секретном месте, на высоте, возвысившись над остальными. Наверное, эгоистично забывать о других, но сейчас, в тишине, Светлячок вполне могла представить, что здесь и сейчас они только вдвоём. Нет других туристов, нет бегающих билбордов с рекламой «Услады». «Тоже на это надеюсь, ага…», — снова секреты. Конечно, она не обязана рассказывать ему обо всём. Как и Дань Хэн не был обязан рассказывать ему о своей настоящей сущности ранее. Келусу этого не понять — у него нет никакой тайной жизни. Он не больше, чем сосуд для Стелларона, простой первопроходец. Насколько Келусу было известно, он не имел ни прошлого воплощения, ни тайной преступной жизни. Да и права на злость он снова не имеет: вынуждена скрывать, умалчивать, «Ради твоей же безопасности», — а потом выяснится что и ей запрещено посещать целые флоты, или даже планеты. И выяснится это обязательно вместе с информацией о том, что она какая-нибудь бывшая (или нынешняя) преступница. Всё было понятно с того самого момента, когда он встретил её. Сам проглядел первые признаки, может Келус сам себя обманул? Она не виновата в том, что он думал только о том, сколько кредитов потратил на игры, или тупил, любуясь видом на пейзаж, простиравшийся из этого секретного места. Они оба слишком долго молчат… Минутами ранее тишина была умиротворённой и успокаивающей, но сейчас Келус бы скорее назвал её давящей или угнетающей. Наверное, нужно что-то сказать. Разговаривать с мусорками было легче, наверное, потому что по уровню интеллекта они были ближе к нему? «… Я просто не смогу полностью довериться тому, кто сам мне не доверяет», — робость сменяется смирением в глазах его спутницы. Нет отрицания или холода. Келус снова вспоминает Дань Хэна. Если присмотреться, точно такая же ситуация. Почти. Просто тот теперь больше говорит, чем молча наблюдает: это изменение в лучшую сторону, как ему кажется. «… Спасибо за честный ответ. Я понимаю», — Светлячок… улыбнулась, словно тяжесть на её душе бесследно исчезла, а не стала ещё сильнее тянуть вниз. Они оба больше не вынесут этого неловкого диалога. «Давай переведем тему. Мне всегда было интересно… Что обычно делают на экспрессе, чтобы разбавить обстановку?» Прямолинейно… Но Келусу дважды повторять не нужно, и он тут же начинает раздумывать, кладя указательный палец на подбородок смотря на небо Пенаконии. «Посмотрим… Мисс Химеко бы приготовила кофе на всех», — недоумение на лице Светлячка. Точно, у них же сейчас нет кофемашинки. «Тогда… Дань Хэн бы рассказал пару плохих шуток?», — они же пытались уйти от неловкой атмосферы, а не ухудшить ситуацию. «Нет, чувство юмора это не совсем моё…» — Келус уже догадался. Представлять Светлячка в качестве комика получалось плохо. «Мистер Янг. Не, забудь…», — на деле он сам не знал что сказать. представлял, что бы делал для разбавления рутины кто-то подобный Вельту… «А, знаю. Март бы сделала пару фотографий.» Отличная идея. Даже гениальная: Келус и сам без понятия как дошел до этого, учитывая сколько он тупил за этот разговор. Сделать селфи вдвоём на крыше тайного места своей подруги — не это ли потолок человеческой близости? «Фотографии… Мы можем сделать селфи, если только ты не против?» «Э, ну… Можно конечно, что я, противиться щас буду…» — незамысловатый ответ. Светлячок достает телефон первой. Келусу же остаётся только послушно наклониться к её предплечью, вставая в нужную позу, и улыбнуться в камеру: это очень навивает воспоминания тех многочисленных селфи что он делал до этого с экипажем экспресса, но в этом-то и суть. Телефонная камера фокусируется на их лицах, и Келус подмечает какой-то брелок свисающий с чехла телефона Светлячка… С Зарянкой, что ли? Ему тоже стоит такой себе прикупить… «Скажи сыр!» — внезапно радостная фраза прерывает мысленные планы Келуса на следующее посещение Золотого Часа. «Сыр!» — и Светлячок кликает на нужную кнопку. Клик — и камера телефона запечатляет их обоих на крыше с улыбками во весь рот, хотя лицо Келуса и кажется немного размытым, если приглядеться, из-за мимолетного отвлечения на брелок, но это место и этот разговор теперь будет навсегда запечатлён в памяти обоих. А фотография — в памяти телефона. Действительно, человечно.