"Why him?"

      «Почему он? Почему именно он?» — голова неистово раскалывалась под тяжестью данной мысли, в то время, как пальцы судорожно перебирали край короткого атласного платья.              Взгляд метался из стороны в сторону, в попытке найти хоть какую-то опору либо же защиту в виде друзей, с которыми ты пришла сегодня в клуб. Вы вместе праздновали день рождения Годжо. Да, точно! Где-то здесь должен быть Годжо. Он поможет. Он защитит тебя, стоит только отыскать этого весельчака.              Мысли путаются так же, как и твои ноги, что сами ведут в ловушку. Толчок. Ты врезаешься в чью-то высокую крепкую фигуру. Паника охватывает тебя, и на мгновение ты забываешь, как дышать. Жгучая боль сковывает легкие, а желудок сворачивается от напряжения. Но все неприятные ощущения мигом улетучиваются, когда ты чувствуешь, как большая мозолистая рука ложится на мягкую линию талии. Пальцы нещадно сжимают хрупкое тело, впиваясь в него ногтями до посинения. Но ты лишь способна ощущать безумный жар, что быстро распространяется у тебя внутри и накапливатся где-то внизу живота. Томный вздох, и ты собственноручно отдаешься во власть искушению, хватаясь тонкими пальцами за татуированные запястья мужчины.                     

***

             Тебе должно быть мерзко от того, насколько легко, одним лишь чертовым движением руки, он затолкнул тебя в кабинку мужского туалета. Ты, споткнувшись о неровную плитку темного пола, уперлась руками вперед о стену. Холодный кафель приятно охлаждал дрожащие конечности, заставляя помутневший разум, хоть и ненадолго, вернуться на свое место.              Ты попыталась обернуться и посмотреть на него. На то, как властно и не спеша он заходит вслед за тобой, напрочь отрезая любой путь отступления. Темная увесистая дверь захлопывается, но в последний момент пружинные петли заставляют её удариться и немного оттолкнуться назад, оставив тонкую линию зазора внутрь. Мужчина даже не намеревается прикрыть её до конца, не говоря о том, чтобы запереть кабинку на небольшую облезшую защелку сбоку.       Широкие кисти, усыпанные большими вздутыми венами, неторопливо закатывают рукава идеально белой рубашки, а грубые пальцы поддевают и расстегивают верхние пуговицы одежды, приоткрывая взор на красивую мужскую шею и острые ключицы.       Ты инстинктивно облизываешься, глядя на то, как мучительно медленно он растирает затекшие мышцы шеи, укрытые темными геометрическими узорами тату. Его взгляд опасно скользит по твоему миленькому личику, опускаясь к пышной фигуре и плотно сжатым ногам.       Шлепок.       Его рука по-хозяйски ложится на задницу и сжимает ноющую от удара мышцу. Ты выгибаешься, тем самым идеально подставляя округлость под дальнейшие шлепки. Он довольно ухмыляется и наклоняется ближе, соприкасаясь твердой эрекцией с твоей промежностью:       — Скучала, детка? — издевательская улыбка касается края твоих ушей.       — Суку-на… — с тяжелым вздохом тянешь ты, когда тяжелая рука вновь ударяет упругий зад.       Все самое худшее, что могло произойти с тобой в этот вечер — произошло. Тот, кого ты так сильно ненавидела, презирала и отвергала, сейчас касался тебя так, словно и не было никакого разрыва, скандала или истерики. Словно он никогда не изменял тебе с той гадкой блондинкой, что постоянно крутилась возле него в спортзале.       Все его слова оказались ложью. Лесть, которой он осыпал твое мягкое тело, целуя небольшие складки живота и жирок на бедрах, была фальшивой. Он никогда тебя не любил. Ты никогда не могла сравниться с теми красивыми и стройными куклами, что окружали его, стоило ему только переступить порог тренажерного зала.              Сукуна был тем самым мерзким лжецом, что оставлял багровые следы на твоей светлой коже, кусал до помутнения в голове большую пышную грудь, вылизывал до изнеможения влажные складки твоего лона, мирно устроивши свое лицо между широких бедер. Он лгал всякий раз, когда его узловатые пальцы сжимали нежные бока, притягивая тебя поближе.       И даже сейчас, касаясь острым кончиком носа твоей тонкой шеи и опаляя её адским пламенем своего дыханием, он лжет:       — Как же ты похорошела, милая. Ты сводишь меня с ума, — его руки по-собственнически сжимают бедра, проникая под подол чертовски короткого платья. Он тянет их на себя, вжимая ноющий от вожделения член в твою податливую промежность. И ты ничуть не сопротивляешься.              