Дешёвые драмы

Аня летела во Францию в прекрасном расположении духа. Они шикарно отгуляли свадьбу Саши и Макара, вдоволь нафоткались, наплакались и натанцевались. Аня с усмешкой вспоминала, как Софа словила букет и пыталась ей его всучить. «Ну когда там Женька уже решится?» — подшучивала Самоделкина, а Щербакова лишь закатывала глаза, отнекиваясь. Свадьба — это явно не про их с Женей отношения. На свадьбу друзей они были приглашены вместе и пусть Аня и опасалась засветиться у кого-то в кадре… Женю в последний момент выцепил Алексей Николаевич — у Бенуа Ришо освободилось время доставить Семененко программу. «Может, это и к лучшему» — размышляла Аня, чуть жалея, что Жени не было (её парень явно расстроился, что у него не получится присутствовать на мероприятии) и погружаясь в сладкую дрёму в самолёте. Вдруг её телефон буквально начало разрывать от уведомлений и Аня спросонья попыталась понять, в чём же причина. Шумно было в их чате с Сашей, Софой, Машей и Аней… В отдельной переписке с Алиной и Алёной тоже было неспокойно. Во всех сообщениях — одно. Крики недоумения, слова поддержки и видео Жени с какой-то девушкой, кажется, фигуристкой, выступающей за сборную Болгарии? Они танцевали популярный тренд, держались за руки и… Его руки были та-ак близко к её груди… Аню затрясло, а всхлипы стало очень тяжело сдерживать. Она не хотела делать поспешных выводов, но выводы очень даже напрашивались сами собой. В миг девушка почувствовала себя такой потерянной, одинокой, разбитой… Преданной? Её губы дрожали, а пальцы едва попадали по клавиатуре, пока она писала сообщение Жене. Всё, что выдало подсознание в тот момент: «Я сейчас на полпути во Францию… Знаю, ты тоже там. И если ты не приедешь ко мне в Вожани и всё мне внятно не объяснишь, знай, всё что между нами начиналось, начинается и могло начаться… будет закончено навсегда»

