Конец истории

Она ушла из «Подиума». Все было правильно, но Миранде понадобились все ее силы, чтобы стоять в стороне и не мешать Андреа делать то, что должно. Видимо, случайно увидела, что вытворял Стивен тогда, когда пришел к ней в офис. Смотреть, как она мучает себя, как одновременно ждет внимания и прячет глаза, было невыносимо. Собственно, именно по этой причине, ей и пришлось положить конец этой неловкости. Миранда сжала губы и снова попыталась вчитаться в статью. Сегодня утром, когда она одевалась на работу, случайно наткнулась в гардеробной на ту розовую блузку — зря не убрала сразу подальше. Она так и не отдала ее в чистку, и на плече все еще оставались следы ее слез. Вздохнув, женщина отложила журнал, понимая, что не сможет в этот раз отмахнуться от мыслей и воспоминаний. Ей нравилась та девочка, да. Она быстро соображала, умела подстраиваться, отличалась ответственностью и исполнительностью, и при этом удивительно — не мешала. Со временем она стала отлично справляться, и была близка к названию незаменимой. Но держать ее на месте помощницы становилось бессмысленной тратой способностей. Ее следовало использовать по назначению, и эта хорошенькая головка была создана не для платков и шляпок, она должна была работать. Тогда Миранда предложила ей прочитать статью. Сначала развлекаясь, поручала ей редактуру несрочного материала, чтобы посмотреть, а потом отчитывала ассистентку в свое удовольствие. Это было частью их своеобразной игры, начавшейся с оценки одежды. Но, следует признать, что она и в редактуре быстро росла. Когда она смотрела на нее, ей нравилась мысль о «любимчиках». Ее дочери в этом учебном году были возмущены наличием у одного из учителей в школе откровенной любимицы. Конечно, потому что самим хотелось быть на ее месте, но это уже детали. Как бы изменилась работа офиса, если бы у главного редактора появился такой любимчик, если бы сотрудники поняли, что стать таковым вообще возможно. На эту роль Андреа подходила как никто другой. Смелая, тактичная, трудолюбивая, обучаемая. Со временем она бы стала очень компетентным сотрудником в содержательной части журнала, и заняла бы достойное место рядом с ней. Втроем с Найджелом они могли бы вывести журнал на совершенно новый уровень. Получив в читатели, кроме вездесущих модниц, умных выпускниц университетов. Андреа бы привлекла похожих на себя читателей. И первым шагом стало — поделиться своим утренним кофе. Все шло по ее плану, пока в тот день интерес не превратился черте во что, смешав и одновременно разрушив все. В какой-то момент спокойствие Андреа вдруг пошатнулось, она начала заикаться, запинаться, краснеть. Что-то явно происходило. А потом тот кофе и срыв… Миранда устало сняла очки, поведя головой, чтобы дужка плавно соскользнула с уха. Как горько она тогда плакала. Увидев ее, вжавшуюся в кафельную стену, Миранда сразу узнала отчаяние. Пожалуй, Андреа — единственная, кого бы она решила поддержать. Она плакала, умоляла, совсем не понимая, кто рядом. И когда Миранда почувствовала ее слезы сквозь промокшую ткань на плече, услышала отчаянный шепот, все сложилось — конечно, она плакала о любви. Любви к ней, к Миранде… это было неожиданно и одновременно правильно. Сокрушительно правильно. Это было недостающим звеном, объяснением всех причин. Только спустя некоторое время Миранда осмелилась задать и другой вопрос: только ли причины поступков Андреа это объясняло, может, чьи-то еще? Но то, как цепко руки девушки держали ее плечи, как она прижималась к ней лицом, ища утешения и защиты, забыть она не могла. Поэтому она не смогла стереть с блузки следы ее признания. Она должна была признать, Андреа поступила смело, оставшись честной, в первую очередь, перед самой собой, а вот ей придется жить с осознанием собственной нерешительности. Хотя, что она тогда могла предложить ей? Держать ее возле себя только