***
Июньский ветер ласкает молодые лица. Нил буквально вчера сдал последний экзамен и сегодня они с Русланом встретились, дабы отметить данное событие. Гуляют вместе. Скрывать близкие "дружеские" отношения они перестали еще в начале марта.
Всей шайке Нила пришлось тупо смириться с присутствием такого персонажа как Тушенцов. Хоть он и раздражал своим внешним видом, характером и грубыми ответами. Кашин сказал, что он нормальный - значит он нормальный. Даже с этими блядскими джинсами с дырками, откуда выглядывали гладкие колени. Он че бреется? Этим вопросом задавались все, хоть шатен 1000 раз сказал, что это генетика.
Время пролетело довольно быстро, вот только лето закончилось, а уже новое. Вот только Руслан переехал и возненавидел какого-то рыжего паренька, а теперь тянется к нему за поцелуем. Все таки этот переезд был самым удачным.
Тушенцова никто не трогал. Ну почти, были только чуваки с соседних районов, которым внешний вид "пидорка" Совсем не нравился. Пару раз Рус получал за это, даже избить его умудрились. Но естественно это не нравилось его
парню другу.
После подобного эти группировки получали. Знатно так. Главарей пиздили толпой, а его подсосам ебальники сносили. Именно по этому к лету шатена не трогал никто, и это несомненно радовало его мать. Сын уже долго ходит целый и невредимый. "А это кто тебе помогает? " - интересовалась родительница, и ребенок естественно не упустил возможности познакомить этих двоих.
Однако как только женщина увидела рыжего, у нее возникло куча вопросов. И конечно же протест.
— Русь, ну ты чего! Ты его видел? Он же хулиган, костяшки вон разбиты все. А где его родители? Сколько лет то ему вообще? Ишь, нашел себе друга. Вон Илюшенька, хороший мальчик, с ним дружи. А этот что?
Шепотом в соседней комнате ругала своего сына мать. А Даня слышал это все, да ухмылялся. Ему даже льстит.
— Да мам, он хороший! Помогает мне...
Отнекивался Руслан, пытаясь всеми силами оправдать этого болвана. Все же родительница не очень то и хотела верить в это. Еще и нариком посчитала беднягу. Решила тесты всякие провести на Дане. Они на кухню возвращаются, и женщина фонарик берет, да за подбородок Кашина хватает. Тот немного в непонятках, небольшую часть разговора все же упустил. А пока тот растерялся, она свет фонарика направляет прямо в зрачки. Реакция вроде здоровая. Ладно, пусть живет. Все же они садятся за стол и начинают напряженную беседу. Итог: Нил одобрен, хороший
друг раз помогает. По крайней мере она очень надеется на это.
Не смотря на это "одобрение" парням было комфортнее в том самом оранжевом доме. Там и Антон все знал, в случае чего из дома смотаться, по просьбе конечно же. Молодость, он все понимает.
Ну а самым частым местом для обитания они выбирали обшарпанные подъезды, отскакивая друг от друга при каждом шорохе. Но потом Данилу перестало напрягать и это.
Новая назначенная встреча в пятиэтажке возле их домов. Они сидят на ступеньках, болтая ни о чем. Эти пустые разговоры очень успокаивали. Зачастую это были конечно же сплетни, но упустим этот момент.
Эти вечера были самыми любимыми и яркими. Такие простые, но такие теплые. Если бы они имели запах, то определенно пахли бы сиренью и мокрым асфальтом. И это не просто так. Майские вечера они такие.
После очередной истории Нил встает внезапно и из подъезда удаляется в неизвестном направлении. Тушенцов встает, спускается на этаж пониже, да в окно разглядеть рыжего пытается. Не видно его вообще. Остается ждать. Ждать и еще раз ждать.
15 минут никак не заканчиваются. Шатен опять уселся на ступеньки, ожидая неизвестного. Все же этим Даня чуть чуть раздражал Руслана. Вот эти рандомные выкидоны... Но тут тишину нарушает звук открывшегося подъезда и виднеется крупный силуэт, на что младший вновь поднимается.