***

Несмотря на внушительное расстояние, Женя всё таки приехал — при чём довольно быстро. До этого Аня не проводила мастер-классы, её лицо полностью опухло от слёз и она попросила Артёма её подменить. — Ань, ну ты чего устроила? Что значит закончится навсегда? — казалось у Жени ничего не произошло и он с усмешкой задавал ей вопросы. Казалось, она действительно надумала лишнего, но обида била ключом, не желая прекращаться: — Женя, я понимаю, тебе обидно, что ты не побывал на свадьбе из-за постановки, но ты просто… Блять, зачем? — Аня прикрыла глаза, не зная что и думать. Всё трещало по швам. Как и всегда. — Что это за девушка? Чёрт возьми, что это за видео?! Что ты хотел им показать, как тебе весело и без нас? Без меня?! Аня и вправду искренне ничего не понимала! Женя выглядел, как минимум удивлённым. — Анют, ничего серьёзного не было, ты всё себе напридумывала, — Женя сжал её руки в ладонях, думая о чём-то своём. — Это просто тик-ток. Александра — единственная, кто общается на русском, мы разговорились и она попросила меня снять видео, чтобы позлить своего бывшего. А я просто её выручил. Всё хорошо. Аня фыркнула. Потому что не верила ни в одно его грёбаное слово. Это звучало так абсурдно! Как сюжет какого-то дебильного ситкома! — Не серьёзно? Выручил? А о моих чувствах ты подумал? Ты что же у нас, добрый самаритянин? — в сердцах спрашивала она. — Получается, да, — Женя казалось бы искренне улыбнулся и потянулся к ней, чтобы поцеловать?.. Почему-то от него разило алкоголем. Он что же — отметил успешное окончание сборов? Или выпил для храбрости? Аня недоверчиво отклонилась, отбрасывая его руки. — Какой в этом смысл, Жень? Почему ты так спокойно делаешь подобное, а потом ведёшь себя, как ни в чём не бывало?! Знаешь, иногда мне кажется, что все твои слова о любви ко мне… Какой-то фарс. Улыбка пропала с его лица, сменившись на непонятную ей ухмылку. Почему-то он стал выглядеть злым, а его взгляд не сулил ничего хорошего. Любовь… Эти слова напомнили ему кое-что. — Как со Шнапцевым верно? Что-то было, но не серьёзно, — внезапно процитировал он фразу её бывшего. — И тоже так много слов любви перед этим. Аня округлила глаза, чуть не задохнувшись от боли. — Ты обещал мне! Не припоминать этого! Мы обсуждали это сотни раз! Ты простил меня и обещал забыть. Всё же было хорошо, мы же провели прекрасный отдых на Мальдивах… Вместе. Ты читал его интервью? Он наговорил там бреда и… — Аня вдруг осеклась. Почему это она сейчас оправдывается за то, что и так обсуждалось неоднократно и стало причиной не одного скандала? Как он удачно перевёл стрелки! И отвлёк её внимание от Фейгин, и… — Я ведь простила тебе ту интрижку с Шанаевой, а ты мне это! Один-один, — шёпотом, еле слышно добавила она. Её била ощутимая дрожь. Каков был шанс отсутствия измены? Когда он вот так тыкает её носом… В её собственную. Да, это была попытка в отношения после очередной ссоры и расставания, но всё же. Что-то нездоровое проблеснуло во взгляде Жени. То, чего она никогда не видела прежде. Он резко подошёл к Ане, приподняв её лицо за подбородок: — А мы что же — играем на счёт? — прищурился он, чуть наклоняя голову набок. Он всегда смотрел на неё вот так, когда всё катилось в тартарары. Очевидно, Женя не забыл историю с Максом и видимо… Решил сделать ей больно? В отместку? Снять это видео ей назло? Ане не хотелось в это верить. Её розовые очки разбились стеклом вовнутрь. — Ну как будто бы да, — с вызовом ответила она, сглатывая. На щеках Ани было видно дорожки от слёз. Они оба так устали от постоянных скандалов и недопониманий, но оба не могли друг друга отпустить. Женя шумно выдохнул — он будто вёл какой-то незримый спор с самим собой у себя в голове. Женя ослабил хватку, отпустив её подбородок. Всё же он не желал делать ей больно и возможно переборщил. Парень с внезапной нежностью провёл по её щеке, размышляя. — Прости за всё, что наговорил тебе сейчас, — отрешённо кивнув, произнёс Семененко. Его тон заметно переменился, будто и не было той грубости. — Я повёл себя, как дебил и в очередной раз зря сорвался на тебе. Наверное, я до сих пор не отпустил ту ситуацию… но я и вправду сильно тебя люблю. Видно было, что эти слова давались ему с трудом. Женя редко признавал вину первым. Да он и не чувствовал себя толком виноватым, чем-то ей обязанным — но когда видел её такую… Заплаканную, в отчаянии, израненную… Из-за него. Что-то вздрагивало в нём. Заставляло взять свои слова обратно. Как будто это можно было сделать. Как будто это не оставит рубец на сердце Ани. Аня с силой сжала его плечи (наверняка останутся следы от ногтей) и подняла на него туманный взгляд. Его слова ударили поддых. Разве могла она ответить ему тем же после таких эмоциональных качель? Да это были даже не качели — самые настоящие американские горки. Чёрт, сколько можно вестись на его слова… — Ничего не было? — сквозь слёзы опять спросила она. — Ничего не было. — утвердительно ответил он. Чёрт, сколько можно было прощать друг друга и вести себя как подростки с взбешёнными гормонами и раздутым самомнением. Она вздохнула, приподняла уголки губ и покачала головой — в отрицании. Женя обнял её со спины, прижимая к себе. Они были такими чёртовыми собственниками, запутавшимися — не разобравшимися в себе людьми и порой творили такое… Аня прикусила губу, отойдя от него, и это словно стало незримым сигналом для обоих. Точкой невозврата. Сорванным стопкраном, который был им обоим вовсе и не нужен. Без возможности отмотать назад. Не тогда, когда они рядом друг с другом. Не тогда, когда они оба на грани. Он поцеловал её стремительно — несвойственно грубо, жадно, горячо, врываясь в её рот языком и срывая с её губ протяжный стон. Женя прижал Аню к стенке её отельного номера — каждым действием, вздохом, криком, стоном сметая остатки их дешёвой драмы. Она даже не пыталась его оттолкнуть, полностью отдавшись буре из чувств и эмоций, захватившей её. Вычерчивая дорожки из влажных солёных поцелуев с привкусом виски, стирая их разочарование и горечь, и словно выговаривая друг другу все обиды, все недомолвки… через своего рода разрядку — страстный, качественный секс. Ни о какой мягкости и нежности не шло и речи. Классика жанра для их непростых отношений. Смятые простыни, переплетённые пальцы, прикушенные губы, томные вздохи. Во время оргазма Аня с силой оставляет ему крупный, мгновенно разросшийся фиолетовой паутинкой засос. Чтобы он сцепил зубы от этих ощущений, чтобы задохнулся от боли. Чтобы любая сука, которая к нему подойдёт, заметила яркую отметину на его шее. Он только её — и так будет всегда. Женя поглаживал её по волосам, сжимая в объятьях и шепча какую-то несуразицу. Она часто оставляла на нём такого рода отметины и он всегда реагировал на это с пониманием. Можно было даже сказать, что ему это нравилось. Ему нравилось, когда она такая. Ревнивая собственница. — Я буду вести контрольные прокаты… — тихо произнесла Аня, глядя в пол. — А до этого я не хочу тебя видеть. Уезжай. — холодно закончила она, укутавшись в простыню. Отвергнуть его после такого крышесносного секса? Это было сродни наркотической зависимости. Ей всё осточертело. Её словно прокрутили через эмоциональную мясорубку. Она чувствовала себя разбитой и грязной. Опять поддавшейся слабости. Без надежды на серьёзные отношения. То самое «люблю» застряло комом в горле, она так и не произнесла этого в ответ, но чувствовала его в каждом прикосновении, в каждом вздохе и поцелуе, на кончиках пальцев. Она любила его каждой клеточкой своего тела. И не могла ничего с собой поделать. Ей хотелось забыть его, покончить с этим, но это всё ещё не могло стать явью. А Женя... Он уже будто сам не знал, чего хотел. Слишком запутался в своих чувствах — на периферии личных амбиций, любви, спорта, медицины… И не хотел с ней больше так спорить. Не хотел больше причинять ей боль своими словами и действиями. Не понимал — был ли во всём этом смысл? То самое «люблю» он всё ещё чувствовал до остервенения — не мог выкинуть её из головы. Он понимал её, как никто другой, и не сказал в ответ ни слова — лишь легко коснувшись её плеча губами. Они встретятся вновь и на сей раз всё должно получиться.