потому, что она — будущее «Подиума», очевидное только одной Миранде? При этом мучая ее изо дня в день своим вниманием, в надежде, что она перерастет свою влюбленность? А хотела ли она, чтобы та переросла? Ей эгоистично хотелось оставить ее, хотелось продолжить все, что было, именно так, как было, хотелось, чтобы этого срыва не было. Но она почему-то не могла так поступить с девушкой. Не этим надо было платить за преданность и честность. И, безмолвно отпуская ее, Миранда изо всех сил верила, всей душой надеялась, что придет время, и Андреа вернется. Вернется к ней, в «Подиум». Ей нужно было время. Андреа должна была справиться со своим болезненным увлечением. Должна была справиться сама, без ее помощи. Это невмешательство и было единственным способом помочь. Но справиться — не значило в понимании Миранды забыть, ей хотелось… Миранда грустно улыбнулась и поправила челку, снова упавшую на глаза. Настал тот день, когда утром в приемной осталась только одна ассистентка. Это было частью работы, частью неизменного круговорота, повторяющейся цепи событий. Но вместе с тем стало пусто. Не было игры в оценку одежды, не было азарта невыполнимых поручений, некому было давать на вычитку статьи, разнося в пух и прах ее оценки. Ведь это нравилось им обеим. Теперь осталась одна работа. Но без Андреа ее любимой работы вдруг стало мало. И чем больше времени проходило, тем тяжелее становилось на сердце. Пустота не проходила, она ширилась сладко-соленым привкусом потери части себя. После ухода Стивена стало пусто и дома. Нет, она не хотела его вернуть. Они расстались очень спокойно. Он признался, что не должен был настаивать, а она — в том, что хотела бы остаться друзьями. Он охотно согласился на радость девочкам, которые с удовольствием проводили с ним время, таская его по разным ярмаркам и выпрашивая подарки. Их трогательная дружба всегда вызывала у нее улыбку. Женщина вздохнула и выключила стоящую рядом лампу, чтобы лучше было видно темную улицу. Пожалуй, впервые в жизни, она не могла точно сказать, что происходило. Она не понимала. Не могла понять, что именно случилось, и не могла избавиться от мыслей об этом. Младший, очарованный опытом, влюбился в более старшего. Учитель и ученик. Начальник и ассистент. Старо как мир, и ничего особенного в этом не было. Это случалось часто. Но именно в этом и была вся загвоздка! Это была не просто ассистентка, не очередная Эмили, которую можно было бы просто отпустить а ее Андреа, которая нужна была ей рядом с собой! И полюбила она не кого-то, а её. Как же это было сладко! Андреа заботилась о ней и всегда была рада ей. А Миранде было так тепло рядом с ней. Ее окрыляло присутствие этой девушки. Она ругала ее, острила, шутила, сваливала кучу поручений, порой придумывая их на ходу, ей нравилось видеть в этих темных глазах удивление, возмущение, а потом радость победы и удовлетворение от отличной работы, и Миранда была той, благодаря кому Андреа чувствовала свою победу, кто давал ей возможность реализации. Это сближало их. Ее грело, что каждый вечер Андреа появлялась в ее доме незаметной тенью, там, где была ее личная жизнь, куда допускались только близкие. И дома, на этой грани рабочего и личного она встречала Андреа, чтобы забрать Книгу. Конечно, только для этого. И то, что она стала с большим вниманием относиться к своей домашней одежде — совпадение. И, конечно, удивление и восхищение в темных глазах, не были целью этих нелепых переодеваний. Девушка ярко улыбалась, смущенно краснея, а Миранда все больше играла — жесты, взгляды, наклоны головы — все, чтобы она и дальше смотрела, чтобы не могла оторвать от нее взгляд, чтобы продолжала видеть только ее. