Welcome To The F*cking Hell / Добро пожаловать в ё*аный Ад

5

Give It Up — KC & The Sunshine Band

      Перед ними возвышался величественный Хогвартс.       Драко и забыл уже, какой замок был гигантский. Его шпили врезались в облака, колонны, украшенные статуями крылатых вепрей, покрылись плющом и тянулись вверх.       Гермиона сжала руку Драко, он увидел застывшие в её больших красивых глазах слёзы и послал ей широкую улыбку. Драко до сих пор не мог поверить, что они добрались до школы. Глубоко вздохнув, Гермиона кивнула и вошла в ворота.       Замок выглядел необитаемым. Повсюду валялись пожелтевшие пергаменты, ступени заросли зеленеющей травой, лозы плюща обвивали перила большой лестницы, но дух волшебства никуда не делся. Драко всё так же ощущал присутствие магии в этом огромном строении, прямо как тогда, когда впервые ступил на каменный пол Хогвартса.       Портреты застыли навечно, рыцарские доспехи покрылись ржавчиной и покорёжились, а статуи великих волшебников и волшебниц стояли недвижимы, но ребята проходили мимо них и всё равно чувствовали приятное тепло ностальгии в груди. Нотт травил истории, связанные с годами учёбы, заставляя друзей расплываться в улыбках.       Они добрались до гриффиндорской башни. Портрет Полной Дамы висел на одной петле, так что проход оказался открыт.       — Никогда не был в вашей гостиной, — отметил Малфой, протискиваясь сквозь дыру.       — А я в вашей, — Гермиона улыбнулась ему и огляделась.       — Ну как? Всё на месте? — спросил Нотт, вновь надевая свой цилиндр.       Грейнджер окинула взором потёртые гобелены в гриффиндорских цветах, покосившиеся столы и стулья, диваны и кресла у камина и кивнула. Она направилась к лестнице, ведущей в спальни. Когда Драко последовал за ней, ступени пропустили его, и он с грустью вспомнил о том, как их магические свойства мешали ему, когда на третьем курсе они с Ноттом и Забини пытались пробраться к девчонкам ночью, чтобы подшутить.       Гермиона толкнула дверь и вошла в спальню. Грейнджер остановилась у кровати, стоящей у окна, и опустилась на неё, осматривая полог. В её глазах застыли слёзы, но на лице сияла улыбка.       — Здесь почти ничего не изменилось, — сказала Грейнджер.       — И мы наконец-то сможем поспать в нормальных кроватях! — воскликнула Пэнси и свалилась на соседнюю постель. — Я устала так, будто таскала соплохвостов.       — Тут довольно миленько, — прокомментировала Астория, оглядывая шкафы и полочки в поисках девчачьих приблуд.       — Есть хочется, — Забини ещё три дня назад доел свой последний протеиновый батончик и переживал, что мышцы сдуются без поддержки. — Пойдём на кухню, может, там что осталось.       По пути вниз им не повстречалось ни одной живой души: ни призраков, ни животных, ни даже крыс, что показалось Драко странным. При всём обилии зелени, тут должны были появиться как минимум грызуны.       — Потом к нам зарулим, — Пэнси кивнула в ответвление коридоров, которые вели к спальням Слизерина. — Там должна была сохраниться моя заначка.       — С чем? — спросил Драко.       — С какао, — закатила глаза Паркинсон. Малфой недоумённо на неё посмотрел, и Пэнс дала ему подзатыльник. — С огневиски, конечно, Мерлин, Драко. Хочу напиться как следует напоследок.       — Святое дело, — поддакнул Нотт.       Натюрморт с грушей, которую нужно было пощекотать, чтобы открылся проход на кухню, лежал рядом с проёмом, поэтому компания беспрепятственно вошла внутрь.       Длинные столы покрывал толстый слой пыли, да и в целом помещение выглядело таким же опустевшим, как и остальной замок. Компания разбрелась по разным углам в поисках припасов.       Всё, что им удалось тут найти, просроченный тыквенный сок и пара заплесневелых кусочков пирога с патокой. Желудок Драко скрутило от голода, он печально вздохнул и предложил пойти поохотиться, раз им не удалось разжиться нормальной едой в школе.       Запретный лес больше не выглядел таинственным и загадочным, превратившись в простую заросшую кустами и лианами чащу. Малфой помог Гермионе расставить ловушки, пока ребята разводили костёр возле пустующей хижины Хагрида.       — Ну вот, осталось ждать, — произнёс Драко, отряхивая руки.       Он выпрямился и бросил взгляд в глубь леса, и там, среди деревьев, он заметил что-то белое. Его сердце совершило кульбит. Неужели это то, о чём он думает?       — Жди здесь, — сказал он Гермионе и осторожно начал пробираться туда, где мелькнула светлая грива.       Запустив руку в рюкзак, он вытащил своё любимое розовое с блёстками оружие, приносящее удачу, и, хищно усмехнувшись, замер за стволом огромного дерева.       Да, это был единорог. От него исходило серебристое свечение, зверь тряхнул гривой, и из неё посыпались блестючки. Драко подумал, что они могут пригодиться Астории, она любила всё сияющее.       Сжав покрепче дилдо, Малфой осторожно подбирался к единорогу сзади. Наверное, со стороны смотрелось так, будто он собирался отстрапонить коня, мелькнула в голове мысль. Волшебное существо, видимо, почуяло опасность для своей задницы и, встрепенувшись, развернулось.       Драко застыл, а единорог, напротив, встал на дыбы, затем направил свой сияющий рог прямо на грудь Малфоя и рванул вперёд. Опешив, Драко не сразу понял, что сейчас может произойти, и в последнюю секунду умудрился отскочить.       Его руки опустели, и Малфой растерянно посмотрел на зверя. Волшебное существо, брыкаясь и фыркая, пыталось стряхнуть со своего рожьего достоинства розовый дилдак.       — Это что, единорог?! — послышался сзади голос Пэнси.       — Похоже на писерога, — оглянувшись, Драко увидел Асторию, выходящую из-за деревьев.       — Тогда уж членорог, детка, — Нотт, зажав травинку, опёрся на ствол дуба.       Драко заметил Гермиону, которая как раз выпутывалась из кустов, вцепившихся в её толстовку, а затем она посмотрела на поляну и увидела существо с членом во лбу. Её лицо вытянулось, но следом на нём появилось понимание, и Грейнджер направила восхищённый взгляд на Малфоя. Он тут же выпятил грудь, раздуваясь от гордости. Он обещал — он выполнил! Настоящий мужчина!       — Дракочка! — закричала Тори, указывая на другую сторону поляны.       Позади раздался топот копыт, и Малфой обернулся. Теперь розовым членом угрожали ему. Драко приготовился отпрыгнуть в сторону, как в тот же миг за деревьями послышался жуткий треск, а в следом из-за ствола огромного многовекового дуба выскочило нечто пушистое и рыжее размером со слона и навалилось всем телом на единорога.       Малфой застыл, в шоке уставившись на зрелище.       — Гл… Глотик?!       Грейнджер метнулась мимо Драко и подбежала к существу. Рыжее недоразумение оторвало плоскую морду от шеи дилдо-коня и направило огненные глаза на Гермиону. Огромный хвост вильнул из стороны в сторону, отчего деревья закачались, и животное принюхалось.       — Мяу?       — Глотик! — Грейнджер радостно подпрыгнула и бросилась на шею кота, зарываясь в его плотную рыжую шерсть. — Поверить не могу, что это ты!       — Мр-р-мяу! — подтвердил Живоглот и принялся облизывать лицо Гермионы.       Драко скривился. Фу, ему же потом целовать её, что этот кот себе позволяет! Но Гермиона счастливо болтала с котом о том, как она скучала, а он опрокинулся на спину и подставил толстое пузо для почесушек. Грейнджер, заливаясь смехом, взобралась на животное и запустила пальцы в его шерсть.       — А-ху-еть, — констатировал Нотт.       — Уродства стало примерно в сто раз больше, — на лице Паркинсон было выражение, будто она увидела таракана в супе.       — Его по морде так ударили? — пробасил Забини. — Почему она такая плоская?       — Это такая порода, — пояснила Гермиона, спустившись обратно на землю. Она бросила взгляд на Драко и подбежала к нему, бросаясь в объятия. — Ты добыл единорога для меня!       — Да! — Малфой приосанился. — Я добытчик!       — Вот и свежуй его, добытчик, — хмыкнула Паркинсон.       Малфой сдулся и посмотрел на Гермиону, та всё поняла и, тепло усмехнувшись, кивнула. У Драко всё ещё были проблемы с разделыванием тушек. Он поцеловал её в лоб и довольно вздохнул.