Он подходит почти впритык, смотрит внимательно, выискивает что-то в глазах голубых. Тут прямо перед ним что-то появляется резко. Это... Букет? Да, сирень! Его любимая. Неужели этот балбес запомнил?
— Бля, Дань, да не надо было ты чего, — чуть покраснев от смущения, проговаривает шатен подарок в свои руки забирая. Рассматривает так внимательно. Это Данилу очень сильно умиляет, смотрит в глаза эти щенячьи.
— А за чт... — начинает спрашивать Руслан, но ему не дают продолжить. В губы впиваются жадно, к себе прижимая крепко. А тот и не сопротивляется, чувствам отдается полностью на поцелуй отвечая. Букет, что зажали, жалко очень, по этому руки на плечи широкие закидывает, ближе прижимаясь.
Они отрываются друг от друга, рассматривают недолго и вновь воедино сливаются. Исследуют друг друга, пока можно. Так скажем пользуются моментом. Тушенцов первым отстраняется к груди родной прижимаясь, руки перемещая на спину большую. Его тут же по волосам гладить начинают, как бы успокаивая. И не просто так, у младшего столько вопросов по поводу этой ситуации.
— И что это было? — спокойно спрашивает шатен, отстранившись от парня рыжего. Тот смотрит, улыбается мягко. Молчит. Да и в молчании комфортно этим двоим, но скоро тишина вновь нарушается.
— Люблю тебя, дурак, — проговаривает Кашин, кареглазого в лобик чмокая. Тот только злиться начинает смешно. Рыжему все равно, он руки на ягодицы по хозяйски укладывает, но тут его за запястья перехватывают.
— Если кореша твои увидят, то потом меня расхуярят, — с некоторой досадой произнес Тушенцов, сделав расстояние между ними чуть больше. Как бы ему грустно не было - по ебалу получать в очередной раз не хотелось.
— За тебя я их сам расхуярю, — твердо произнес Нил, обратно младшего притянув. Только теперь ластился он, голову на плечу тому положив и запах глубоко вдохнув. Шатен всегда пах чем-то сладким. Чем-то родным.
Этот вечер Руслан точно запомнил навсегда. С того момента отношение Данилы немного изменилось. Он не боялся тактильности на людях, а именно при его компании. Не боялся "уединиться", оповестив об этом друзей. Не боялся самого Руслана. И это радовало, ведь пацаны воспринимали их общение как очень крепкую дружбу. А Кашин не верил, что так будет.
Вернемся к этому прекрасному июньскому вечеру. Предложение прогуляться, да и просто потусить вместе прилетело естественно от старшего. Мол обмыть надо же его последний экзамен! Кстати по той самой физике.
Гуляют они не по паркам, а по дворам пустым. Классика. Это намного романтичнее ваших аллей и подобной хуйни. Разговор как-то не клеится, но неловкости не возникает. Все же Руслан как-то пытается разбавить тишину пустыми разговорами, что получается не особо.
Спрашивать пытается, как тот написал. Что думает о верности его ответов и общем результате. Но Дане это все не нравится. Он ебет вообще? С его стороны прилетает предложение зайти в кб и пойти к нему. Как раз Антона дома нет.
Как то быстро они оказались в ближайшем магазине, набрали вредного побольше. Чипсов всяких, энергосов и тп. И конечно же алкашка, как же без этого. Но на этот раз просто пиво. Для Кашина балтика, для Тушенцова эсса и гараж. База для этих двоих.
Дорога до дома Дани прошла без происшествий. Эти двое все таки нашли темы для разговора, хоть и казалось, что обсудили уже все на свете. За этими лёгкими разговорами время пролетело незаметно.
