You can touch me

      Он смотрел на меня.       Конечно же я понимала, что всё происходящее — не более, чем часть заранее хорошо продуманного для стэй шоу, а он сам — прекрасный актёр, что справлялся с ролью просто великолепно, но чёрт возьми, он смотрел на меня! Наши взгляды встретились, я отчётливо это видела! Ненадолго, лишь на миг, когда он, кокетливо подмигнув, закусил свою пухлую, влажную губу и игриво улыбнулся, задержав свой взгляд в объективе камеры моего айфона немного дольше приличного. Клянусь всеми богами на свете, я не выложу это в тикток. Ни за что.       Кто-то, наверняка, ещё запечатлел этот волшебный момент, предназначенный для меня. А кто-то даже не упустил своего шанса дотронуться до мечты, жадно провести своими нахальными ладонями по затвердевшим от напряжения мышцам в момент, когда его насмешливо прищуренные глаза топили меня в иссиня-чёрной бездне, вынуждая цепенеть меня и мои, робко тянущиеся к его телу, дрожащие пальцы. Это длилось всего несколько мгновений, но я клянусь вам, Хван Хёнджин осчастливил меня, не пошевелив и пальцем, а о большем я не посмела бы и мечтать.       Он был так близко, а я могла слышать его чарующий голос даже без микрофона, пока другие девушки жадно хватали его отовсюду. Они гладили его, щупали и тискали со всех сторон, а он продолжал дерзко ухмыляться, закусывать губы, подставляться под жаждущие его тела ладони и прикрывать глаза в блаженном кайфе. Ему нравились эти прикосновения. Ему нравилось их внимание, он наслаждался каждой секундой обожания, которое ему дарили со всех сторон, он был буквально возбуждён и получал вполне реальное, ощутимое удовольствие.       Он был рядом со мной всего несколько минут, направившись затем и к другим зонам, чтобы порадовать своим присутствием как можно больше фанатов, но весь последующий концерт в дальнейшем заменился в моей голове на непроглядный сплошной туман. Я не помню ничего, кроме чёрных, как смоль, всепоглощающих глаз Хван Хёнджина.

***

      — Эй, твоя рожа настолько кислая, что ею можно настаивать похмельные рассолы. Может, сделаешь таблет попроще? Ты же свою мечту исполнила. — Вика всегда была человеком, который вовремя раздавал лещей всей нашей компании друзей из-за природной гиперответственности. Возможно, поэтому она и решила лететь со мной в Сеул на родину моих обожаемых «перемалёванных баб», зная, что мой топографический кретинизм обязательно поспособствует пропаже в трёх корейских соснах ещё до моего поступления в университет, а после моё тело обязательно найдут мёртвым и изнасилованным теми же накрашенными корейцами где-нибудь на окраинах берега реки Хан. В целом, я и не против, но Виктория моих трясущихся коленок по их метрасексуальности допереть не могла, предпочитая мужчин бородатых и таких, чтобы в двери желательно боком входили из-за ширины перекачанных плеч. Я, конечно, против плеч и качалок тоже ничего на имела, но вы видели что в последние годы творил со своими руками Хван Хёнджин? Это же незаконно, я вообще-то по смазливым мальчикам была. Раньше. Но когда он стоял буквально в пяти сантиметрах от меня, так близко… Адекватным ли считалось желание лизнуть его… Куда угодно?       — Ты меня вообще слушаешь? Вафля! — Пара щелчков перед глазами и я вспоминаю, что еду вообще-то в такси не одна.       — Да-да, прости мам.       — Ты затащила меня на самое скучное мероприятие в мире по моим меркам, а не по твоим. Тогда что с твоим лицом, красна девица? Почему мы едем в район Каннам искать перемалёванных корейских мужиков, которые визуально похожи на тех, которые тебе не дадут, даже если платить будешь ты?       — Викусь, и так погано, ну хватит уже.       Пить корейцы не умеют. В сеем истинно верном факте я убедилась сразу, как только приехала в Южную Корею, и хоть пьют они часто и много, но их алкоголь сродни нашему отечественному пиву или вину, а для русской молодёжи, выросшей на дворовых улицах и успевшей попробовать всё, подобное даже не серьёзно.       