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько живой. Миранда закрыла глаза и прижала пальцы к виску, унимая головную боль. Господи, ну кого она обманывает. Она и не хотела всего этого понимать. Гнала от себя эти мысли, которые расставляли все по своим местам, обличая проблему. - Мама?.. - Да, милая, — она вытерла щеку и протянула дочке руку, та сразу подошла и забралась на колени женщины. - Почему ты плачешь? — Кэролайн обняла маму, устроив острый подбородок на ее плече. - Потому что мне грустно, милая, — обманывать ее дочерей было занятием неблагодарным. Голубые глазки ее девочек следили за ней очень внимательно. — Это пройдет. — А мы пойдем завтра в парк? Завтра же воскресенье, мы покатаемся на велосипедах, которые подарил Стивен. Ты знаешь, там есть переключение скоростей, и еще… Миранда обняла дочку, не очень внимательно слушая. *** Выдалась невероятно напряженная неделя. И выйдя из редакции в воскресенье, Энди буквально выдохнула и немного обвиняюще оглянулась на здание, спустившись с крутого крыльца. Она то думала, что на любой другой работе не может быть также жарко как в «Подиуме». - Ха! Неделя в лучших традициях «Подиума», — произнесла она вслух и поспешила подальше отсюда. Несмотря ни на что, она сделала это! Написала статью, равной которой никогда еще не создавала. Правы были мудрецы, говорившие, что количество неизменно переходит в качество. Часы обдумывания, подбора лучших оборотов, десятки страниц черновиков, разложенных по ковру спальни — все это привело к странице текста, в которой она не хотела бы изменить ни слова. Энди посмотрела на листок в руке — она даже распечатала ее для себя, чтобы посидеть сейчас в парке и насладиться отличным днем, возможно, кофе и чтением. День действительно был чудесным — тучи, из которых еще вчера текли потоки воды, наконец, порвал ветер, позволяя яркому солнцу приласкать жителей огромного города. Ветер порывами носился между высотными зданиями, вспенивал листву деревьев и гнал тучи прочь с неба. Энди встряхнула волосами, улыбаясь, и свернула на авеню, ведущую к Центральному парку. Давно она там не была. Нет, у нее не было любимой скамейки или уголка здесь. Каждый раз она находила в этом огромном мире зелени что-то новое, не менее красивое, чем в предыдущий. Так и сейчас, наугад шагая по дорожкам, она вышла к воде. Поодаль стояли скамейки, на газоне сидели пары на пледах, играли дети разных возрастов. Энди оглянулась и особо не выбирая, направилась к скамьям. Но чем ближе она подходила, тем быстрее стучало сердце, тем сильнее волнение ватой закладывало голову, тем меньше она видела вокруг — только одного человека. Она сидела на скамье. В светлой свободной одежде — брюки, блузка, сверху удлиненный кардиган. Нога на ноге. Опираясь согнутой в локте рукой на спинку, откинувшись на нее. В другой руке книжка, страницы которой трепал ветер. На лице мягкая улыбка. Она закрыла глаза, когда порыв ветра спутал ее чуть отросшие серебристые волосы, слегка наклонила голову, пальцами согнутой руки погружаясь в волосы и откидывая их с лица. Она олицетворяла собой понятие расслабленного приятного отдыха. Рядом на скамье стояла сумка с едой, на спинку были небрежно брошены куртка и кофта — очевидно, девочки с ней. Сколько же времени прошло? Сколько она ее не видела? Ноги словно приросли к земле, не решаясь подойти к ней ближе, не желая тревожить, мешать и напоминать о себе. Медленно Энди развернулась и направилась в противоположную сторону, больше всего на свете сейчас желая подойти к ней. Увидеть узнавание во внимательных глазах. Побыть рядом с ней. Вспомнить ее. Ощутить аромат ее духов. Это все лишнее — она запахнула плотнее куртку, вдруг замерзнув. - Привет, Энди! — ей наперез выехал велосипед и резко затормозил, заставив остановиться, следом остановился второй. С огненно-рыжим хвостом, прямым взглядом серо-голубых глаз — Кэролайн, с распущенными волосами и мягкой улыбкой — Кэссиди. Обе сидели на велосипедах, опустив ногу на асфальт. Кэролайн вытянула шею, чтобы за спиной Энди увидеть мать, и быстро взглянула на