Вот они уже на пороге родной квартиры, в которой Руслан был уже 1000 раз. Бутылки с жестяными банками оказываются в холодильнике, а парни совсем скоро на кровати рыжего. Та продавилась немного под весом двух человек, но ничего страшного, не в первый же раз.
Руслан сразу же располагается по хозяйски, на бок переворачивается и ногу на старшего закидывает. Следом руку на грудь кладет и прижимается близко. Ластится всячески, прямо как кот. У Нила такое ощущение, что тот сейчас замурлычет.
Это почти стало явью, когда он его поглаживать начал. Тот волосы каштановые перебирает аккуратно, распутывая локоны непослушные, а тот только ближе голову свою подставить пытается.
Ему оторваться приходится не надолго, он за пивом тянется, а Руслан уже в непонятках поднимается. Видит действия парня и соображает быстро с него слезая и рядом усаживаясь.
— Мне тоже подай, — руку протягивая в сторону Данилы, попросил Тушенцов. Его просьбу конечно же выполняет, но не съязвить тот не мог.
— Фу, санину свою пьешь тут. Эсса бухло для телок, знал? — усмехнувшись проговорил Нил, наблюдая за своим парнем. Тот жадно делает пару глотков, после чего к рыжему тянется в поцелуй глубокий утягивая, тем самым немного напитка передав.
— Теперь ты тоже телка, — с мерзкой ухмылкой проговорил тушенцов, пока Даня плевался показательно. Забавный он все таки.
— Бля, че как ребенок то? — продолжает возмущаться старший, пока Руслан опять к нему в объятия лезет. Голову на плечо кладет, руку тяжелую на себя накидывая. Ноги к себе поджимает, в комочек сжавшись.
— Да, Дань, я ребенок. А еще меня в детстве недолюбили. Поможешь? — еле сдерживаясь говорит шатен, в слух смеется и посматривает на лицо недоуменное. Успокаивается еле-еле, да опять заливается. Бьет все, что есть под рукой. Кровать, подушки, Даню. И все таки успокаивается, перемещая свою голову на колени к уже сидевшему Нилу. Телефон свой доставать начинает, глоток большой делая, как тут губы теплые чувствует на лице своем.
А Данила времени не теряет. Дождался пока младший насмеется со своего же высказывания и отвечает на его вопрос. Правда молча, но все же. Вновь волосы перебирать начинает, голову массируя приятно. И в лоб целует. Так невесомо и нежно. Так сладко и приторно. Совсем на него не похоже, но ради любимого он немного поменялся.
Еще раз поцелуй оставляет где-то там и руку его берет, пальцы переплетая со своими. К грудной клетке нижнего прислоняет и другой по щеке поглаживать начинает. В другую целует и носом трется о чужой.
А что Руслан? У него где-то внутри взорвалась Хиросима. От такого отношения на душе стало так спокойно. Стало очень легко так лежать. И никакой алкоголь не нужен в таком случае. Зачем ему эсса, если есть Даня? И сейчас это именно Даня, а не Нил сейчас.
Внутри у него порхали бабочки, а в голове каша. Все что он мог, это ластиться к рукам, да глаза прикрывать. Или смотреть снизу вверх на сосредоточенного Данилу. Как тот старается проявить всю любовь и заботу, что в нем есть.
Но через какое-то время все это начало меняться. Поцелуи стали более настырными, хватка крепче. Не то, чтобы Руслану не нравилось. Очень даже хорошо. Он руками обнимает себя и жмурится немного, когда чувствует укус слабый на шее.
Тело покрывается мурашками, а сам шатен словно тает в чужих руках. Но за место ласковых прикосновений его поднимают и перекладывают на постель, оставляя без внимания.
Он уже возмущаться хотел, но теперь видит перед собой лицо довольное. Рыжий сверху навис, тело снизу придавив чуть. Улыбается самодовольно, вновь к шее младшего возвращается, кожу нежную засасывая.
