«Не уходи, пожалуйста»

      Глаза парня бегают из стороны в сторону, руки нервно перебирают содержимое только что принесенной сумки. Сумки того, кого он мог называть отцом. Не вслух, про себя. Но с теплотой в душе.       А сейчас у Альфреда на душе холодно. И пусто. Все, кто когда-то заполняли в ней пространство, умерли. Все, до единого. Парень остался один.       Жить в этом мире сродни проклятию. Ужасному и нескончаемому, в котором каждый день кто-то умирает. Кто-то, но не те, кто на самом деле этого хотели бы.       Альфреда трясёт. Его напарников загрызла та тварь, потому что он струсил. Испугался, не смог помочь. Трус. Предатель. Позор всех Охотников.       Так же сказал и Невер. Он не стал его жалеть, как Лололошка, напротив, вдалбливал в него жестокую реальность каждый раз, когда парень его беспокоил. «Годфри ты беспокоил так же часто? Иногда я завидую ему, такой салага, как ты, его больше не побеспокоит». И если после этих слов старая птица получала долгожданную тишину, душа Альфреда начинала разрываться от очередных воплей. Вина — сильное чувство, от него сложно избавиться. И охотник не смог. Так же, как и всё остальное.       Например, наладить отношения хоть с одним жителем Сонного Измерения Лололошки, кроме его владельца. Марк как только его увидел, не думая, метнул в сторону парня огненный шар. Повезло, что Альфред неплохо умел уворачиваться. От огненных шаров, монстров... А вот от прошлого не выходило сбежать никак. Поэтому оно било ему в грудь ежесекундно.       Тук-тук, тук-тук — стучит в груди. И Альфред чувствует себя вором. Это не его сердцебиение должно было слушаться в тишине Измерения. А Годфри. Или Эрнальда. Но не его.       Лололошка же так не считал.       Альфред вообще удивлялся его подходу к жизни. Он прекрасно видел боль и страх в глазах мироходца, когда в тот злополучный день он вернулся в хижину Охотников. И сейчас время от времени ловит его такие же взгляды. Но от него не веяло отчаянием. Лололошка не был сломлен, подавлен. А ведь, если верить Неверу, смерть охотников — проблема не самая большая, которую успел встретить в этом мире Ло.       — Как ты справляешься? — тихо спрашивает Альфред, смотря в чёрные глаза своего спасителя. Тот отвечает не сразу. Глядит сперва на Охотника, потом в даль Сонного Измерения.       — Не знаю. Я... Я просто не думаю об этом. Как справляюсь, — он кидает кусок мяса Червю, через секунду оно исчезает в его пасти. Светящиеся крупицы падают на землю, и Лололошка их подбирает. Из них можно построить здесь дом, мироходец ему объяснил. И тогда,чтобы накормить червя, нужно будет выходить из дома, а не просто метко кидать. — У меня нет цели справиться с потрясением. Но есть цель идти дальше. И я просто пропускаю пункт скорби и апатии. Время бежит, словно мы в каком-то сериале, где не будет филлеров для развития глубокой депрессии.       — Чувствуешь себя главным героем? — усмехается Альфред, поправляет одеяло. И про себя смеётся — лично в его истории Лололошка точно сыграл немалую роль. Может быть, именно главную.       — Нет. Но если скажут им стать, я стану.       — Почему? — вот Альфред лучше бы поспал, вместо всего этого героизма. По крайней мере, сейчас. Но не может. Не хочет, чтобы кошмар повторился вновь.       — Потому что кто-то должен. Кто-то должен сбежать с поля боя, кто-то должен сдаться, кто-то должен идти вперёд, ничего этим не добиваясь, кто-то... должен умереть. И я приму любой исход. Но сперва уложу тебя спать, — улыбается. Хренов философ.       — Я не ребёнок.       — Но именно ты вчера раз пять просыпался от кошмаров. А я знаю неплохое лекарство от них.       — И какое?       — Объятия! — он резко заваливается к Альфреду в кровать и крепко его обнимает. Кажется, у парня хрустят кости, но мироходцу всё равно. Ну и кто из них ребенок?       Но почему-то Альфреду на мгновение становится приятно. А потом на ещё одно, и на ещё. Он не самый тактильный человек в мире, ещё и Охотник — гроза многих монстров, но в этих стискиваниях было что-то родное, тёплое... Когда-то его так обнимала мама. И Годфри.       Хочется, чтобы эти мгновения не заканчивались.       — Не уходи, пожалуйста, — шепчет Альфред. Лололошка лишь сильнее прижимает его к себе, и Охотник верит, что Ло не уйдёт. Не умрёт, не бросит, не оставит одного.