Божий дар

      Проклинаю себя последними словами, до боли, до судорог заламывая себе пальцы рук, которые держу в карманах ветровки. Ну как же так? Никуда ведь без перчаток никогда не выхожу. Очень уж они у меня красивые, заказывала специально через интернет исходя из своих предпочтений: обязательно чёрные, так как этот цвет подходит абсолютно ко всему, замшевые, приятные наощупь со вставками из страз в области кистей, и расписным орнаментом на ладонях. Но самое главное, они плотные. Достаточно для того, чтобы не пропускать не намеренное взаимодействие с окружающими меня людьми. Ведь как оно обычно бывает — то плечами в толкучке заденут, то локтем, а уж про походы в магазин или на рынок, где приходится контактировать с людьми непосредственно, я вообще молчу. Вот честно, была бы моя воля, сидела бы дома безвылазно. Западня какая-то. Конечно в моём положении можно найти выход, заказывать все продукты и одежду через интернет или заказывать доставку, но проблема в том, что я невозможно дотошная. Мне нужно самой выбирать, трогать, щупать, пробовать на вкус, общаться с людьми, в конце концов. Одиночество и так уже очень давно мой верный спутник из-за моей «особенности», мне не удаётся никак наладить свою личную жизнь, и это меня безумно напрягает. То есть, вот нравится мне человек, я ему тоже, но одна мысль о том, что он ко мне прикасается, приводит меня в ужас. Потому что как только ощущаю прикосновение, сразу прошивает такой болью, невыносимым потоком самых разных чужих мыслей, эмоций, чувств и настроений, что буквально схожу с ума. Это с самого детства со мной, и как бы ни старалась, к кому бы ни обращалась за помощью, все вокруг только разводили руками. Ну неизвестно ничего об этой моей «особенности» ни врачам, ни гадалкам, ни медиумам. Да я и сама пыталась что нибудь узнать, но точно так же не достигла успехов. А со временем, я начала замечать, что это происходит со мной не только в присутствии знакомых людей. Приступ могло спровоцировать абсолютно любое случайное прикосновение, и неважно что за человек находился передо мной: будь то сосед по площадке, старушка, торгующая возле дома семечками и зеленью, или же играющий, едва не сбивший с ног мальчишка на велосипеде. Абсолютно любое прикосновение причиняло мне боль, которая потом проходила довольно долго прежде чем ко мне вновь возвращалась ясность моих собственных мыслей, а в груди переставало жечь калёным железом наживую. После пары таких неконтролируемых прецедентов, я твердо для себя решила что раз уж не получается вылечить эту болезнь, значит нужно минимизировать её влияние на меня и окружающих в том числе. По этой причине я стала носить перчатки на руках, а из повседневной одежды уже давно отдала предпочтение длинной до щиколоток юбке свободного покроя, чтобы не стесняла бедра при ходьбе, а так же футболке и ветровке. Все это делало меня похожей вероятно на какую нибудь цыганку, судя по тому, как косились исподлобья прохожие, как только выходила на улицу. Ещё бы, все-таки на дворе июнь месяц, но несмотря на это я продолжаю мысленно посылать всех куда подальше, не обращать внимания и жить своей жизнью. Никому из тех людей даже близко не понять, чего мне стоят такие меры предосторожности, такая нелюдимая жизнь от которой буквально в голос выть хочется. Да и не надо им понимать. Врагу не пожелаю испытывать нечто подобное. Сердце замирает, как только прямо через дорогу показался наш небольшой рынок с продуктами, который мне уж очень нравится своим ассортиментом и качеством, но вот что мне не нравится, так это большое скопление людей. Слишком большое, а пространство рынка ужасно маленькое для того, чтобы можно было сохранять достаточно приемлемую дистанцию. В спину подуло холодком, подняла глаза наверх — пасмурно. Некогда чистое небо затянуло тучей, вероятнее всего с юго-запада, сам факт того, что рискую ещё и попасть под дождь меня тоже не радовал. И вот что мне именно сегодня захотелось сделать сливовое варенье? Всегда у меня все ни к месту. Ещё и перчатки умудрилась забыть дома, так стремительно вылетела пулей из квартиры, гонимая желанием испечь блины, чтобы обязательно макать потом в собственноручно сделанное варенье. Почему именно сливовое? Сама не знаю. Просто вдруг взяла тоска, прямо аж до оскомины на языке, так захотелось чего-то кислого и сладкого одновременно. Глубоко вздохнула, и как только загорелся зелёный свет светофора, сжала руки в карманах в кулаки, двинулась вперёд. Мне нужны были только сливы, за ними и пришла, поэтому не рассчитывая задерживаться дольше положенного, даже успела мысленно обрадоваться что удастся с минимальным риском потом покинуть людное место. Ловко, аккуратно