Тушенцов пальцы в волосах огненных путает, скрещивая на затылке, да к себе притягивает, немного старшего сбивая. Тот носом мажет и новую отметину оставляет, только уже более заметную. Первый шумный выдох выбивает и ликует в душе.
За эти пол года Руслан довольно сильно раскрепостился с Нилом. Особенно в постели. Инициатором всех экспериментов был именно шатен. Юношеский максимализм, что сказать. Но не смотря на это он был довольно чувствительным. На все прикосновения и поцелуи реагировал всегда очень остро. Врачи говорят, что это из-за синдрома Туретта и возможно оно так и есть. Но вообще не суть.
Самым главным я считаю любовь Дани именно к этой черте. Ему очень нравилось, как Руслан вечно пытался уйти от прикосновений. Любил, когда Руслан сам насаживался на пальцы и просил его поскорее войти, не томить. Любил как шатен дрожит под ним. Любил самого Руслана. Ни к одной девушке его так не влекло, как к этому "пидору".
Парень к ключицам спускается, дорожку влажную за собой оставляя, носом проводит по косточке и кожу вновь прикусывает где-то там. Тушенцов губу нижнюю закусывает, глаза чуть прикрыв, и голову на бок откидывает.
Но вдруг в его поле зрения бросается зеркало. То самое зеркало, что рыжий совсем недавно к себе в комнату поставил, большое такое...
В нем видны они со стороны. Очень даже хорошо видны. Шатен краснеет постепенно, от грязных мыслей, что в голову лезут и немного отвлекается от действий старшего. А тот уже футболку стянуть пытается с нижнего.
Младший наконец-то выходит из своих мыслей и помогает снять такую ненужную вещь. Обратно на кровать падает, в глаза заглядывает возлюбленному, а там любовь бесконечная видна. И конечно же похоть. Руслан решается ощущениям отдаться и вновь взгляд свой на зеркало устремляет.
Кашин поцелуями своими на груди оказывается. Тут он более нежным быть старается. Одна из чувствительных зон как никак. Даня один сосок в рот вбирает, да языком играется, а второй руками переминать начинает. Шатена от этого конкретно ведет. Он ощущает это очень ярко, но видит со стороны. От этого в узких джинсах становится еще теснее.
Внезапно он чувствует чужое колено, что на пах ощутимо давит. Он голову резко на Нила поворачивает.
— Кис, куда смотрим? — с ехидной улыбкой говорит Данила, взгляд с себя не давая отвести. Ногу он все таки убирает, ведь не хочет больше мучать возлюбленного.
— Никуда, просто... Отвернулся, — чуть запинаясь проговаривает Руслан, наблюдая за тем, как Кашин смотрит в это злосчастное зеркало, после чего вновь на него пялится.
— Любишь смотреть на себя? Не знал, но думаю нам стоит попробовать, — сказав это, Даня младшего за бедра подхватывает и на живот укладывает, да так, чтобы тот в зеркало смотрел. Но он не хочет. Ему стыдно. Очень сильно стыдно. Рыжий с него скини стягивает, сразу вместе с боксерами, и тот совсем беззащитным кажется. Взгляд поднимать страшно, и зачем только этот зеркало сюда притащил...
Старший ягодицы мнет, чуть раздвигая половинки, пока Руслан лицом в подушку зарывается. Данила пока не настаивает на зрительном контакте, дает привыкнуть. Да и ему самому сейчас не до этого. Звонкий шлепок нарушает давящую тишину, от чего шатен брови хмурит. После данного действия руки исчезают и слышатся копошения.
— Я тут так подумал... А растяни себя сам, — внезапно предлагает Кашин, бутылек смазки в руках вертит и еще шире улыбается. Руса как током прошибает. Он голову поднимает и в замешательстве на старшего смотрит. А тот лишь лубрикант протягивает.
— Нет, нет, нет, Даня! — возражает Тушенцов, но на самом деле его никто не спрашивал. Это был приказ. А если это приказ Нила, значит он точно будет выполнен. У младшего внутри бушует буря. Ему стыдно. И ему это нравится. Теперь он молча вещь в свои руки перехватывает.