Вике и в клубе было скучно, ведь перепить её не могла даже я, что пила больше, чем половина собравшихся вокруг нас непутёвых кавалеров. И выгляди ты хоть как сам Чон Чонгук, но если после двух бутылок соджу и одной банки пива не можешь и двух слов связать — я не опущусь столь низко, если ты не сможешь притвориться даже адекватным собой.       Происходящее в дальнейшем было настолько скучным и душным, что мы с Викторией напились вдвоём, пообещав скрасить вечер компанией друг друга, как делали это иногда, но момент, когда мы разделились, я не запомнила. А также как моя хмельная голова оказалась одна (одна без подруги, но не одна в лифте) на этапе спуска на первый этаж. Я обычно не делаю таких необдуманных вещей, уж тем более в чужой стране.       — Я помню тебя. — Мне пришлось снять наушники, чтобы услышать, что именно от меня нужно очередному перебравшему придурку, но когда я подняла глаза, то уже не могла их отвести.       — Какого хрена… — На автомате заговорила я на русском языке, с неверием пялясь на открывшуюся мне реальность, которая бывает только в ванильных фанфиках от второсортных авторов.       Он снял свою маску и капюшон, милосердно открывая мне вид на своё изящное лицо, а я, понятия не имея как реагировать в таких ситуациях, резко попятилась назад, уткнувшись в стену.       — По-корейски не говоришь? Ну ещё бы. — Он снова сказал что-то невнятное и вздохнул, опустив глаза. А затем улыбнулся и, сделав шаг навстречу, посмотрел на меня снова.       — Ты можешь нажать на «Стоп». — С характерным корейским акцентом, проговорил Хёнджин на английском то, перевод чего мне дословно был вполне понятен, но причины и смысл сказанного — абсолютно нет.       — Ч-то? — Изумилась я, одновременно чувствуя и страх и опьяняющий восторг: ко мне обращался и приближался тот, кого я даже на концерте и не мечтала увидеть настолько близко. Моё сердце колотилось громче, чем шум несущегося по шахте лифта, а выражение лица… Я даже боюсь представить, каким глупым было моё выражение лица.       — Быстрее, иначе мы скоро приедем. — Хёнджин приблизился ко мне и я буквально почувствовала тепло его дыхания у своей щеки, ощущая сотни мурашек, разносящих нездоровое возбуждение по моему телу. Я не могла поверить в происходящее и что мужчина шепчущий мне это — реален:       — Ну давай же, ты же хочешь.       Я понимала, что это — неправильно. Понимала, что мне нельзя этого делать и нужно бежать отсюда немедленно, но ощутимый шоковый разряд, полученный от его подстрекающих к безумию пальцев, просто вынудил меня резко вздёрнуть кистью и нажать на чёртову кнопку «Stop».       Он смотрел на меня изучающе, жадно впитывая каждый мой глубокий, нервный вдох и с издёвкой ловил мои взгляды, а я прятала от него глаза, чувствуя себя ребёнком и умирая от стыда. В свои-то двадцать три.       — Ну же, давай. — Он наклонился к самому моему уху, а я, чёрт возьми, не могла поверить его словам, едва позорно не запищав от восторга:       — Коснись меня.       Мой ошарашенный, потерянный взгляд удовлетворил его больше, чем утренняя дрочка, о которой я, конечно же, знать не могла и он в привычной манере закусил губу, довольно ухмыляясь.       — А мне… Можно? — С неверием шептала я, когда он, словно в подтверждение, буквально вжал меня своим телом в одну из стен лифта, что фактически спасла меня от потери равновесия: из-за неконтролируемой дрожи я не чувствовала собственных ног.       — Другие стэй не спрашивали. — Хмыкнул он, глядя мне прямо в глаза.       Блядь, блядь! Адекватно ли чувствовать желание лизнуть его… В эти блестящие в искусственном свете, влажные губы?       Какие они на вкус?       Я отвернулась, пристыженная, собственной безбашенностью, но обомлела, в моменте почувствовав его пальцы, что развернули моё лицо обратно к его пронизывающему до голых костей взгляду.       — Что, нравится? — Он облизнул их сам, а я, заворожённая увиденным, повторила за ним, облизав собственные. Он, кажется, завис на мгновенье, засмотревшись куда-то ниже моих глаз, а затем ухмыльнулся чему-то.       — Ну давай, ты же хотела. — Моё дыхание участилось, когда Хёнджин не отводя своего изучающего взгляда, вложил мою ладонь в свою и медленно потянул наверх, вдоль расстёгнутой джинсовки и белоснежной футболки.       — Дышать можно. — Будоражащим сознание шёпотом напомнил он и я резко выдохнула, чувствуя твёрдые мышцы его груди под собственными пальцами и нестерпимое желание жадно сжать область под ними.       — Ещё. — Скомандовал он, а я, всё ещё не веря, что это происходит со мной, огладила прекрасный рельеф его груди, робко взглянув на айдола снизу вверх, что слегка прикрыл глаза и выровнял спину для меня. Я неуверенно потянулась второй рукой чуть пониже, к его прессу поверх футболки, но едва мои пальцы коснулись его тела, живот Хёнджина дёрнулся и я испуганно отдёрнула руку, в страхе поднимая глаза.       — Щекотно. — Пояснил он, перехватывая мою трусливо сбегающую ладонь и возвращая прямо в центр собственного живота, что напрягся вновь под давлением чужих пальцев. Я чувствовала тот самый пресс, «которого нет» по официальной информации и, кажется, не контролировала выражение собственного лица, жадно лаская языком собственные губы и тихо вздыхая, будто начатая спонтанно прелюдия была направлена на меня, а не на величественно возвышаюшегося надо мной Хван Хёнджина. А он следил за каждым моим вздохом, за изучающими его тело пальцами и упивался моим нескрываемым обожанием.       Но Хёнджин только смотрел на меня.       Он не предпринимал абсолютно никаких действий по отношению к моему телу, лишь позволял мне касаться собственного, но даже столь малая область дозволенного без преувеличения стягивала в тугой узел чувствительные мышцы моего живота. Мне было трудно стоять, я буквально дрожала, когда он задрал футболку и медленно выдохнул, откидывая голову назад, когда почувствовал мои пальцы на собственной коже.       Я вновь сбилась в дыхании, чётко ощущая в горле стук собственного сердца, и всё же не смогла сдержать жалкий всхлип, когда его пальцы обхватили моё лицо и один из них проник мне в рот, предварительно ласково огладив чувствительную кожу и дав мне попробовать мой же малиновый блеск.       Я видела его насмешливый взгляд, видела, как он снова облизывал свои губы в наслаждении тем, что сейчас видит и в этот раз с вожделением лизала и посасывала его палец, утопая в его прекрасных глазах цвета нескончаемой бездны.       Я мечтала о поцелуе. Мечтала о том, чтобы этот неземной красоты мужчина, что удостоил меня своим бесценным вниманием, взял меня в этом грязном лифте ночного клуба, как дешёвую шлюху. Моим тайным желанием были его мускулистые руки, стискивающие моё тело под мой позорный скулёж. Я хотела его твёрдую хватку в моих волосах, властно склоняющую меня любить и подчиняться.       Но я понимала, что никакой жаркой любви между нами не будет.       Хёнджин слегка надавил на моё плечо ладонью, невесомо напоследок касаясь губами уголка моего рта, прошептав:       — Постарайся.       Едва я упала на колени, его член погрузился в мой рот мгновенно, а сам Хёнджин довольно рыкнув, толкнулся всем телом ещё дальше, вдавливая меня всю в стену и тем самым не давая мне сбежать. Кто-то бы счёл это унизительным, но прямо сейчас мужчина, которого я боготворила, держал мою голову и дерзко трахал меня в рот, и чёрт возьми, мои трусики от его властного поведения были настолько мокрыми, что перед сушкой их бы лучше хорошенько выжать в оборотов пять.       Он держал мою голову крепко, даже не давая мне и шанса постараться для него самой. Мне было трудно дышать, его член вбивался мне в самое горло, но я хорошо умела терпеть подобное и держала рот широко открытым, помогая себе языком.       Спустя примерно две минуты Хёнджин наигрался в насильника и застыл во мне, нежно оглаживая моё прослезившееся лицо, огрубевшими от бесконечных тренировок, пальцами.       — Хорошая девочка. Прости, я немного увлёкся. — Он замедлился и слегка отстранился, давая мне чуть больше пространства.       — Ничего не мог с собой поделать, ведь ты такая… — Я отпрянула, давая уставшим мышцам рта немного отдыха и перехватывая набухший член ладонью.       — Податливая. — Наконец, подобрал он слово, сладко жмурясь от мягких стараний меня, стоящей на коленях. Я позволила себе приобнять его одной рукой, сжав в ладони упругую ягодицу, а второй помогала собственным причмокивающим губам массировать его ствол, рисуя в воображении сценарий его полного погружения в мою задницу, пока сама мокла, как течная сука.       — М-м-м… Умничка. Что хочешь взамен? — Он облизал несколько пальцев, а затем, приподняв мой подборок, отвлёк меня, схватив одной рукой за подбородок, а второй проскользнул пальцами мне в рот, нащупав язык. А затем вновь поменял пальцы на член, протолкнув его неприлично глубоко прижав меня к себе на несколько секунд, блаженно жмурясь.       — М-м, блядь.       — Позволь мне поцеловать тебя… Сюда. — Взмолилась я, покушаясь на то, чего «не существует» своими губами. Хёнджин, не ожидавший подобной просьбы, довольно улыбнулся и, задрав вверх свою футболку, опустил её снова, пряча в ней мою голову. Он снова вдавил меня в злосчастный лифт, тихо вздыхая в такт движению моего ненасытного языка. Я чувствовала, будто дорвалась до воды после недельной жажды, жадно обхватывая губами и лаская языком кожу его пресса. Он не был бы таким вкусным, будь он обычным, но одна мысль о том, что я могу оставить синеющий след на драгоценной коже Хван Хёнджина сносила мне крышу. Я не смогла удержаться и в порыве страсти даже укусила его.       Наверное из-за этой фривольности он сдавленно промычал, перехватывая собственный член из моей ладони, и вытащил меня из-под своей футболки, погрузившись в меня вновь. На этот раз он не спешил и делал это медленно, придерживая одной рукой мои волосы, а второй позволив себе скользнуть под ткань моего топа и слегка сжать грудь, отчего я буквально чуть не потеряла равновесие, проскулив как последняя блядь.       — Я понять не могу… — Начал он, но вдруг осёкся на полуслове, когда я заглотила его плоть особенно глубоко. Его тёплая ладонь в такт его удовлетворённым вздохам сжимала мою левую грудь, а я не могла думать ни о чём другом, кроме грязного желания ощутить тепло этой руки в своих мокрых трусиках.       — Это ты такая чувствительная и просто о-очень сильно меня хочешь? — На выдохе завершил он, вновь проталкивая в мой рот свой палец. Я с радостью потянулась к его ладони, жадно облизывая и покрывая поцелуями его пальцы, а после прильнула к его ладони щекой. Он смотрел только на меня в этот момент. Для него существовала сейчас только я, и мне было плевать, что он даже не пытался узнать моего имени. Ему нравилось то что я делаю, Хван Хёнджин смотрел с восторгом и вожделением на то, как я сосала его член и моё сердце готово было вырваться из груди от счастья.       — Ты хочешь его? — Задал он единственный вопрос, о котором я могла только бесстыдно мечтать. Я честно думала, что он не позволит мне просить о большем, ведь для него я всего лишь безмозглая иностранная шлюха, каких приехало на концерт их группы сотни, я даже была уверена что мы все для него — на одно лицо. Моя радость и короткие, быстрые кивки показали ему насколько же сильно я хочу его, и я даже не успела попытаться озвучить это вслух, как Хван Хёнджин вновь решил всё за меня, хватая меня за руку, резко разворачивая и вжимаясь в моё, дрожащее от восторга тело, своим, пламенно-горячим.       Я восторженно промычала, когда моё вымокшее до нитки бельё рывком стянули вместе с коротенькими шортами, а сзади послышался самодовольный смешок.       Я хотела ему нравиться. Хотела оказаться во власти его голодного желания, покорно выгибаясь и почти мурлыкая в предвкушении, а он, словно оценщик, бережно изучал изгибы моего тела, плавно спускаясь ладонями вдоль талии к упругим ягодицам.       