Наоборот, ты сразу же забываешь все те бессонные ночи, что преследовали тебя после разрыва; все те срывы и слезы, что сопровождали тебя вместе с повышенной тревожностью; тот жутчайший стресс, который приходилось заедать сладким, дабы хоть как-то заглушить внутреннюю боль; то самое разочарование, которое испытала, посмотрев в зеркало и ощупав мягкий жирок живота. Все это забывается, стоит ему только прикоснуться и сказать пару ласковых.              Длинные пальцы быстрым движением разрывают сетчатую ткань темных колгот и уверенно проникают под тонкое кружево нижнего белья, что промокло насквозь. Они идеально скользят вдоль влажных складок, заставляя их издавать грязный, полный разврата и похоти, хлюпающий звук, и ты стонешь, опрокидываю голову наверх.       Сукуна вдыхает нежный цветочный аромат духов, что давным-давно перемешался с твоим собственным запахом. Ты такая же прекрасная, как и в его воспоминаниях: податливая, мягкая и ранимая. С тобой всегда так было весело играть.              Ты можешь убегать от него, убеждать себя в том, что ненавидишь его за все, что он с тобой сделал, отвергать все знаки его внимания или проклинать его своим чертовски горячим ртом, но он все равно тебя настигнет и заставит судорожно извиваться под ним. И ты любишь его таким.       Неужели ты думала, что избежишь встречи с ним, последовав за друзьями в клуб, где он директор? Или быть может тебя подкупила слащавая улыбка твоего нового приятеля — Годжо? Будь честна с собой — ты никогда не любила нежных мальчиков с голубыми глазами. На что ты надеялась, натягивая на себя это до безумия короткое платье с прекраснейшими вырезами на бедрах и эти блядские колготки, которые он так любит рвать на тебе? Действительно ли ты случайно отдалилась от своей компании, затерявшись среди пьяных тел неудачников, кружившихся возле барной стойки? И о чем ты вообще думала, когда нежно и совершенно бесстыдно ласкала свою грудь, сидя напротив опасного пламени чужих глаз?               Наверняка ты надеялась, что он последует за тобой и поймает, не так ли?       Судорожный вздох слетает с губ, когда его пальцы проникают внутрь. Сукуна надавливает на те самые сокровенные точки, от которых ты задыхаешься и так отчаянно скулишь, вовсю игнорируя шум воды из открывшегося крана. Кто-то зашел, но тебя это ничуть не беспокоит. Все, что волнует тебя в данную минуту, так это мозолистые пальцы мужчины, которые так идеально трахают твое изнывающее от вожделения лоно.       Сукуна недовольно рычит и убирает свою руку, и ты отчетливо ощущаешь, как чертовски приятное и теплое чувство наполненности покидает тебя. Издав жалостливый скулеж, ты вновь оборачиваешься к мужчине, но твердая ладонь грубо хватает тебя за волосы и разворачивает обратно, заставляя смотреть прямиком в белую плитку.       Ты видишь расплывчатое отражение своего лица в едва помутневшем от времени кафеле. Поплывшая тушь, смазанная красная помада, растрепавшиеся волосы и слезящиеся глаза — ты выглядишь жалко.       Тебе хочется расплакаться, а потому ты проводишь дрожащим кончиком пальца по огромной уродской трещине на стене, пытаясь хоть как-то себя отвлечь.              Кажется, что прошла целая гребанная вечность с того момента, как Сукуна отстранился от тебя. Ты больше его не привлекаешь? Он тебя не хочет? Смутные мысли шумным роем заполняют голову, заставляя вновь усомниться в себе.       Тихий лязг металлической пряжки ремня и звук расстегивающейся ширинки возвращают обратно в реальность, отчего ты бодро подскакиваешь на носочки, пытаясь поднести свой зад поближе к властным рукам мужчины.              Сукуна довольно ухмыляется и одаривает тебя щедрым шлепком, прижимаясь влажной тканью боксеров к твоей заднице. Он слишком горд, чтобы признать, насколько обильно ты заставила его намокнуть, как только он увидел тебя в этом чертовом клубе.              Мужчина задирает атласные края платья вверх и окончательно разрывает колготки, оголив твою восхитительно мокрую промежность перед своим взором. Он грозной фигурой повисает сзади, заставляя с ещё большой силой опереться руками о стену.              