Я создал тебя лишь для себя

Эти дикари всё ещё тешат себя надеждой освободить земли? Как глупо, юное воплощение практически стабилизировалось, так что всё решено. Да, над его Империей никогда не зайдёт солнце, ведь пока эти сухопутные крысы грызут друг другу глотки за жалкие акры, он осваивает новые богатые и плодородные земли. Творит историю. — Брат! — в комнату влетает мальчик лет десяти на вид с растрёпанными светлыми волосами. — У меня получилось! — Альфред, сколько раз я говорил тебе не мешать мне работать? — Англия, подняв взгляд на нарушителя спокойствия, недовольно поджал губы, откладывая отчёты из колоний в сторону. — Ты совершенно не умеешь себя вести. Твой наставник сообщил, что ты продолжаешь игнорировать занятия, зачастую просто пропуская их. Это неприемлемо, ты должен быть хорошо образован и уметь вести себя. — Но... — Никаких "но"! Ты будешь наказан, я передам мистеру Харду. — Братик! Артур! Но зачем мне это, ведь Империя это ты, ты главный. Вот и разбирайся в этой скучной зауми. А у меня получилось взять барьер в полтора ярда высотой! — У тебя? Повторюсь, ты должен уметь вести себя. Я не позволю тебе меня опозорить. А сейчас иди на занятия и не мешай мне работать. — Ну и пожалуйста, — выходя из комнаты, шмыгнул ребёнок носом, пытаясь сдержать подступающие слёзы, — всё равно у меня получилось. Я тебе обязательно это покажу. Дети... Это так утомительно. Но рано или поздно они вырастают, начиная вести себя прилично, а с учётом того, как идут дела, осталось совсем немного подождать. Да, человеческие дети в таком возрасте ведут себя значительно лучше, но это всё влияние тех дикарей. Ничего, приказ отдан, скоро их хорошенько проредят.

***

Собрание прошло успешно: планы развития согласованы, его предложения были приняты благосклонно. Да и колонии приносят стабильно высокий доход. В общем, дела складываются весьма неплохо, к тому же на традиционное чаепитие должны подать свежий урожай чая. — Артур! — ему на шею с широченной улыбкой бросается парень. — Сегодня опять ужасная погода. Эти вечные тучи и дожди так надоели! Даже съездить на прогулку с леди Хоуп не получилось. Из-за затянувших небо туч на мгновение выглянуло солнце, заставив волосы юноши вспыхнуть золотом. — Ты хочешь покинуть меня? — внутри похолодело. — Нет, конечно! О чём ты? — небесно-голубые глаза смотрят так открыто и доверчиво, а улыбка ярко сияет. Как и волосы. Словно солнце. Его Солнце. — Я хочу попить с тобой чаю. — Пойдём. Сегодня должны подать из свежего урожая. — Здорово! Наконец-то мы проведём побольше времени вместе. Да, нужно проводить больше времени вместе. Он должен быть только моим.