Его длинные пальцы утонули во мне из-за обилия влаги, вырвав тем самым из моей груди позорный, жалкий скулёж. Я пристыженно прикрыла рот ладонью под отчётливый смешок где-то позади, когда его пальцы проверяли насколько же я готова принять его.       Меньше десяти секунд прошло перед тем, как я ощутила вознесение на небеса. Я чувствовала с какой лёгкостью он толкнулся в меня, заполнив собой полностью и едва не свалилась от переизбытка чувств, но Хёнджин, вцепившийся в мои ягодицы своими цепкими ладонями, не позволил мне упасть. Мне, как фанату, было противоестественно даже думать о таком, но Хёнджин уже долбил меня сзади, и сейчас я просто не имела сомневаться в реальности происходящего. Это было волшебно, он двигался чётко, плавно и ритмично, а я не могла поверить в то, что каждый шлепок, каждый стон, что рвётся из моей груди и даже его редкие, тихие выдохи — всё это создал Хван Хёнджин.       Я кричала, как сучка. Даже не пытаясь сдерживаться, а он шлёпал меня и подначивал кричать ещё громче, хвалить его ярче, любить сильнее. Он требовал от меня обожания и я обожала его также, как и делала это всегда до этого дня, но сегодня ещё и подставляя задницу в такт его толчкам, как последняя блядь.       Я мечтала, чтобы это никогда не заканчивалось, но в момент, когда Хёнджин навалился на меня, обнял сзади и сдавил ладонью мою шею, прильнув к ней губами, я не смогла больше терпеть и сдавленно замычала, замирая во внезапно охватившей меня эйфории. Перед глазами плясали звёздочки, низ живота скручивало в тугой узел наслаждения тогда же, когда рука Хёнджина прижимала моё ослабленное сладкой негой тело к своей груди, а его губы замерли в чувственном, долгом поцелуе где-то в области шеи.       — Я не собирался этого делать. — Честно признался он мне на ушко, заставляя меня вздрагивать от каждого его слова.       — Нужно доделать начатое, ты же понимаешь? — Я понимающе кивнула, всё ещё предпринимая попытки выровнять своё дыхание. Хёнджин был тяжёлым и пусть мне и не хотелось лишаться его драгоценного, близкого контакта, я терпеливо ждала, когда же он наконец отпустит меня. Но когда он отстранился и вышел из меня, повернуться для продолжения мне не позволили: он стянул презерватив и заполнил меня снова, вдавив в холодную нержавеющую поверность с новой силой. Мой непонимающий взгляд насильно развернули обратно со словами «Смотри вперёд», а сам Хёнджин, кажется, только сейчас начал получать настоящее удовольствие от секса со мной, тихо и редко постанывая в моменты особенно глубокого проникновения.       Он не думал обо мне, наслаждаясь лишь открывшимся видом моего полураздетого тела, после того как задрал мои руки и стянул на пол мою ветровку, оставляя на мне лишь тоненький топ и спущенные шортики. Мои руки были всё ещё крепко сжаты его ладонью, а я сама, не имея возможности опоры, упиралась в стену лицом и, к своему стыду, возбуждалась вновь.       — Хорошая девочка. — Он хмыкнул и резко рванул меня на себя, разворачивая и усаживая на землю. Его член был перепачкан в естественной смазке, пах ментолом и цитрусом из-за недавнего презерватива, а я старалась слизать и поглотить всё это, с удовольствием открывая рот. Он трахал меня в рот сам, удерживая мою голову, а я доверчиво скулила, льнула к его рукам и поддевала языком его плоть, чтобы сделать как можно приятнее.       — Блядь, ну какая же послушная… — Прохрипел он, зажимая мои волосы в кулак замирая на месте, с членом глубоко в моем горле. Я жмурилась и терпела, но мои взмокшие от слёз глаза выдавали то, как на самом деле мне трудно давалось сдерживать рвотный рефлекс. Я сглотнула всё, что он дал мне, не желая испортить этот момент и жадно ухватилась ртом за желанный воздух, когда он наконец отпустил мои волосы.       — Глотать было не обязательно. — Будто извиняясь, отметил Хван, словно ничего и не было, после чего подал мне руку и предложил помощь.       