Его таз нетерпеливо потирается о ягодицы, однако ты по-прежнему находишься относительно ниже него. Ты слишком маленькая и хрупкая на фоне большого мускулистого тела мужчины. Это безумно возбуждает, но в то же время ужасно бесит, когда мешает ему проникнуть в тебя одним резким толчком.       — Встань на мои ноги и поднимись на носки, — грубо приказывает он, прикусывая хрящик уха.       Ты издаешь кроткий стон, в попытке скинуть с себя изящные каблуки с тонкой шпилькой.       И снова шлепок.              — Я не говорил тебе разуваться, — его голос звучит глубже, и ты отчетливо слышишь в нем нарастающее раздражение. Ты прекрасно осведомлена, что Рёмена злить не стоит, а потому быстро выполняешь приказ.       Да, это чертов приказ, как и все остальное, что говорит Сукуна. Кто-то мог бы посчитать это унизительным, но ты так не думаешь. Ты готова покорно слушаться каждого его слова и лишь изредка позволяешь себе пойти против него, дабы ещё больше раззадорить мужчину. Неужто тебе настолько хорошо, когда его большая рука обвивает тонкую шею, перекрывая путь мельчайшему глотку кислорода?              Острые шпильки слегка скользят по лакированной обуви мужчины, царапая её в отместку за то, как сильно он сжимает твой загривок, заставляя откинуться назад, ему на плечо.              Он до пульсирующей боли кусает твою белесую шею, пока что белесую. Затем с чуждой ему нежностью зализывает покрасневший участок кожи. Касания его губ опьяняют, и ты снова начинаешь верить в то, что он — самый лучший мужчина, по крайней мере для тебя.              Под руководством требовательных рук Сукуны, верх платья начинает медленно сползать вниз, оголяя высоко вздымающуюся грудь. Ты чувствуешь, как влажный и до омерзения душный воздух помещения охватывает затвердевшие соски. Они торчат в ожидании того, когда же грубые мужские пальцы стиснут их между собой и начнут беспощадно прокручивать, оттягивая куда-то вверх.       Продолжая упиваться сладостью твоей шеи, Сукуна слегка ударяет грудь, а затем сжимает её. Узловатые подушечки и вправду ощупывают твердые бусины, но долго на них не задерживаются. Рёмен жаждет исследовать каждый сантиметр твоего дурманящего тела. Ты слишком долго играла роль недотроги после вашей глупой недомолвки, заставив его изрядно истосковаться по теплу столь желанного им тела, но он никогда тебе об этом не скажет.       Его мозолистые ладони нетерпеливо обхватывают плавный изгиб твоей талии, жадно сжимая и перебирая мягкие участки тела. Он буквально рычит от удовольствия, когда чувствует, как ты расслабляешься в его руках. Томные вздохи, перерастающие в восторженные вскрики, ласкают его слух и омерзительно темную липкую субстанцию внутри, что, по-видимому, зовется его душой.       — Ты, как всегда, прекрасна, — хриплый низкий голос срывается в восторженный возглас и мужчина отвешивает очередной шлепок по бедру. Ты лишь самодовольно стонешь в ответ.       Быстрым рывком Сукуна стягивает с себя последнюю осточертевшую преграду между вами — темные боксеры, и твердый толстый член ударяется о твои ягодицы. Липкий предэякулят пачкает оттопыренную задницу и округлые бедра. Ты облизываешь пухлые губы, вспоминая терпкий вкус мужчины, твоего мужчины.       Одной рукой Рёмен обхватывает тебя под грудью, с остервенением сжимая ребра, словно грозясь их сломать, второй же проходится по всей длине истекающего члена. Большой палец задерживается на идеально гладкой бархатной головке, аккуратно оглаживая её края. Обхватив ствол у самого основания, Сукуна направляет его между твоих ног.              Мужчина неторопливо толкается между плотно сжатых ляжек и начинает усиленно скользить по внутренней стороне, испачканных твоей собственной влагой, бедер. Он нарочно дразнит, соприкасаясь верхней частью возбужденного тела с набухшими складками влагалища.       Слегка присев, Сукуна меняет угол движений и заставляет головку члена ритмично ударяться о набухший твердый клитор, что заставляет тебя вскрикивать и задыхаться в собственном блаженстве.       Твой голос дрожит в мольбе о продолжении. Ты жаждешь ощутить мужчину внутри себя, желая, чтобы саднящее чувство между бедер переместилось вверх и заполнило все твое естество.              О, ты так мила, когда пытаешься поднять на него свои слезящиеся глаза и попросить о большем. Небольшая горькая капля все же срывается вниз по щеке и Сукуна подхватывает её размашистым движением шершавого языка.       