***

Золотистая кожа, что кажется практически невозможной, учитывая постоянные тучи над островом, золотые волосы, небесные глаза. Дивная красота. Шедевр. Его творение. — Чай закончился... Мне пора? — улыбка потускнела. Это неправильно, так не должно быть. — А ты хочешь остаться? — Но у тебя вечно дела. И времени на меня нет. — С сегодняшнего дня всё будет иначе. — Обещаешь? — Да, пойдём. Юноша, совершенно не задумываясь, подскакивает с насиженного места и устремляется вглубь комнат, доверчиво следуя за братом. — Проходи, — тихий щелчок замка. — Ни разу здесь не был. Даже не удивлён, что здесь так... — Серо? — Да. То есть нет. То есть строго, — с чуть смущённым взглядом из-под ресниц он внимательно следил за выражением лица собеседника, боясь того разозлить. — Ха-ха-ха... Не волнуйся. Это всё из-за того, что раньше здесь не было Солнца. — Это как? На острове солнце, конечно, бывает не очень часто, но всё-таки бывает. — Это неправильное солнце, — он провёл кончиками пальцев по лицу, погладив затем большим пальцем нижнюю губу своего Солнца. Наградой стал удивлённый взгляд. — Т-ты чего? — Моё Солнце, — ладонь переместилась ниже, погладив шею, в это время другая рука зарылась пальцами в золото волос. Он тонул в небе этого взгляда. И это было правильно. Губы оказались такими, как он и думал: невозможно мягкими и сладкими с лёгкой чайной горчинкой. Желанными. От них невозможно было оторваться. Кажется, его Свет пытался оттолкнуть его, но это было так слабо и неуверенно... Он просто смущается. Стоит ему распробовать — понравится. Рука сжала волосы, вызвав болезненный стон. В приоткрытый рот тут же проник язык, завоёвывая. Присваивая. В это время другая расстёгивала пуговицы рубашки, давая доступ к нежному телу. Он всё-таки разорвал поцелуй и, пока его Солнце судорожно хватал воздух, прошёлся поцелуями по шее, перемежая их укусами и оставляя засосы. Ненужная рубашка, перестав скрывать вожделенное, была откинута в сторону. Толкнуть на постель, чтобы было удобнее, снять всё лишнее. Теперь ничто не помешает ему украсить каждый дюйм манящего тела своими метками, заклеймив. Он может сполна насладиться своим. — Ты такой красивый, Солнце. Такой сладкий. Мой. Взгляд небесных глаз — такой уязвимый и открытый — лишь сильнее распалял. — Артур... Брат, т-ты чего? Не надо, пожалуйста. Этот нежный дрожащий голосок был музыкой для ушей. Но этого было мало, хотелось услышать стоны. Губы обхватили сосок, посасывая, пока другой сжимали, чуть оттягивая и скручивая, пальцы. — А-ах! Пожалуйста, хватит! Ниже. Облизать, прикусывая, пресс. Внутренняя поверхность бёдер тоже не должна остаться без его внимания. Нужно хорошенько расцветить её, чтобы следы остались надолго. Тонкие пальцы огладили нежное сжавшееся колечко, вызывая новый стон. — Отпусти! П-прошу! Невозможно больше терпеть. Он станет полностью моим. Сейчас. Удобно устроившись меж разведённых бёдер, надавил, проникая внутрь. — А-а-а!.. — громкий захлёбывающийся крик доставил не меньшее удовольствие, чем открывшаяся взору картина. — Мне казалось, что в этом сером мире невозможно что-то столь прекрасное и совершенное, яркое... Сейчас ты ещё милее, чем обычно... Просто потрясающе. Лёгкий румянец, блестящие глаза. Нежный голос. Только для меня, — слизнул слезинку, сбегавшую по щеке, надавливая сильнее. — Нет! Не надо! Пож!.. А-а-а! Ещё глубже. Он вошёл полностью и замер, наслаждаясь ощущениями. — Восхитительно! Так горячо и узко. Моё Солнце, ты будешь согревать лишь меня, — терзая соски, оставил кровоточащий укус на шее, а потом и ниже, уступив пальцами один из сморщившихся сосков. Двинулся. И снова. И ещё. Сильнее и глубже. Наполняя и присваивая. Ответом ему были лишь стоны, перемежающиеся вскриками и всхлипами. — Не могу больше... Как же я люблю тебя, — грубо смяв припухшие губы в очередном поцелуе, он, замерев, излился внутрь. Ещё несколько движений, и он покинул жаркое нутро. Отодвинувшись, он залюбовался творением рук своих. Плавные изгибы, следы от укусов и синячки в сочетании с выступившей кровью создавали невыразимо прекрасную картину, напоминая о том, что между ними было. О том, что его Солнце принадлежит лишь ему. Сжавшись, его Свет отвернулся, тихонько всхлипывая. — Ты даже не представляешь, насколько же ты прекрасен. Моё семя, вытекающее из тебя, словно нектар, которым сочится алый бутон, так возбуждающе стекает по тебе, — он огладил бедро, чуть сжав и отодвинув ягодицу для лучшего обзора. — Великолепно. Поцелуй в плечо, изгиб шеи, чуть прикусить нежную кожу, вызвав глубокий вдох, выше, к мочке уха, пока рука нежно гладит изгиб талии, а затем сжимает грудь, уделяя особое внимание соску. — Т-ты хочешь ещё?.. — Конечно, моё Солнце. Но не сейчас: тебе нужно отдохнуть и привыкнуть. Сейчас мы будем спать, мой Свет, — он перегнулся, находя желанные губы, захватывая и терзая. А потом лёг, накрыв их обоих одеялом, обнимая своё чудесное создание.

