Почему бы тебе не убить меня?

Сковывание цепями уже стало чем-то вроде традиционного приветствия. Шея сжата неизвестным материалом ровно настолько, чтобы можно было спокойно дышать, а руки разведены в стороны, чтобы Форд не смог выкинуть ничего неожиданного. Можно было бы провести целую вечность, обвиняя друг друга во всех проблемах на свете, но это достало еще тогда, много лет назад. Стэнфорд даже не знает, за что ненавидит Шифра больше: за то, что использовал? За то, что обманывал? А может, за то, что воспользовался его слабостью и убедил в том, что тот имеет какое-то значение? Хочется винить себя в своей наивности, и это гложет еще больше. Мысли о том, был ли Билл хоть в чем-то честен с ним, возвращаются из раза в раз. Заставляют надеяться на хотя бы одно мгновение, когда они и правда были на равных. Но если проведённое вместе время на самом деле чего-то стоит — у Форда есть свои подозрения о действиях Шифра и, очень далёкие, но и о его чувствах. Похоже, те все же имеют место быть. Почему Билл не убил его? Чтобы выторговать секрет, как выйти за пределы города Гравити Фолз? Но он не всегда знал, что не способен на это. Скорее, даже наоборот — не подозревал до последнего момента. Шел на уступки, предлагал Стэнфорду его же собственный мир. Может, демон разума куда более одинокое создание, чем хочет казаться? Однако все это лишь подозрения. Очередная встреча "возлюбленных", обмен колкостями и язвительными фразами. – Я же просто неудачник, мешающий тебе! – с огнем ненависти в глазах бросает Форд. Не старается кричать, но выходит все равно громко. – Так убей меня! Пауза выходит бесконечно долгой. Всего в одном глазу треугольника сменяется слишком много всего. Смену формы он свободно контролирует, но вряд ли собственные переживания. Гнев, волнение, сомнение. А всегда ли Стэнфорд так хорошо видел эти эмоции в нем? На секунды власть над Шифром даже опьяняет мужчину. – Правда... – он удивлённо смеется, поворачивая голову. Раздумывает, возвращает взгляд к Биллу. – Почему бы тебе не убить меня? – хищник и жертва поменялись местами на эти мгновения. Злобная ухмылка на лице Стэнфорда раздражает. Вот только так сразу не приходит идей, что делать, чтобы как-то утвердить своё превосходство и стереть ее. Цепь резко дёргается ближе. Так, что Форд висит в воздухе прямо перед Шифром, недовольно смотрит на него. – Не шути со мной, Шестопал, – разгневанный Билл почему-то не так уж и страшен сейчас. – А что ты сделаешь? – насмешливый взгляд сквозь треснутые очки, лукавая улыбка, источающая ненависть. Все это изводит до дрожи в тонких руках. – Я могу сделать с тобой вещи куда хуже смерти, – словно сквозь зубы шипит Шифр. Форд уж было набирает воздуха в легкие для язвительного ответа, но собеседник продолжает: – Или сделать их с теми, кто тебя окружает. Стэнфорд тут же замолкает и раздражённо хмурится, отводит взгляд. Стоило ожидать, что у него, человека, гораздо больше слабых точек, чем у существа, что, может, даже понятия не имеет о том, каково это — иметь семью. Однако полностью сдавать позиции он не собирается. – И что, – сурово начинает он, – Так и будешь пугать меня расправой над моей семьей? – мужчина все же нехотя поднимает глаза на Шифра. Стоило остановить себя, не хамить чертовому всемогущему демону разума, но эмоции взяли верх. – А этого недостаточно? – Билл отплывает в воздухе чуть дальше, снова принимает расслабленную позу, насмехается интонацией. Стэнфорд тихо хмыкает, осознавая, что даже такой простой угрозы ему вполне хватает, чтобы понять своё место в иерархии их отношений. Разве что недовольство все равно хочется высказать. – Трус... – тихий шепот эхом отражается в помещении, и выходит куда громче, чем планировалось. Может, Форд и не хотел, чтобы Шифр услышал это секундное помутнение в его выборе слов, но реакция треугольника не заставляет себя ждать. – Что ты там вякнул, Шестопал? – презрительно переспрашивает Билл, не позволяя себе вспышку гнева. Он даёт Стэнфорду шанс промолчать, отмазаться или извиниться, но тот и не думает так унижаться. – Чёртов трус! – злобно выкрикивает Форд, предпринимая попытку выбраться, но ему и не приходится стараться — кандалы неожиданно размыкаются сами собой. Он падает на пол, тут же поднимаясь с колена и быстро вынимая из пальто пистолет. С ненавистью наставляет его на Шифра. Тот медленно подплывает ближе. Так близко, что разница в размерах со стороны кажется до неловкого глупой. – Сможешь выстрелить? – Билл хмурит единственный глаз. Переводит взгляд с дула пистолета на лицо Стэнфорда. Буквально мгновение оно выглядит неуверенным и испуганным, но тут же возвращает привычную ярость по отношению