— Умница, — самодовольно произносит Даня, вещи с себя стягивать начинает, пока Руся смазку рассматривает.
А тот томить не собирается. Тело уже горит от возбуждения, хочется уже поскорее перейти к самому главному. По этому он выдавливает немного лубриканта на пальцы, и в нос ударяет резкий запах клубники. Растирает, дабы согреть хоть чуть чуть массу скользкую.
Встает на колени. Под ногами мягкий матрас. Впереди зеркало. Сзади любимый. В голове шум белый, все будто в тумане. Он руку одну на постель ставит, дабы равновесие удержать. Средний палец к колечку приставляет и входит по немного. Выдыхает шумно, голову роняет тут же.
Ему тяжко делать подобное перед парнем своим, но раз уж он хочет... Одному еще страшнее. Старший читает поведение Руслана, сзади приобнимает, за мочку уха прикусывает. Подбородок хватает и поднимает голову, так, чтобы тот видел на столько ахуенную картину.
— Кис, смотри на себя и голову не опускай больше. Уловил? — с легкой улыбкой проговаривает Кашин, лицо отпуская, да рукой по торсу поглаживать начинает. Шею без внимания не оставляет, даже не смотря на то, что там отметин ярких уже достаточно.
В Руслане тем временем первый палец уже намного легче двигается. Без неприятных ощущений конечно не обошлось, но цель оправдывает средства. Тушенцов старается в зеркало смотреть, да слишком некогда ему. Практически ничего не видно из за кристалликов на глазах.
У него проморгаться получается наконец-то и он видит перед собой очень возбуждающую картину. Он буквально трахает сам себя пальцами, пока сзади к нему прижимается любимый, осыпает его плечи поцелуями многочисленными, а руки его по бедрам чужим ползают. И все чувства вдвое сильнее ощущаются, возбуждение накрывает новой волной и теперь хочется поскорее закончить с растяжкой, дабы к самому главному приступить поскорее.
По этому он второй палец добавляет, внутрь толкаясь потихоньку. Живот неприятно сводит, ему больно, но он продолжает. Перешагивает через себя.
Все ради любимого. Из глаз вновь слезы текут, Данила замечает эти страдания и еще нежнее становится. На торс руки перекладывает, гладит. Слова нежные на ухо шепчет, пока младший скулит изредка.
Когда уже два пальца двигаются уверенно, Нил в свои руки все берет. За запястье хватает и темп свой задает, на что Руслан дышать шумно начинает.
Ему явно нравится, когда над ним доминируют. Сам дальше растягивается, пальцы раздвигает по чуть чуть и простату задевает случайно. Тем самым стон сам из себя звонкий выбивает и смущается сразу, голову опускает вновь, на постель смотрит.
А Даня решил пока его не мучить. И так тяжело парню. Только улыбается, да умиляется такому Руслану. Когда он не выебывается лишний раз.
Ему явно нравится доминировать. Он решает, что пора бы третий палец добавлять и помогает с этим. И все по новой, тихие маты, успокаивающие поцелуи, боль. Спустя несколько минут этих мучений парни понимают, что с растяжкой можно заканчивать, по этому шатен пальцы достает и о простынь их вытирает.
Внутри пустота неприятная ощущается. Тушенцов вновь в предвкушении. Все как будто в первый раз. Но сейчас он хотя бы знает чего ждать. Данила его в коленно-локтевую опускает, крупным членом вокруг сфинктера водить начинает. Дразнит специально, ждет реакции бурной, конечно же которую ему дают почти сразу.
Руслан бедрами вилять начинает в нетерпении, подставляться, лицом в подушку зарываясь. Но Нил не дает того, что младший так хочет.
— Попроси словами. И я вроде сказал в зеркало смотреть, — вполголоса произносит старший, наблюдая как Тушенцов голову поднимает недовольно, но как только отражение свое видит краснеет тут же.
