Вина на мне

Воды Невы отражали белесые лучи Солнца блестевшие на прозрачной глади. Петербург не засыпал и не просыпался особенно во время легендарных белых ночей. Чтобы лицезреть это событие каждый год в город съезжаются россияне со всех уголков страны и северная столица гудит словно улей. А торговцам только в радость. Туристы без зазрения совести купят любую безделушку на память и отдадут за нее половину месячной зарплаты.      Прохладный ветер бил в распахнутое лицо и гонял непривычно рыжие пряди по воздуху. По обычаю Юля сидела на крыше одного из заспанных ранее домов. В этом районе ранее проводили экскурсии, но сейчас в связи с реконструкциями подниматься можно было только жителям района. Когда то и Пчелкина появлялась здесь ежедневно и на радостях бежала в квартиру где ее ждал возлюбленный, которому она каждый раз рассказывала выведанные истории, а если день не выходил падок на новости пересказывала старые слухи забыв о том, что он слышит их уже тысячный раз. А мужчина только улыбается и вновь смеется над повторяющимися ситуациями несмотря на то, что наизусть запомнил каждый рассказ, готовый выложить их по буквам точь-в-точь. С ним они не раз сидели на этом самом месте и с удовольствием уплетали шаверму(возлюбленный по счету вторую, пока Пчелкина с трудом доедала половину и в конце концов клала недоеденный кусок ему в рот). Поэтому она в очередной раз купила вторую надеясь, что вот-вот он заявится и поцеловав девушку нелепо измажется соусом. Но нет, такого больше не произойдет, разве, что в редких видениях предстоящих перед глазами журналистки и даря смутную надежду. С тех пор как Игоря забрали на лечение Юля места себе не находила. Дима пытался поддержать подругу, но получалось не шибко хорошо. Дубин любил напарника по другому, не так как Пчелкина чьи чувства были иными, не сравнимые с простой влюбленностью. Самая настоящая любовь, такая страстная и желанная долгие годы. Казалось, что все только начало налаживаться, но видимо это мимолетное счастье стоило слишком дорого, что даже девушка не смогла потянуть, а получала она много из за канала, но никакие бумажки не изменили бы случившееся. Да, она могла бы заплатить Рубинштейну или санитару, чтобы излюбленного полицейского выпустили из мягкой клетки, но изменило бы это что то? По началу девушка, разгоряченная эмоциями хотела поступить именно так, но уже на выходе до нее дошло, что уже ничего не будет как раньше. Гром не будет любить ее с трепетом как раньше, не будет бросать ласковые взгляды. Наверняка он будет пытаться вернуть все, если его чувства остались, но все бесполезно ведь сама Юля предала их любовь, дак еще таким мерзким и бесчеловечным по отношению к Грома способом.      Грузная рука опустилась на хрупкое плечо девушки, но в свою очередь Пчелкина даже не дрогнула. Некто сел рядом и согнув спину с интересом заглянул в хмурое лицо журналистки в глазах которой застыли воды, на удивление тихой сегодня, Невы. Мужчина взял в руки шаверму не предназначенную изначально для него и без расспросов, с шуршанием, которое не смог заглушить даже знойный ветер открыл мокрый пакет.      — Ты есть будешь? — раздался хриплый, режущий словно молочное пространство , будто из советских спектаклей голос, а в след за этим последовал легкой толчок в бок.      Девушка со вздохом просмотрела вниз на нетронутую оболочку лаваша. Она даже не заметила как сидела тут уже полчаса, шаверма наверняка остыла. Журналистка вновь посмотрела на озаренные светом крыши домов. Над ухом журчало, не скрываемое чавканье. В иной ситуации Юле бы от такого тоже захотелось есть, но сейчас она вдоволь насытилась ностальгическими мыслями. Грубая, вся в шрамах и царапинах рука оказывается на талии журналистки и пододвигает ее тело ближе к источнику тепла, обнимает. Пчелкина закрывает глаза. В них начинается цветная рябь после Солнца. Чавканье не прекращается, а слышится еще плотнее, но это не раздражало, а наоборот убаюкивало как и вкрадчивый голос в который она влюбилась по уши.     — Прости меня. — последнее, что доходит до сознания девушки перед тем как она погружается в сладкий сон. До этого ей снился лишь Гром, но сейчас предстал другой силуэт. Олег Волков.