1

      Живоглот приносил им тушки добытых зверьков, так что недостатка в еде не было. Единорог оказался самым поганым из всего, что им доводилось пробовать, так что Гермиона разочарованно вздыхала, сообщая всем о том, что думала, что уж эти животные должны быть на вкус как сама амброзия, подаренная богами. Белоснежную лошадь в итоге доел кот Грейнджер, Драко показалось, что тому плевать, что класть в рот.       Последние дни проходили в спокойствии. Они бродили по замку, исследовали гостиные других факультетов, общались, а по вечерам собирались у большого костра, наслаждаясь теплом закатного солнца и нагретого воздуха.       Живоглот таскался везде за Грейнджер, не давая им остаться наедине, и Малфой недовольно ворчал. Радовало одно — животное не могло просунуть свою жирную тушку внутрь спален. Но там их доставал опоссум. Он садился на кровать напротив них и пристально наблюдал за каждым действием, отчего Гермиона смущалась, но у неё рука не поднималась выгнать бедное создание.       Проходя однажды по пятому этажу, Малфой кое-что вспомнил и целых два дня занимался приготовлением сюрприза для Гермионы. Когда всё было готово, Драко удовлетворённо закрыл за собой дверь и отправился на поиски возлюбленной.       Грейнджер, конечно же, оказалась в библиотеке. Она часто бродила среди полок, погружаясь в воспоминания, и Малфой ей не мешал, он и сам любил ходить по подземельям и доставать из памяти хорошие моменты прошлого.       — Надеюсь, у тебя есть разрешение на посещение Запретной секции, Грейнджер, — лениво протянул он, опираясь плечом о высокий стеллаж, как сделал бы много лет назад. — Иначе мне придётся доложить.       Гермиона удивлённо повернулась к нему и поставила фолиант обратно на полку.       — О, вот как, Малфой, — она смерила его презрительным взглядом и сложила руки на груди. — И кому же ты доложишь? Своему папочке?       — Я пожалуюсь профессору Амбридж, Грейнджер, — скучающе произнёс он. — Ты забыла, что я в Инспекционной дружине?       Драко постучал по значку, который нашёл недавно в подземельях. Грейнджер поджала губы и сделала шаг к нему. Малфой выпрямился и тоже переставил ногу вперёд, приближаясь к ней.       — Боюсь тебя разочаровать, но профессор Амбридж занята более важными делами, чтобы выслушивать жалобы сопливых школьников.       — Это какими же? — притворно удивился Драко.       Они постепенно сокращали расстояние, пока не оказались совсем близко друг к другу. Малфой сдержал улыбку и вдохнул аромат Гермионы.       — Видишь ли, она создала клуб БДСМ и теперь шлёпает по задницам кентавров, которые в восторге от своей Госпожи.       Драко не выдержал и тихо рассмеялся, обвивая руки вокруг талии Грейнджер. Гермиона уткнулась ему в шею носом и сцепила ладони на его спине.       — Кажется, всё это было в какой-то другой жизни, — сказала она.       Малфой закрыл глаза и слушал её дыхание. Так и есть. Возвращение в Хогвартс оказалось не только приятным, но и немного болезненным. Каждый кирпичик напоминал о том, что у них было раньше.       Драко провёл носом по волосам Гермионы и отстранился, чтобы заглянуть в её глаза.       — Я хочу тебе кое-что показать.       Грейнджер с любопытством посмотрела на него и кивнула. Взяв её за руку, Драко повёл Гермиону к особому месту.       Когда Малфой открыл для неё дверь, Гермиона охнула и остановилась как вкопанная.       — Ванная старост?       Её глаза быстро обежали помещение. Чистые окна, застывшая русалка на витраже, ни пылинки вокруг, но что самое главное — горячая, исходящая паром вода в небольшом бассейне. Драко закрыл за ними створку, повернулся к Гермионе и положил руки в карманы.       — Я убрал здесь всё, ребята помогли нагреть воду и постирать полотенца, — он направил на Грейнджер мягкий взгляд. — Я хотел, чтобы ты на минуту оказалась в нормальном мире, где ничего не разрушено и… Эй, ты что?       Губы Гермионы дрогнули, и, всхлипнув, она закрыла лицо руками. Драко осторожно отнял её ладони и убрал слезинку с щеки. Грейнджер устроилась в его объятиях и шмыгала носом.       — Я расстроил тебя? — раздосадованно спросил Драко.       — Нет! Ты… — Гермиона крепко обняла его. — Я уже почти не помню, когда нормально мылась. Не с помощью ковшика или в реке, — усмехнулась она, вытирая влагу с глаз.       Грейнджер ещё раз огляделась и довольно выдохнула.       — Спасибо. Я словно вернулась в прошлое. Здесь всё именно так, как я запомнила.       Малфой улыбнулся и подтолкнул её аккуратно в спину, предлагая насладиться его стараниями. Если вода остынет, Пэнси прибьёт его. Паркинсон кипятила её несколько часов, чтобы подогреть полную ванну до идеальной температуры, и при этом постоянно ворчала, что делает это даже не для себя любимой.       Гермиона стянула толстовку и отбросила её в угол. Туда же полетели остальные вещи. Драко отвёл взгляд в сторону, чтобы не смущать её. Через мгновение послышались плеск и стон, полный удовольствия.       — Ты долго собираешься там стоять?       Малфой резко повернулся к Грейнджер. Она, ухмыляясь, поманила его пальцем.       — Я не собираюсь плавать тут одна, по-моему, здесь места достаточно для двоих.       Против его воли на лице расплылась довольная улыбка. Он хотел, чтобы Гермиона сама решила, хочет ли она, чтобы Драко присоединился к ней. И если бы Грейнджер попросила его покинуть комнату, он бы ни секунды не колебался. Потому что в первую очередь это был подарок ей.       Малфой стянул с себя одежду и плавно опустился в горячую воду. Тело тут же расслабилось, и мышцы перестали ныть. Он подплыл к Гермионе и притянул её к себе. Обвив ногами его талию, Грейнджер поцеловала его и прижалась к Драко.       Они использовали все баночки с гелями и шампунями, которые смогла отыскать Астория, весело плескались, оглушая хохотом большое помещение, а после любили друг друга, осознавая, что это их последний раз, ведь до финала осталось совсем немного времени и нужно успеть насладиться тем, что дала им жизнь.       Драко медленно скользил внутри Грейнджер, вбирая губами её кожу, оставляя на ней розоватые пятна. Они никуда не торопились, позволяя себе раствориться в ощущениях. Гермиона нежно гладила его по плечам и мокрым волосам, прижимаясь ближе к нему, будто хотела слиться с ним в одно целое. Драко смешивал их дыхание, припадая к губам Гермионы, и ловил каждый стон, что вырывался из её рта. Он чувствовал, как его наполняет любовь, и шептал об этом Гермионе, получая в ответ то же самое.       Когда вода остыла, они долго лежали на расстеленных полотенцах и молча изучали друг друга. Гермиона обводила подушечками пальцев шрамы Драко, а он, в свою очередь, проложил дорожку из поцелуев от её мизинца до макушки. Малфой запоминал каждую деталь и изгиб её тела, наполняя себя Гермионой до краёв. Теперь Драко даже с закрытыми глазами мог найти на ней созвездие из родинок и сказать, сколько веснушек находится на аккуратном красивом носике.       Это была их ночь.       Последняя ночь перед концом света.