Я потёрла всё ещё першащее горло и недоуменно уставилась на него. Но помощь всё же приняла.       — Ты держал его во мне слишком долго. — Это прозвучало несколько обиженно и парень, кажется, даже выглядел виноватым.       — Прости, я… Увлёкся. — Смущённо отвёл взгляд Хёнджин от лицезрения того, как я поправляю одежду и привожу в порядок волосы. Как будто бы не он недавно этот беспорядок и развёл.       — Ты очень красивая. — Зачем-то добавил он, а я замерла, не уверенная в качестве собственного слуха или… Его зрения?       — Очень смешно. — Съязвила я и какой-нибудь среднестатистический Саша из России понял бы, к чему этот сарказм: я обычная. Худая, щуплая, русая серая мышь. Немного макияжа, конечно, делает из меня куколку, когда того требует ситуация, но сегодня на мне лишь тушь, лёгкая штукатурка «замазать прыщи», да блеск для губ. Был, пока не остался на члене Хван Хёнджина.       Так вот, какой-нибудь Саша бы понял, а вот Хёнджин нет, отчего и непонимающе пялился на меня во все глаза, искренне недоумевая что за глупая реакция на его честный комплимент.       — Доказывать тебе что-то мне лень, я уже всё доказал. — Драматично закатил глаза он, отворачивась к стене и давая понять, что разговор окончен.       На этом всё. Мы больше никак друг с другом не связаны и я, что на полчаса ощутила себя особенной для него, сейчас чувствовала, как стенки лифта давят на меня, а воздух заканчивается непозволительно быстро.       Когда я завершила все свои сборы и, наконец, привела себя в порядок, моя рука, под внимательным взглядом Хёнджина, зависла в сантиметре от кнопки «Stop», всколыхнувшей мою жизнь похлеще цунами.       — Хёнджин… — Начала, было, я, боязливо опустив глаза, а он вдруг перебил меня:       — Ой, ну давай, заговори о любви ещё. Номер попросишь? Ну хоть ты не разочаруй, я тебя умоляю… — Слышать подобное было, конечно, больно, но я не была столь наивной, чтобы полагаться на глупые мечтания о любви айдола ко мне. И хоть в своём мире я была вполне успешным человеком, для него я была пылью под ногами и своё место я прекрасно осознавала.       — Нет. — Перебила его ироничную тираду я, поднимая на него затравленный взгляд. Кажется, ему стало, вдруг, неловко.       — У меня есть только просьба. Возможно, эгоистичная, но ты тоже поступил слегка… Эгоистично. — Пояснила я, намекая на немного грубый минет, а Хёнджин опустил руки, сложенные ранее у него на груди и насторожился, внимательно меня слушая.       — Согласен, говори.       — Просьба, на самом деле, глупая. Ты даже подумаешь, что я сумасшедшая или типа того, но не думаю, что для тебя это трудно… — Я напряглась от собственной же идеи, а Хёнджин напрягся ещё сильнее, не понимая чего же именно ему ожидать.       — Говори уже.       — Ты можешь… — Я, взрослый человек, успешный московский журналист, боялась поднялась на него свои глаза.       — Поцеловать меня? — Я решилась сказать это, опасливо поднимая на Хёнджина свой взгляд, а он уже медленно отталкивался от стены, направляясь в мою сторону. К такому быстрому решению я не была готова, испуганно моргнув в непонимании, когда тёплые руки обняли меня, а тихий голос поинтересовался у самого ушка:       — Какой ты хочешь поцелуй?       — В-влюблённый. — Неловко выдавила из себя я, пряча смущение в широкой груди Хёнджина, но он хотел видеть моё смущение, поддев пальцами мой подборок и перехватив мой убегающий от него взгляд.       — Ладно. — Он был прекрасным актёром и просто превосходно справлялся с любой ролью, я всегда это знала, наблюдая за ним издалека. Но нежность в его глазах сейчас была насколько натуральной, прикосновение пальцев к моей щеке таким нежным, а объятие столь бережным, что я на секунду я поверила, что он — мой.       