сестру. - Привет, Кэролайн, — улыбнулась Энди. Девочкам всегда нравилось, когда их различали. — Привет, Кэссиди. - Почему ты не подошла к маме? — под взглядом таких знакомых глаз становилось неуютно. — Неужели ты не хочешь поговорить с ней? — О… нет, наверное, не стоит… — Энди снова почувствовала себя ассистенткой, не знающей, куда положить бесценный макет номера. - Идем, Каро. Зря тратишь время, — вторая покачала головой и спрыгнула с сиденья велосипеда. — Оставь ее в покое, пусть мама отдохнет. - Меня достало это ее настроение, Кэсс! Словно она забыла, куда шла! - Девочки, я думаю, это не лучшая идея. Я не напортачила, чтобы меня уволили, но и напоминать о себе… — Энди вздохнула, не зная, как объяснить. — Словом, там все сложно. Она постаралась улыбнуться, желая обратить все в шутку, но девочки одинаково смотрели на нее «неубежденным» взглядом, синхронно склонив голову набок. Как Миранда. - Мама грустила после твоего ухода, Энди, — такая знакомая, только более молодая пара глаз. — Вы, ее ассистентки, никогда не воспринимали нас всерьез, но и нам кое-что понятно. — Не сомневаюсь в этом, — Энди вздохнула и сунула листок со статьей в сумку, чтобы хоть чем-то занять руки. — Но мы с вашей мамой поговорили накануне и решили, что так будет лучше. - Каро, идем, еще покатаемся, скоро маме на встречу с юристами и Стивеном, — Кэссиди легонько пнула ногой заднее колесо велосипеда сестры. Энди встревожено вскинула голову. — С юристами? - Да, они собираются разводиться, — небрежно пожала плечами Кэролайн. - Тогда тем более не надо ее тревожить, пусть отдохнет… - Думаешь, когда она узнает, что ты была здесь и даже не поздоровалась, ей будет приятно? — Кэролайн обернулась к сестре, после чего повела велосипед дальше. Сестра последовала за ней. Странная вина заставила прикусить губу. Вина и… немного любопытство. Неужели это и для Миранды было не просто. Энди на секунду задумалась, а потом обернулась и быстро, чтобы не передумать, направилась к женщине, закрывшей глаза и подставившей сейчас лицо появившемуся солнцу. Однако Миранда почувствовала, что ее уединение нарушено и выпрямилась на скамье. Лицо тут же обрело серьезное выражение. - Андреа. - Добрый день, Миранда, — Энди напряженно застыла возле скамьи. — Могу я присесть? Вместо слов Миранда убрала одежду девочек и сумку, освобождая место бывшей ассистентке. Пели птицы, издалека слышались детские голоса, и ветер, гуляющий над парком, шуршал листвой. А Энди совсем не знала, что сказать или с чего начать. - Как Вы… как Ваши дела? Я случайно проходила мимо… только с работы… Предложение получилось так себе, и Энди мысленно дала себе подзатыльник, но Миранда усмехнулась, опуская взгляд к рукам, держащим на коленях книжку. - Делаете головокружительную карьеру, пропадая по выходным на работе? Видимо, не «Подиум» был виноват в отсутствии свободного времени. Пришла очередь Энди улыбнуться, умение видеть суть Миранду никогда не подводило. - Нуу, я могу перефразировать — я многому научилась у Вас в «Подиуме», — улыбаясь, она повернула голову и увидела уголок улыбки женщины, которая по-прежнему не смотрела на нее. Повисла неудобная пауза. И Энди не знала, как ее прекратить — она слишком хорошо помнила причину, по которой ей пришлось покинуть Миранду. То есть «Подиум». И вряд ли Миранда забыла эту самую причину. Или наоборот забыла как незначительную глупость? Или не забыла, раз грустила по словам девочек? — Всё так изменилось, правда? — слова вырвались сами собой. Миранда негромко вздохнула. — Рада, раз изменилось всё, — словно эхом повторила она и снова замолчала. Энди прикусила губу, а Миранда слегка повернула к ней голову, не совсем, скорее, чтобы оценить джинсы, которые она надела сегодня. Но вот она вскинула руку, знакомым жестом посмотрев на часы, и Энди испугалась, что она вот-вот уйдет. — Не знала, что Вы разводитесь, — а когда она