Он самодовольно ухмыляется, когда чувствует горечь твоих слез. Ты нуждаешься в нем, разве это не обворожительно?       Рёмен направляет член к пульсирующему лону, что так отчаянно и почти что болезненно сжимает пустоту внутри себя. Головка скользит вокруг входа, но не проникает.       — Ну же, будь умницей и попроси хорошо, — очередная издевка касается твоих израненных губ.       Ты не понимаешь, чего именно он хочет, но нужно действовать. Мужчина не любит повторять дважды, а также ждать, когда до твоей опустевшей от вожделения головушки дойдет, что нужно сделать.              Ты мигом запрокидываешь свою руку назад и скользишь вверх, обхватывая тонкой кистью крепкую шею мужчины. Пальцы умоляюще скребут выбритый темный затылок, раздражая чувствительную кожу головы. С губ слетают стоны, переплетенные с немой мольбой. Ты слишком возбуждена для того, чтобы речь хоть немного напоминала нечто четкое и членораздельное, однако обрывистое «пожалуйста» все же проскальзывает наружу. Обмякшее в столь желанной ласке грубых рук, тело безудержно колыхается, задевая ягодицами напряженный низ живота Сукуны, а острые шпильки со всей силой вонзаются в его туфли.              — По-пожалуйста… — сипло скулишь ты, не замечая насколько сильно сел твой голос.       Брови Сукуны содрогаются, и он выпаливает тихое «хорошо» в ответ.       Он входит одним резким движением, проникая сразу во всю длину, отчего ты болезненно прикусываешь внутреннюю сторону щеки. Металлический привкус собственной крови ударяет в голову, и ты закатываешь глаза в попытке сдержать накопившиеся слезы. Сукуна злорадно скалится твоей, как ему кажется, чертовски милой реакции.              Не давая возможности привыкнуть к разрывающему изнутри чувству наполненности, мужчина начинает двигаться в быстром нетерпеливом темпе. Узкие стенки влагалища сдавливают скользящий твердый член, который ощущается намного больше того, что требуется.              В тебе настолько тесно и жарко, что он блаженно рычит, сдавливая твое мягкое тело ещё крепче, отчего ты начинаешь молиться, чтобы завтра все обошлось лишь плотным слоем синяков.              Амплитуда движений мужских бедер увеличивается, и ты чувствуешь, как приближаешься к собственной грани наслаждения. Голова бьется о крепкие мышцы чужой груди, пока руки пытаются найти более подходящую опору для ослабшего тела. Кисти ломит от напряжения, а ноги подкашиваются, но ты не боишься упасть — он не позволит этому случиться.               Громкий стон вырывается с груди, а в глазах темнеет. Ты первой достигаешь разрядки, сжимаясь вокруг беспрерывно проникающих движений мужчины. Твое лоно пульсирует, подводя Сукуну до его собственного финала.       Толстые пальцы с силой сжимают нижнюю челюсть, грубо надавливая на круглые щеки. Они заставляют открыть тебя рот для того, чтобы мокрый скользкий язык мужчины мог с легкостью в него проникнуть для глубокого поцелуя, и ты радостно стонешь в ответ, поддаваясь ему навстречу.              Сукуна закусывает твою нижнюю губу, и со звериным скрежетом зубов кончает внутрь. Его член все ещё толкается в заполненное лоно, заставляя белую вязкую жидкость стекать по твоим бедрам.                     

***

             Быстро приведя себя в порядок, Сукуна с нескрываемым интересом наблюдает за тем, как ты пытаешься унять дрожь в ногах и натянуть на себя скомканную ткань атласного платья. Ты и вправду выглядишь чертовски милой, когда стараешься тайком подсматривать за ним. Это заставляет его улыбнуться.       Сукуна в один шаг сокращает расстояние между вами, и, схватив тебя под локоть, прижимает к себе.       Поддев острый подбородок двумя пальцами и огладив шершавым кончиком пальца нижнюю губу, Рёмен кротко тебя целует. Слегка отстранившись, он едва уловимо шепчет «прости».              — Что? Что ты только что сказал? — дрожащим голосом переспрашиваешь ты, не веря тому, что мужчина и вовсе знает такое слово.              — Говорю, одевайся быстрее и поехали. Я не намерен провести всю ночь в этом вонючем затхлом туалете, — присущее ему раздражение быстро мелькнуло в свирепых глазах, но тут же сменилось на что-то более теплое и задорное. — Есть куча других мест, где я собираюсь тебя трахнуть, детка.