Сделай мне больно (я красивая в твоих руках)

      Чиаки Нанами — первая, кто протягивает Микан руку.       Нанами смотрит на нее так, словно Цумики не уродлива. Словно от одного взгляда на Цумики не хочется блевать, словно Цумики не мерзкое, гадкое создание, годное только для использования, словно Цумики на самом деле человек.       Это заставляет Микан рыдать. Чем она заслужила подобное? Почему Нанами такая милая с ней?       Нет. Чиаки милая не только с ней. Чиаки по каким-то неясным причинам относится хорошо абсолютно ко всем. Даже к такому убожеству, как Микан.       Нанами просто… Хороший человек.       И это так странно.       Микан никогда не думала, что люди могут быть хорошими.       Но Нанами была такой. Светлой. Чистой. Любящей. Ее доброта подкупала.       Чиаки была похожа на солнце. Разумеется, что Цумики хотелось погреться в ее лучах как можно дольше.       И она не знает, почему ей вдруг так повезло, не знает, чем это заслужила, но солнце 77-го класса всегда обращала на нее свой взор.       Нанами смотрела на нее, говорила с ней. Когда это случалось, Микан чувствовала себя самой счастливой в мире. И вправду как «под солнцем».       Тем не менее, когда долгое время находишься под солнцем, есть шанс получить солнечный удар.       Нанами была слишком чистой, слишком невинной, и Микан не могла не чувствовать себя неловко рядом с ней.       Хорошее обращение надо было заслужить. Но Чиаки не требовала вообще ничего от Микан. И это странно. Это так странно, что даже пугает.       Чиаки улыбается ей, и почему-то это ломает Микан сильнее, чем грубые слова и удары.       Микан не привыкла к любви.       Тепло Чиаки казалось обжигающим, объятия длинных тонких рук душили похлеще веревок, а нежные улыбки били ножом по сердцу.       Почему Чиаки так добра?       Может быть, ей просто все равно на нее, на Микан? Все же для такой идеальной Нанами Микан не более, чем очередная знакомая, чем одна из одноклассниц. Нанами была всем, в то время как Микан не представляла из себя ничего. Не было ничего, что Цумики могла бы дать Чиаки.       Микан оставалось лишь дожидаться, когда Чиаки устанет, когда поймет, насколько она пропащее дело, когда уйдет от нее, оставив в полном одиночестве.       Любовь Чиаки была болезненна в своей мягкости. Микан никогда не умела обращаться с мягкими вещами.       Поэтому, когда Джунко назвала ее «жалкой шлюхой» и «уродливой свиньей», Микан чуть не расплакалась от облегчения.       Джунко Эносима была яркой, и все вокруг нее казалось красочным. Она была словно главной героиней спектакля. Той, на кого всегда были устремлены взгляды и свет софит. Рядом с Джунко, под ее софитами, складывается ощущение, что весь мир крутится вокруг тебя. Удивительно, что Джунко вообще подпустила ее так близко к себе. Удивительно, что тоже дала почувствовать этот свет софит.       Микан нравилось это ощущение. Джунко позволяла ей чувствовать себя значимой. Словно Микан не просто пустое место, не грязь на подошве.       Но Джунко также не была мягкой.       Джунко кусала до крови и своими длинными ногтями ковырялась в ней, словно пыталась отрыть что-то живое, что-то не гнилое, что-то, за что можно зацепиться. Она слизывала с ран, что сама на ней и оставила, кровь, и ручкой царапала на ней свое имя.       Джунко, Джунко, Джунко.       Микан почти мгновенно отдалась чарам любви.       Центром ее мира стала Джунко. Рядом с ней Микан наконец чувствовала себя комфортно. В безопасности. На своем месте.       Словно дома.       Джунко обращалась с Микан, как та того заслуживала. Как и подобает вести себя с грязной и бесполезной коровой. Джунко видела ее насквозь, видела всю гниль и мерзость, и все равно оставалась рядом с ней, все равно любила.       Потому что они с Джунко были похожи.       Джунко тоже никогда не была хорошей девочкой. .       Джунко попросила ее о помощи, и Цумики не смогла ей отказать. Как она могла, когда богиня смотрела прямо в ее глаза, когда ее уста шептали ей и только ей, когда она держалась за Микан так, словно та была для нее всем?       Микан никогда не умела говорить «нет». Микан на самом деле любит, когда в ней нуждаются. Какая отвратительная черта для такого жалкого и бесполезного человека.       Но вот сама Джунко нуждается в ее помощи. И Микан сделает что угодно для нее.       Даже если это значило предать Нанами. .       Чиаки Нанами — первая, кто протягивает Микан руку.       К сожалению, мир — не сказка, а Микан — не хорошая девочка. Она не станет лучше лишь от одной протянутой руки, от одного светлого сердца, что верит в нее.       Микан любит Нанами, правда. Чиаки — это все хорошее, что когда-либо было в ее жизни. Цумики благодарна Чиаки за всю ту любовь, что Нанами ей дала.       Но Микан не может принять ее. Не может принять это светлое, бескорыстное чувство, не может забыть все и просто быть счастливой с ней.       Микан насквозь грязная, собой она лишь замарает безупречный свет Нанами.       Нанами Чиаки — это солнце. Хорошо наблюдать издалека, но подойдешь близко — сгоришь дотла.       И сейчас она держит это солнце в руках.       Она смеется.       Как Микан и думала, она не принесла Чиаки ничего, кроме боли.       Микан жаль.       Но для Микан боль всегда была синонимом любви.       И Микан любит Чиаки.       Но Микан сделала свой выбор. .

      Ядовитый смех раздается рядом. Бледные руки с длинными алыми ногтями хватают ее за подбородок. Прямо на нее смотрят бездонные голубые очи. Микан видит в них что-то дьявольское.

— Ты хорошо поработала, Микан.