нервничала, она несла чушь. Вот и сейчас наградила себя очередным мысленным подзатыльником. На этот раз женщина посмотрела ей прямо в глаза. - Откуда это известно? — и тут же покачала головой, вздыхая. — Я и забыла, что Вы сейчас — газетчик, один из тех, кто улавливает новости из воздуха. — Да нет, мне… на самом деле девочки сказали, я их встретила неподалеку, — она попыталась улыбнуться, понимая, что тонет все неотвратимее, и на нормальный разговор надежды уже почти нет. — А. И снова тишина. Не тяжелая, но печальная. Между ними словно было что-то грустное, что не позволяло в полной мере порадоваться неожиданной встрече, ведь она рада была ее увидеть, действительно, рада. И, что скрывать, она хотела ее встретить. Бесчисленное количество раз, гуляя, она надеялась на встречу. А сегодня это получилось случайно. - Миранда… - Андреа, не надо придумывать предлоги для светского разговора. Думаю, нам с Вами есть, о чем помолчать. И это… приемлемо. Она была права. Во всем, как всегда. Энди с благодарностью вспомнила, как женщина вела себя тогда в офисе, безупречно тактично. Как предложила ей самой выбрать, как отпустила и дала хорошую рекомендацию, без единого намека на невыносимость и стервозность характера, которые ей всегда приписывали. И в этот момент сидеть рядом с ней молча вдруг стало очень приятно. Они были рядом. Как никогда близко. Энди опустила голову, мягко улыбаясь. — Вы по-прежнему невероятно красивы… Это останется неизменным. Миранда долго молчала. — Да, мы разводимся. - Но? - Это с самого начала было не совсем правильно. Он решил освободить меня для работы и девочек. Хотя их он многому научил, они теперь играют в шахматы. Энди в смятении повернулась к женщине. Но ведь Стивен был причиной ее побега, Стивен и отношение Миранды к нему. А теперь она говорит, что это было неправильным? С самого начала? Значит, теперь она свободна?.. Или? В голове все заволокло туманом. Миранда тоже медленно повернула голову к девушке и улыбнулась уголками губ. — Вы сожалеете? — Энди понимала, что переступает грань, что так нельзя, но она должна была услышать ответ, просто не сможет дышать без этого. - Это неприятно, но нет, не сожалею. Как не сожалеет о проведенном вместе времени — повисло несказанным в воздухе. И Энди выдохнула. - Нам пора возвращаться к привычным ролям, Андреа, — Миранда поднялась, и девочки тут же оказались рядом, спускаясь с велосипедов. — Надеюсь, Ваша работа по выходным принесет плоды. Девочки забрали одежду и сумку, и не прошло и минуты, как они втроем уже шли прочь от скамьи, возле которой все еще стояла растерянная Энди. Бессонные ночи не помогали придумать, что делать и имеет ли право она это делать. Подумать только — она хочет ухаживать за Мирандой! Предыдущее ухаживание ей не переплюнуть никогда. И это удручало. Ей хотелось верить, что Миранда, имея почти все, смотрит все же не на внешнее, но внешность была ее работой, миром, в котором она жила! И этот внутренний монолог, раз за разом приходящий в тупик, заставлял биться головой о стену. Новость о разводе Снежной королевы разлетелась по газетам через неделю, газетчики сходили с ума, изощряясь в остроумии и придумывая все более колкие метафоры. А следующий номер поведал трогательную историю о каком-то молодом магнате-наследнике, флиртующем с Мирандой на очередном банкете. Она была там, на том приеме, и видела, как он обольстительно улыбался, и как она благосклонно принимала знаки его внимания. Она тогда даже не поздоровалась, уйдя домой почти в бешенстве. И именно это положило конец сомнениям Энди. Раз другие могут, почему она молчит. Она уговаривала себя, что Кэролайн не придумала ту фразу «мама грустила». Но что, ради всего святого, могла сделать она?! Однажды утром она поехала к знакомому дому на 73-улице еще затемно и положила на порог дома красную розу. А сама присела на скамейку неподалеку