— Даня, блять, — фыркает Рус — да трахни ты уже меня! — слишком громко произносит шатен, сам от себя того не ожидая. А Даня просьбу его выполняет, постепенно в нутро погружаясь до хлопка кожи о кожу. Младший стонет протяжно, глаза прикрывая.
Кашин двигается медленно, привыкнуть дает. Все же Руслан был не совсем подготовлен, от этого и у старшего перед глазами звездочки появляются. Слишком узко. Шатен шипит, лицом на постель падает. Поглаживания по спине немного успокаивают, в голове буря прекращается ненадолго, но боль от этого слабее не становится. Нужно время.
Спустя пару минут нижний привыкает. Ему даже жалко немного, эта боль была довольно приятной, но сейчас будет еще лучше. Он бедрами назад поддаваться начинает. Зеленый свет дает. А значит Даню уже не остановить. Движения становятся более резкими и глубокими. Темп увеличивается. Вздохи снизу учащаются, периодически заменяясь стонами сладкими.
Теперь уже голову опущенной держать не дают. Зря что-ли он его так укладывал? Рука на волосы темные опускается, хватает крепко, да наверх тянет резко.
— Кис, мне тебя самому держать? Могу устроить, — шипит Кашин.
— Блять, Дань больно! — восклицает младший, руками в постель упираясь. И вправду, такая хватка была не из лучших, но есть одно но.
— Ага, еще скажи что тебе не нравится, — с явной издевкой произносит рыжий. А ведь он прав. Руслан был конченным мазохистом. Слава богу к лезвию не прикасался. Это явно радовало старшего. А сейчас он явный кайф получал от такого обращения.
Волосы все же отпускают, Данила же не зверь. Но теперь он два запястья перехватывает, сжимает и на себя тянет. Естественно это дало более сильный толчок и немного другой угол. Головка члена проходит прямо по простате, от чего младший гортанно стонет, глаза закатывая. Теперь Нил будет только под этим углом входить.
Голова вновь кружиться начинает от переизбытка эмоций. Кашин грубее вбиваться начинает и Руслан кайфует. Мысли еле еле в кучу собирает и решается наконец-то выполнить просьбу старшего. Он фокусирует взгляд на своем отражении.
Первым приходит стыд. Ему стыдно за такого себя. От такого себя. По лбу стекает капелька пота, челка прилипла к лицу, руки заломаны за спиной и весь он такой... Откровенный что ли? Он сам не понимает. Вторым же приходит возбуждение от осознания ситуации. От такого сексуального Дани в зеркале.
Кашин отвлекается в зеркало, дабы на младшего посмотреть, а там шатен весь раскрасневшийся.
— Стыдно, да? Видишь какая ты шлюха, — Нил взгляд партнера на его тело устремляет, — течешь как сука прям. Ну вот не стыдно, кис?
— Стыдно, пожалуйста... Быстрее, — среди всей несуразицы у рыжего только это разобрать получается и он выполняет просьбу, а Руслан от такого обращения еще больше заводится. На себя смотрит и узел внизу живота еще больше затягивается. Разрядка совсем близко.
Данила уже сам на пределе, по этому буквально вдалбливает нижнего в кровать. Соседи явно не рады вновь слышать звонкие стоны, хоть и время еще не позднее. Руки давно затёкшие отпускает и одну на шею укладывает, придушивает с темпа не сбиваясь. Вторая на члене оказывается и тот начинает в такт рукой двигать. Это окончательно добивает шатена и он со звонким стоном кончает в кулак своему парню. Тело тут же обмякает, сил почти нет и ему позволяют на постель опуститься.
— Умничка—, шепчет парень и спустя несколько толчков Нил член достает и заканчивает младшему на спину с низким стоном. Оба устали. Оба хотят спать. Но нужно убрать это безобразие. Салфетки влажные достает и партнера бережно вытирает, после чего руки свои. Кидает младшему одежду разбросанную, шорты его находит в рюкзаке, сам белье с шортами натягивает и возлюбленному помогает. Одеялом его накрывает и рядом укладываются. Оба тупо отрубаются.