0

Explode! — Mother Mother

      Когда небо за окнами посерело, они позавтракали в тишине, затем Драко помог Гермионе надеть чистые вещи, и они поднялись на Астрономическую башню. Там уже сидели в обнимку Теодор с Пэнси и Блейз с Асторией. Все четверо лишь тепло улыбнулись им и вернулись к созерцанию далёких всполохов на горизонте.       Пузыри аномалий взрывались каждую секунду, озаряя небо разноцветным буйством. Будто миллиарды мощных фейерверков были запущены одновременно сумасшедшими пироманами. Это была смертельная красота.       Живоглот, мяукнув, ткнулся огромным носом в ладонь Гермионы и лёг на каменный пол. Грейнджер забралась на своего кота и помогла Драко усесться рядом. Опоссум тут же вскарабкался к ним и, образовав для себя уютное гнёздышко в мягкой шерсти, свернулся калачиком. Сегодня им не нужно было слов, чтобы понимать друг друга.       Малфой обнял Гермиону, устремил взор на горизонт и размышлял о том, что никогда не думал, что их смерть будет такой красивой, похожей больше на яркий фестиваль красок, чем на чёрную тьму.       Вспышки становились всё ближе, а воздух горячее, мимо них то и дело проплывали ошмётки пузырей, будто разорванные ленты, и вскоре небо стало напоминать бензиновую лужу. Из-под земли били белоснежные искры магии, врезаясь в облака. Хогсмид внизу уже превратился в разноцветные руины, дома поглотили разверзнутые недра, от которых трещины расползались по всей округе.       Драко уже давно не смотрел на взрывающийся мир вокруг, все, что было важно, находилось сейчас перед ним. Лицо Гермионы, озаренное всполохами, и глаза, сияющие ярче тысячи взрывов.       Он накрыл ее губы своими, запуская пальцы в каштановые кудри. Когда их последний поцелуй прервался, Драко прижался своим лбом к ее и, глядя в ставшие такими родными радужки цвета янтаря, пожелал умереть с ее именем на устах.       И Малфой прошептал:       — Я люблю тебя, Гермиона       И Грейнджер ответила:       — Я люблю тебя, Драко.       И миру наступил…

КОНЕЦ.