***

Его Солнце захотел поехать с ним к Осману. Хотя встречи после разлуки всегда были особо жаркими, возможность не расставаться безмерно радовала. Жаль, что на время официальной встречи пришлось оставить его с османской подстилкой, но неважно. Он не посмеет тронуть моё или как-то навредить, да и вообще ни на что не способен, только спать. Большего от этой тряпки ждать не приходится. Приближаясь к комнате, в которой оставил своё Солнце перед переговорами, он с лёгким недоумением услышал отрывок разговора: — Скажи, а можно ли побороть судьбу? — Ааау... — зевок. — Только герои могут поспорить с Судьбой. — Герои? — Ага. Они и с монстрами сражались, и богам вызов бросали... Вели за собой соратников... Некоторые сами становились богами... Сражались за спра... хрр... справедливость и правду... Но героев больше нет... — Ну вот, опять заснул. Значит, только герои... — Я закончил, пойдём, — резко открыв дверь, зашёл в комнату, сразу найдя взглядом свой Свет. Мягкие волосы так и манили запустить в них пальцы, но не здесь, нельзя. Он не хочет спешить, он будет наслаждаться своим Солнцем, не торопясь, снова и снова, упиваться им без остатка. Всегда. Он принадлежит только мне. — А?.. — Неважно. Он — не наше дело. У нас есть более приятное и интересное занятие, чем тратить на него время. — Да... Ты прав...

***

— Я объявляю о своей независимости! Я — свободное государство! — Солнце... — Я Альфред! Альфред Джонс! — Ты ведь всегда говорил, что останешься со мной. Ты не справишься... — его снова перебили, не дав договорить. — Я — герой! Я справлюсь. Я найду соратников, тех, кто поддержит! Прижать к стене, жарко поцеловав... Мощный удар в челюсть стал полнейшей неожиданностью. — Я. Больше. Не. Твой. Не смей ко мне прикасаться! Я ухожу, — как же прекрасен он сейчас! Эти сверкающие глаза, растрёпанные волосы, словно солнечные лучи, освещают кабинет. Да, ему это безумно нравится. Удар закрывшейся двери возвестил об окончании разговора. — Союзников, говоришь?.. — он, погладив место удара, замер посреди комнаты, глядя на дверь. — Ничего, найдётся управа на них. Особенно на этого вечно лезущего не в свои дела переростка с его питомцами... Если бешеного ублюдка стереть с карты, думаю, это послужит хорошим уроком забывшему своё место русскому. Эта тварь посмела обходить мои запреты! Тянуть грязные лапы к моему Солнцу! Да, пора Франциску отрабатывать... Посмотрим, понравится ли ему новое Смутное время... Глядишь, за своим уродом последует. Он подошёл к окну, взглянув на серое небо. — Никуда ты от меня не денешься, Солнце. Ты только мой. Хочешь погулять?.. Я подожду... Ты вынужден будешь вернуться. И ты ведь знаешь, после долгой разлуки встречи самые жаркие...