за кустом резко пахнущего олеандра. Это было очень глупо, бестолково и даже безмозгло. И ничего лучшего она пока не придумала, да. И да, она не знала, как Миранда, даже если она заметит цветок, должна понять, от кого он. Но… ей почему-то это показалось романтичным, хоть и… Миранда вышла из дома и остановилась на пороге, глядя под ноги. Энди вся превратилась во внимание. К сожалению, ей было плохо видно ее лицо. Женщина подняла цветок и поднесла к лицу, обернулась к дому, закрыла за собой дверь и села в машину, увозя розу с собой. Энди обхватила себя руками, расплывшись в самой счастливой улыбке. Она хотела верить в лучшее. Разыгравшееся сердце, вспомнившее, встрепенувшееся, не позволяло долго спать, давало силы и вдохновение работать, поднимало настроение, радостно билось и замирало от знания, что есть Миранда. И это чувство, которое дремало все это время где-то внутри, вдруг напоминло о себе, превращая Энди снова в ту влюбленную в мир девушку. Через какое-то время Энди повторила свою выходку с розой — ведь это даст шанс увидеть ее, пусть и издалека. Также рано утром она приехала на такси и как можно тише поднялась по лестнице крыльца, чтобы опустить розу. На этот раз розовую или желто-розовую? «Цвета утренней зари», как говорила мама. Поцеловав бутон, она положила цветок на порог, не переставая улыбаться. Ей так нравилась эта маленькая шалость. — Не спится? Очень знакомый голос. Энди в ужасе оглянулась, но никого не увидела. И тогда она подняла голову — на втором этаже, на одном из трех маленьких балконов, обнесенных кованной балюстрадой, стояла Миранда, опираясь о стену. Она поманила ее рукой и скрылась в доме. Вскоре дверь открылась. - Миранда, я… — Энди чувствовала себя пойманной будто за воровством, в смущении и тревоге она отвела взгляд. Женщина жестом остановила ее, подняла с порога цветок, и только потом пропустила в дом. - Кофе? Она прошла за хозяйкой до гостиной, стараясь не смотреть на ее спину, обтянутую розовой атласной блузкой, и как всегда тонкую талию, подчеркнутую темно-серой юбкой... Она неловко присела на диван в ожидании. Через широкие двери Энди видела ее, не могла не смотреть. Невероятное зрелище — Миранда Пристли, готовящая ей кофе. — Вы заставили меня долго ждать на балконе, — она поставила чашку кофе на журнальный столик перед девушкой и села на диван рядом. — Красивые цветы, спасибо. Энди снова взглянула в сторону кухни — на столе в узкой вазе стояла принесенная роза. - Миранда, я… — снова начала Энди, но остановилась и посмотрела на наблюдающую за ней женщину. И вдруг внимание привлекло пятно на блузке, точнее несколько мелких пятнышек на плече. Шокированная догадкой, она подняла взгляд к лицу улыбающейся женщины. Это была та самая блузка, плечо которой она закапала своими слезами, когда плакала тогда в отчаянии. И Миранда специально ее надела. — Миранда? — На самом деле, я надеюсь, что кое-что все же осталось неизменным. Энди прикусила губу и закрыла на мгновение глаза, сейчас наполненные счастьем до краев, а потом подвинулась к женщине ближе и коснулась пальцами пятен на плече блузки. Ее признание. -Это не могло измениться. Она опустила голову, снова упираясь лбом в ее плечо, и Миранда обняла ее, скользнула ладонью вверх по шее, прижимая к себе ближе. *** Встреча в парке подарила передышку в непрекращающейся череде болезненных мыслей. Передышку и только. Андреа, увлеченная новой работой, говорила об изменениях, это было правильно и объяснимо. И оставалось только насладиться несколькими минутами в тишине рядом с ней. Без никому не нужных светских бесед о погоде и природе, без извинений, сожалений и, увы, устаревших признаний, омрачающих настроение. Светлая грусть — так это называется, кажется. Положение спасло закончившееся время их с девочками прогулки. И шагая домой, она готова была уронить слезы. Но появившаяся в один из обычных