к треугольнику. – Хочешь поспорить? – тот крепче сжимает орудие в руке, увереннее прижимает палец к спусковому крючку. – Даже выстрелив, ты ничего не изменишь. Ты не сможешь помешать мне, Стэнфорд. В голове мелькает мысль "зачем слушать все это". Выстрелить — а там будь, что будет, но что-то внутри не дает сделать этого. Что-то не так. Это совсем не похоже на того Билла, которого Форд знает. Разве он не должен был взорваться злостью уже на этом моменте? Увеличиться в размерах, сменить цвет на красный, одним взглядом превратить мужчину в металл или вообще в пепел. – Чего ты хочешь? – Стэнфорд и сам удивляется этому вопросу. Чего ждать от всесильного создания? Зачем спрашивать о том, что уже известно? Но известно ли? Взгляд треугольника становится мягче, он пальцем отодвигает пушку, нацеленную на него, в сторону. – Я хочу, чтобы было весело. – Шифр разводит руки в стороны. – Почему я? Форд винит себя, что просто не выстрелит. Что продолжает этот бессмысленный диалог, не имеющий под собой никаких оснований. Вряд ли он узнает что-то новое, а если и узнает, то не хотел. Какой ответ его бы устроил? – Потому что ты мне нравишься, – с ухмылкой тянет Билл, расслабляясь. Стоит ли воспринимать это как похвалу? Как признание? Какой смысл несёт в себе это "нравишься"? Что Стэнфорд достаточно смешной, чтобы воспользоваться им в собственное удовольствие? Как же много непонимания. Был ли он на самом деле знаком с Шифром? Надо сделать что-то безумное. Что-то под стать собеседнику. Тот должен быть в шоке от того, как до этого дошло. Не понимать ровно настолько, насколько и сам Форд не понимает, что происходит прямо сейчас. – Тогда докажи. – паника от собственных слов мурашками расползается по телу. Если б можно было отменить их, мужчина бы точно так и поступил. Снаружи он сохраняет спокойный вид: оружие опущено, спина гордо выпрямлена. Однако чего ждать он не знает, а оттого неимоверно страшно. Что же, хотя бы шок, видимый в широко раскрытом от удивления глазе Билла, выглядит достаточно смешно, чтобы скомпенсировать усилия, приложенные для сохранения внешней невозмутимости. Говоря о Шифре, он даже не знает, как к этому пришло. Если обычно именно треугольник — хозяин ситуации, сейчас ситуация сама по себе сложилась очень странно, а оба ее участника поставлены в тупик друг другом. Не иначе. Доказать что? Как? Люди всегда были такими странными? Или шея Стэнфорда была слишком сильно сжата, что даже кислород до мозга не доходил? – Чего?.. – Билл чуть поворачивается боком, имитируя наклон головы. Сомнение в голосе дает понять, что он точно также потерял нить диалога. – Ну я же тебе нравлюсь... – неловко посмеивается Форд. Кажется, его щеки покраснели, он отвел взгляд. Выглядит еще более неуверенно, чем обычно. – Это значит, что ты хочешь быть со мной, разве нет? Заботиться и... – пауза, ведь боже, как стыдно. Пропади пропадом вся их история. Как к этому пришло? Шифр заливается смехом, переворачиваясь в воздухе. Слава богу, он не дослушал фразу до конца, Стэнфорд даже не знает, что ещё бы вплел. Старается убедить себя в том, что просто заговаривает врагу зубы. – И что? – спрашивает Шифр успокоившись. Пальцем смахивает слезу от смеха с нижнего века. – Бедный Шестопал, тебе не хватает человеческой любви и ласки? – треугольник медленно подплывает обратно, "ложится" в воздухе на живот, скрестив ноги позади. Форд заливается краской пуще прежнего. Попробовать сменить диалог в другое русло? Или продолжить гнать эту пургу? – Нет, я не... – смотреть на Билла кажется невыносимым. Стэнфорд не может заставить себя поднять на него глаза. – Мне помочь тебе? – игриво спрашивает тот, ставя мужчину в абсолютное потрясение. Медленно, взгляд Форда все же возвращается к собеседнику. – Что? – это звучит чересчур боязливо, но ясно, почему. Совсем непонятно, чего ожидать. – Не забывай, Шестопал, я могу принять любой облик, создать что угодно, – Билл множится, окружает мужчину. Копии сзади гладят по голове, водят пальцами по плечам и шее. – Одно твое слово и ты испытаешь все возможные удовольствия человеческого тела... Как реагировать? Внизу живота проходит неприятная дрожь. Форд застывает без движения. – Твои уши покраснели... – довольно тянет Шифр, и Стэнфорд чувствует, как тонкие пальцы проводят по ним, и как его лицо начинает пылать ещё сильнее. Он жмурится и медленно выдыхает сквозь зубы, изо всех сил стараясь собрать мысли воедино и придумать, как сбежать из этой ситуации. Однако, как назло, никаких слов не приходит в голову. Только тупое молчание звучит в ответ на сомнительного рода провокации. – Как вы говорите? "Молчание — знак согласия", да? Форд не успевает возмутиться. Стоило только осознать сказанную Биллом фразу, как тот уже спускается ниже. Несколько копий все еще водят пальцами по его лицу, волосам и щекам. Находятся они где-то позади, не оборачиваясь и не увидишь. Но их прикосновения на этом не останавливаются — те стягивают потрепанное пальто, залезают руками под свитер. – Что ты делаешь?! – наконец, взяв себя в руки, Стэнфорд пытается вывернуться или как-то отбросить Биллов от себя, но на его руках снова материализуются цепи и разводят их в разных стороны. Тонкие пальцы теперь забираются и в рукава, вовсю исследуют горячее тело, руки, шею. Касания чувствуются везде, и от этого становится лишь жарче.  – Прекрати... – злобно шипит он сквозь зубы, наклоняя голову на Шифра. – Разве это не то, чего ты хотел, Форди? Любви? – нотки издевательства слышны в тоне Билла. Он щёлкает пальцами, и штаны на мужчине сами расстегиваются, ремень падает. – Люди не заковывают друг друга в цепи от "любви"... – Стэнфорд медленно втягивает воздух сквозь зубы с той же злобой. – Охоу! – забавляется такому заявлению Шифр, – Это просто ты не умеешь развлекаться, Шестопал... – он делает короткую паузу. Следующее предложение стоило обдумать дольше, однако Билл таким не славится, – Но так у тебя нет выбора, кроме как "принять" мою "любовь". – злодейская ухмылка в странном голосе, в то время как брюки по мановению руки падают, а Форд снова делает неудачную попытку вырваться. – Теперь, как бы мне это сделать... – Шифр отводит взгляд в сторону. Риторический вопрос не требующий ответа — он часто так делает. Может, это должно было дать Стэнфорду ощущение свободы выбора? Билл активно меняет форму, пока стягивает белье Форда: женщина, мужчина, незнакомец, друг. – Что тебе понравится больше, Шестопал? – нагло смеется он. Вихрь форм, включающих в себя и многих существ из других измерений, и друзей из давным давно увиденных воспоминаний мужчины. А клоны треугольника позади остаются теми же, ласкают верхнюю половину тела, то и дело поглаживая чувствительные места. Сам Стэнфорд молчит — он ни в коем случае не собирается помогать насиловать себя. Громкий хлопок, и Шифр снова становится привычным собой. – Хмм... – задумчиво тянет он, тут же переходя на тихое хихиканье себе под нос. – Ты можешь выбрать любую форму, но больше всего тебя привлекает эта? Тогда оставлю ее. Жестом Шифр вызывает голубую слизь, что тут же обвивает член Форда, вызывая у него глухой стон. Она двигается вверх-вниз сама по себе, сама же и находит, какое давление будет самым приятным. – Люди странные, – бросает Билл, насмешливо любуясь происходящим, – Или это ты странный? – слизь ускоряется, отчего Стэнфорд выгибается с резким вдохом. Он сжимает губы, не позволяя звукам вырваться, но одна из копий Шифра позади кладёт ладонь на его подбородок, пальцами размыкая их, и сдерживаться становится тяжелее. Стимуляция по всему телу, в том числе и в самом чувствительном месте заставляет голову погрузиться в туман. – М-мха... – низким голосом стонет Форд, напрочь забывая, что вообще происходило до этого. Отсутствие какого-либо самоудовлетворения складывается не в сторону мужчины, и он это знает. – Твой член пульсирует, Форди, – расслабленно бросает Билл, расположившись в воздухе напротив. – Вот-вот кончишь? – интересуется он, даже понимая, что ответа не получит. Шифр подплывает ближе, задумчиво мычит и коротко касается. – Х-хах!.. – Стэнфорда подбрасывает на месте от умноженных ощущений. Разум застилает, а мозг просто выключается на мгновение, теряясь в удовольствии. – Что... – тяжело дыша, он прилагает много усилий, чтобы сказать, – Что ты сделал?.. – на понятную фразу уходит несколько секунд. Слишком сильно. Никогда такого не было. Кончики пальцев дрожат от эха удовольствия, все еще отдающегося в теле. Голова опущена, дыхание частое и шумное, голос хрипит. Очки чудом остались на месте, но немного сползли с одной стороны. Мысли отказываются собираться в слова, ни о каком сопротивлении нынче не может быть и речи. – Секрет, – усмехаясь, отвечает Билл. Слизь снова начинает двигаться на члене Форда, что застает его врасплох. Сперма, выпущенная с минуту назад, похоже была поглощена, может, растворена — от нее не осталось и следа. Глухой стон, вызванный резким началом новых движений проглотить не вышло. – Только не опять!.. – удрученно выпаливает мужчина на придыхании, пока еще может связать слова. Смех Шифра постепенно становится громче. Почему-то он вытесняет из головы все переживания и волнения. Его несерьезный тон заставляет тело наполняться паникой вперемешку с нетерпеливостью: – Да брось, тебе же понравилось, Форди. Посмотрим, сколько еще раз ты выдержишь...