лавирую огибая по дуге идущих навстречу совсем уж нерасторопных людей, которые даже не заботятся о том, что обойти растягиваясь на дороге едва ли не пластом. Понимаю, им то спешить может и некуда, но мне очень надо поскорее купить себе слив, чтобы вернуться домой. Такие выходы в люди превращались для меня в самое настоящее испытание, что меня жутко утомляло и каждый раз, давала себе зарок не показываться на улице ближайший месяц, так точно. Уууух! Вся спина вспотела, ладони тоже, а сердце от быстрого шага и стучащего в затылке напряжения всполошилось до предела так, что я даже дышать могла через раз. Вокруг гомон голосов, люди обсуждали товары, приценивались, ругались требуя сбавить цену, а я сгорала от иррациональной зависти. Мне тоже хочется вот так — остановиться, побродить по рядам со всякими безделушками, рассмотреть товары поближе, никуда не спешить в конце концов, боясь что меня случайно заденут и я снова провалюсь в небытие. Это та жизнь, которая мне недоступна и она вот, прямо здесь, прямо сейчас. Так близка и далека одновременно. Всего на мгновение моё внимание привлекла секция с шёлковыми разноцветными платками, которая находилась чуть левее позади меня. Красивые, тончайшей ручной работы из возили прямиком из Констанци, я с тоской понурив голову, направилась к прилавку с фруктами прямо передо мной. Очереди не было, вернее среднего возраста женщина с маленьким ребёнком стояла на полпути в раздумьях, скорее всего не собираясь что либо покупать. А вот молодой парень с привлекательной широкой спиной, в ветровке с заправленными за уши длинными волосами и в кепке что то обстоятельно обсуждал с продавцом как раз насчёт слив. Я стоя чуть поотдаль улыбнулась. Дядюшка Влос всегда был очень словоохотливым, особенно когда дело касалось его товара, в качестве которого сомневаться никогда не приходилось. — Да-да. Сливы свежие, берите — не прогадаете, молодой человек. — расплывался седовласый продавец, протягивая парню сливу, чтобы попробовать. Я пригляделась к нему. Немного скованный, тихий, было заметно что чувствует себя неуютно среди толпы, и мне как никому другому было это понятно. — Ам.фрукты? Ладно. Тогда дайте мне вот эти. — парень подал три штуки темно синих плодовых в руки дядюшки Влоса, чтобы тот их взвесил, затем упаковал. Я несмело подошла поближе, как только смогла привести в порядок дыхание, а заодно удостовериться что мама с ребёнком все-таки ушла, оставляя для меня свободное пространство. Подхожу, едва успеваю взглянуть сбоку на того парня. Очень красивый, но такой усталый профиль, скулы с лёгкой небритостью и полные губы, а ещё его волосы. Густые, ухоженные, привлекательные. Невольно залюбовалась им, тогда как он меня даже не заметил, что в принципе было понятно ведь был сосредоточен чтобы отсчитать нужную сумму и расплатиться. Думаю о том, что мне всегда очень нравились мужчины с длинными волосами, а сама так и посматриваю на незнакомца, в попытке его как следует запомнить. Волосы, высокий лоб, густые тёмные брови, пушистые ресницы и эти усталые, больные от явного недостатка сна глаза, которые как-то так прочно засели у меня в голове сиюминутно. От него пахло кофе, гелем для душа с запахом морского бриза, а ещё чем то выразительным, по мужски терпким, похожим на его собственный запах тела. Убеждена что он по прежнему меня не замечает, и это даже как-то странно — почти мало кому удается выдерживать на себе столь пристальное внимание. — Эй, Хелена! Я с усилием воли отвела взгляд от загадочного незнакомца, едва ни подпрыгнула на месте от голоса дядюшки Влоса, только успевая стыдливо подумать, что добродушный старичок только что выдал меня и от этого щёки вспыхнули румянцем. — Эт чего, никак ко мне заглянуть решила? — задорно интересуется он. — Да, мне вот… Не знаю, удалось ли мне договорить или же я только об этом подумала как вдруг захлестнуло уже знакомое чувство. Сначала ударом тока от прикосновения теплой, гладкой чужой кожи мазнуло мне прямо по оголённой кисти руки, затем совсем рядом мелькнул уже хорошо знакомый силуэт, прошедший мимо меня. Вдох так и остался поперек горла, в глазах потемнело, затем больно резануло ярким светом так, что я машинально опустилась на колени, крепко зажмурилась, пережидая пока по венам прокатывался лихорадочный жар, скручивая все внутренности разом. В голове гудит, шумит, взрываются вспышками отрывки воспоминаний, уже полностью захватывая меня в плен. Не слышу ничего. Не чувствую суеты, которую развёл около меня дядюшка Влос, не ощущаю ни времени, ни восприятия окружающего мира. Только на подсознательном уровне продолжаю ругать саму себя: Дура! Ну вот зачем ты вытащила руку из кармана?!