Руслану понравилось трахаться перед зеркалом.
***
Нил просыпается от того, что его трясти начинают. Голова немного болит от малого количества сна, но глаза все равно открыть приходится. Тяжелые веки поднимаются и первое, что тот видит это полумрак в комнате. Взглядом окно ищет, а там только светать начинает, небо голубеет постепенно. Далее он наконец-то останавливается на шатене, что сон его потревожил. Тот тоже помято выглядит, футболка на плечо спадает. А откуда у него вообще эта футболка? Вот черт, опять вещи у него тырит.
— Даня, пошли рассвет встречать, — шепчет Руслан и опять трясет старшего. Второй глаза открывает вновь и смотрит на него замучено. Тушенцов только улыбается в глаза голубые всматриваясь.
— Бля, кис, я так спать хочу. Именно сейчас хочешь? — тяжело вздохнув проговаривает Кашин, чуть на локти приподнявшись.
— Да, очень хочу, можем пиво там взять, у нас же осталось... — предлагает шатен и видит как Данила оживляется на данное предложение. Окончательно садится и глаза трет.
— Ладно, давай тогда фастом одевайся, а то уже светает, — отвечает рыжий, пока сам в ванную направляется. Все же надо умыться, а то этот то точно успел.
Тем временем Руслан джинсы свои находит, надевает медленно. Самого же в сон клонит, но внезапное желание точно выполнить надо. В шкаф Нила лезет и кофту серую берет. Тот явно против не будет.
Кашин в комнату заходит и собранного парня видит. Так же худи свое замечает. Глаза закатывает и цокает. Тушенцов это смешным находит. Оставляет старшего и идет к холодильнику. Берет несколько банок пива и в рюкзак их складывает. Думает еще что-то взять, но оставляет эту идею. К Дане возвращается, а тот уже из комнаты выходит. На нем тот самый красный костюм от Адидас, что всегда так нравился шатену.
***
Тяжелая дверь открывается и взору Данилы предстает розовеющее небо.
— Я же говорил тут открыто, — пропуская вперед, говорит Нил. Руслан пробегает и его холодом утренним обдает. Тело мурашками покрывает, а вид завораживает.
— Вау, как красиво... — вполголоса проговаривает шатен, проходя вдоль дома. Он был тут один раз. Был тут с Даней. Но эта встреча теперь другая. По этому младший смело вниз заглядывает, не опасаясь того, что его скинут.
— Ага. Вот там солнце встанет. Пошли сядем, — не дожидаясь ответа Данила на край крыши садится, ноги свесив, жестом руки Руслана к себе подзывает. А тот подходит и рядом спокойно усаживается. Еще прошлым летом он ни за что бы не сел так. Но теперь рядом любимый.
С любимым не страшно.
Небо еще больше в розовый окрашивается, с фиолетовым перемешиваясь. Редкие облака подсвечиваются, а всю атмосферу подчеркивает запах лета и легкий ветерок. Особенного шарма придают серые девятиэтажки.
Тушенцов пиво Нилу передает, свою эссу в руки берет, открывает, глоток делает и рядом где-то ставит. Рукой Даню приобнимает и голову на его плечо кладет. Если бы Руслан был котом, то точно бы замурлыкал.
Вот и солнце виднеется за горизонтом, внутри у парней трепет легкий, Кашин возлюбленного ближе прижимает и в лоб целует аккуратно, словно это кукла фарфоровая. А Тушенцов еще больше плавится.
— Знаешь, ты мне стал очень дорог за все это время. Русь, я тебя очень люблю и никогда не отпущу, — еле слышно проговорил Нил заглядывая прямо в душу.
— Я тоже...
В твоих глазах вижу свои глаза
YA LUBLYU TEBYA