дней роза на пороге дома была едва ли не самым приятным подарком в ее жизни. Сомнений не было, она знала только одного человека, кто оказал бы скромный, ненавязчивый знак внимания, при этом громко не назвав себя. Совсем не сразу, но она поймала ее. И не собиралась больше отпускать. Вот только как она оказалась здесь? На дешевой старенькой кровати, ужасно неудобном матрасе, под тонким шерстяным одеялком. В своем то шелковом пеньюаре. Край одеяла приподнялся, и сразу стало теплее — Андреа вернулась. Теперь можно было обнять ее покрепче, устроить на ее груди голову и, наконец, уснуть. Но у этой девчонки были свои планы на нее. Впрочем, как всегда. - Миранда? Но ты ведь понимаешь, что я не смогу так ухаживать за тобой? — прошептала она то ли возмущенно, то ли огорченно. Женщина проигнорировала вопрос. — Я знаю, что ты не спишь! Поговори со мной, пожалуйста… - Как «так», Андреа? — как можно более сонно также прошептала она. Ей безумно нравилась эта привычка разговаривать ночью перед сном, но она изо всех сил это скрывала. - Ну… розы миллионами, и Флоренция… Если бы она только знала. - Что еще Эмили наболтала? — Миранда открыла глаза, вспоминая тот душный концертный зал, ресторан, отель, утренний самолет. — Но ведь это правда? — девушка бесцеремонно заглянула в лицо Миранды, и теперь уже точно знала, что она не спит. — Не каждый может устроить такое. - Да. Со стороны Эмили все так и выглядело, не сомневаюсь, — она снова вздохнула и поцеловала девушку через рубашку. — Подчеркнуто дорого. Высокооплачиваемо. В чем прелесть ездить по старейшему городу Европы в машине? Обсуждать в величественном музее высокопоставленных гостей, с которыми полезно познакомиться. Говорить после чудесной оперы о курсах валюты с ничего не понимающими толстяками, пришедшими сюда, потому что это модно. Она помолчала и повернулась на спину, выпуская девушку из объятий. - Все с таким напряжением наблюдали за его попытками ухаживать, осуждали меня. Говорили, что я набиваю цену, что прошу невыполнимого, а он, настоящий рыцарь, придумывает все новые способы покорить мое сердце. Будто от одного факта ухаживания, я должна была упасть в его объятия. Он хороший человек, но мне не хотелось даже разговаривать с ним. Господи, да о чем? Поэтому никаких отношений и не было очень долгое время. И да, Андреа, во Флоренции спал он в другом номере. Андреа приподнялась на локте, внимательно слушая. - Так что твоя ревность совершенно напрасна. Тебе не надо было меня соблазнять или уговаривать, — она подвинулась, устраивая голову на груди девушки. — И Флоренция мне от тебя не нужна. Только если туда хочешь ты. Но если и правда хочешь, давай съездим. Погуляем, послушаем концерт оперных арий… — А на обратном пути промокнем под дождем… — подхватила она. — Ты позволишь держать тебя за руку? А то сиреневое платье наденешь для меня? А потом, после прогулки и пиццы, я буду целовать тебя всю ночь. А на рассвете, когда будут петь птицы, снова пойдем гулять — только чтобы снова держать тебя за руку. Драгоценную тебя. Мою тебя… так ведь? Андреа переплела их пальцы под одеялом, а Миранда слушала эти простые желания и простые слова. Ни один миллионер, банкир или кем они там были, не стал бы говорить такого, не снизошел бы. Такие простые слова, обещающие нечто совсем иное, чего хотелось и еще ею не зналось, могла произнести только Андреа. Сколько любви в них было, сколько искреннего желания быть с ней. Стивен мог часами объясняться в нежных чувствах, но никогда его слова так не трогали. Этой девушке так нравилось слышать, что Миранда принадлежала ей, при этом было чем-то само собой разумеющимся, что сама она, молодая, красивая, талантливая, вся без остатка, принадлежала Миранде. - Так. Твою меня. Что ж, значит, опять Флоренция. И пусть Эмили лично займется всеми билетами и организацией. Повод подумать о совпадениях и меньше болтать.