Он приблизился медленно, наблюдая за мной из-под полуприкрытых ресниц, а я неотрывно следила за его пухлыми губами, о которых «нет-нет», да всё же грешнным делом мечтают стэй. Мне не хотелось закрывать глаза, но и смущать его тоже, поэтому когда он увлёк меня в сладкий, чувственный поцелуй, я всё же сделала это, позволив себе раствориться в даруемой мне нежности. Хотелось взвыть на месте от отчаяния, ведь просьба выполнена и Хёнджин мне больше ничего не должен, но он, немного помяв и оттянув мою нижнюю губу, очертил её языком и скользнул мне в рот под мой восторженный всхлип. Я не знаю, насколько жалкой я выглядела в его глазах, буквально падая от восторга в его крепкие руки, но мне было наплевать. Мне было в эти конкретные мгновения дозволено быть любимой, жадно сплетая наши языки вместе, превращая наш поцелуй из влюблённого и чувственного, о котором я просила изначально, в горячий и требовательный. В данный момент требовала я, а он послушно подчинялся мне, отвечая с неменьшей страстью, но когда его губы оторвались от моих и плавно спустились ниже вдоль подбородка, я растерянно вцепилась в его плечи и волосы.       — Чего ты так напряглась? — Шепнул мне тихонько Хёнджин, вырисовывая языком сердечко на моей шее.       — Я целую тебя так, как ты и просила.       Я жалобно всхлипнула, оседая на его колене, когда он оттянул мои волосы и неистово вгрызся мне в шею, оставляя приличного размера синеющий насильственный след.       — На память… — Эхом разнёсся где-то вдали растворяющийся голос, оставляя после себя лишь забвенное небытие.

***

      — Мать… Мать, вставай, ты чего разлеглась? Три часа дня, совесть имей, мы все вообще-то спать хотим. — Я вскочила со своего места резко и испуганно, впечатавшись лбом в чей-то твёрдый, острый подбородок и взвизгнула.       — Ауч. Ты чего дерёшься? — Раздался недовольный мужской голос у самого моего уха, а когда я осознала кто именно сейчас передо мной и что со мной только что произошло, мне резко захотелось умереть за месте.       — И чего красная такая? Заболела? Ты же только с больничного. — Недовольно отметил Хван Хёнджин, нависая над лавочкой и мной, сидящей на ней и сонно хлопающей глазами. Я всё ещё плохо понимала где нахожусь и что делаю, но приятные спазмы внизу живота после недавнего позорного возбуждения снисходительно подсказывали мне о чём же был мой сон, а также чем он завершился.       — Лиза, ты глухая? — Хёнджин несколько раз щёлкнул пальцами у меня перед глазами и я, стряхнув наваждение, вскочила с лавочки.       — Иди-ка ты нахуй, Хёнджин.       — Чё сказала? — Ахнул он, замирая с в неприкрытом шоке с формой рта в виде большой буквы «О». Оно и не удивительно, ведь мы ведь всегда были в неплохих отношениях, поэтому растерянно хлопающая ртом рыбка, что сейчас преследовала меня, возмущалась вполне себе резонно.       — А ну иди сюда, хамка бессовестная! Хана тебе, я сдам тебя менеджеру, клянусь! Работу потеряешь!       — И ладно, лишь бы харю твою бесячую больше не видеть! — Крикнула я ему напоследок, громко хлопнув дверью прямо перед носом.       Хёнджин остался стоять перед женской раздевалкой и таращиться на надпись «staff only», как баран на новые ворота и не понимал, за что конкретно ему прилетело от неё сегодня. Он же не сделал ничего.       Лиза уже больше года работала стаффом вместе с Skz, параллельно обучаясь в корейском университете на журналиста, и они, вроде как, неплохо ладили, она ему даже нравилась, но порой девушка вела себя до невозможного упрямо и раздражающе.       — Что опять ты ей сделал? — Даже не пытаясь встать на сторону друга, бросил ему в спину мимо проходящий Феликс, хватая со стола первый попавшийся чаджамен. Было как раз время обеда, и до тех пор, пока еда не приехала Чан и Феликс никому не позволяли будить девушку, опираясь на то, что она ещё не до конца выздоровела и может немного отдохнуть, пока есть время. Тем более после услышанных во сне стонов от боли (Минхо, кстати, не был согласен с предложением Феликса на тему характера этих стонов, но он не стал рушить его пушистые, облачные замки), Ликс решил, что она нуждается в дополнительной заботе от них всех, а также попросил менеджера отпустить её домой пораньше.       — Да ничего я не сделал!       — Врёшь.       — Не вру. Ну, может… Слушай, я не сделал ничего, ясно? Просто удивился, когда увидел её на концерте в первых рядах в зоне для всех стэй. Я думал она болеет, а она на концерт попёрлась. И ладно, ничего в этом странного, но почему не через компанию? Почему не сказала ничего? Зачем взяла места стоячие, мест для стаффа что ли мало? Она же доходяга, ей стоять столько времени-то нельзя.       — Волновался?       — А ты нет?       — А надо было? — Хмыкнул Феликс, пожимая плечами и разрывая деревянные палочки для еды.       — Так ты не ответил.       — Да я не делал ничего… Ха… Слушай, я просто подмигнул ей.       — И всё?       — И всё. Обиделась может.       Феликс задумчиво залип на узор коричневой лапши в виде сотни сплетенных червей между собой, словно что-то вспомниная.       — А ты не помнишь как с русского переводится слово па-жа-л-ста? — Как мог воспроизвёл услышанное Феликс, устремив внимательный, с долей любопытства, взгляд на друга.       — 제발, а что? — Они иногда интересовались забавными произношением русских слов у Лизы, как у единственной его носительницы в корейском обществе, поэтому запоминали кое-что.       — А-а, так вот что это было… — Феликс растерянно раскрыл рот и тут же его захлопнул, приступая к еде так быстро, будто его кто-то в шею гнал.       — Ты о чем?       — Ни о чем.       — Фе-еликс.       — Дай поесть.       — А чего лыбу давишь?       — Анекдот вспомнил.       — Расскажешь? — Тихо сам себе под нос посмеивающийся Ликс вдруг поднял на друга блестящие азартом глаза, бросил секундный взгляд на дверь, за которой скрылась Лиза и покачал головой.       — Может, когда-нибудь.

***

      — О-о, смотри, тут Лиза валяется. — Удивился Минхо, чуть не поставив на спящую девушку коробку с только вчера полученным новым мерчем. Ребятам нужно было заценить его качество, подправить детальки в дизайне в случае несоответствий и внести предложения до понедельника. И так как дело было не особо важным, Хо решил отнести эту коробку в комнату для стаффа, чуть не придавив ею спящую Лизу.       — Так вот где она была. — Добродушно улыбнулся Феликс, перехватывая коробку со skzoo, опасно нависающую у неё над головой.       — Ты реально думал, что её отпущу?       — Я тебе не доверяю. Ты обижаешь Лизу.       — А чего она вечно такой крендель, спит по углам и еле валандается за нами?       — Тебе-то что? Она с Хёнджином работает, а его устраивает всё. Да и стилист она талантливый. — Буркнул Феликс присаживаясь на корточки рядом с что-то бормочущей себе под нос девушкой.       — Мы типа все устаём, с чего бы к ней особенное отношение быть должно?       — Ой, себя вспомни во время дебюта. В туалете спал на плиточке холодной, а ей и учиться и работать надо. К тому же иностранцам в Корее трудно, уж мне ли не знать. Хоть я и кореец… этнически. — Минхо собирался продолжать возмущаться и дальше, но Феликс отмахнулся от друга, недвусмысленно намекая ему заткнуться.       — Э-эй… Ли-иза. — Тихо позвал он, аккуратно касаясь локтя спящей девушки, но она вдруг выдала невнятный стон, схватила его за руку и потянула куда-то вниз со словами, так запомнившимися Феликсу на русском языке:       — М-м-м, Джинни, пожалуйста… — Феликс руку отдёрнул, вылупился на ухмыляющегося Минхо и предположил:       — Кажется, ей плохо.       — А мне кажется, хорошо. — Старший утащил младшего из стаффского помещения быстрее ветра. Нечего малолеткам на спящих возбуждённых девчонок смотреть.

***

      — Я думаю, что нет. — Выдал Феликс вдруг Хёнджину, уже доедая свою порцию лапши и щенячьим взглядом изучая шоколадный десерт Хана. Когда он в последний раз ел брауни? Ну что за жизнь…       — Чего? — Хёнджин его, конечно же, не понял, ведь они оба ели молча больше десяти минут и каждый размышлял о чем-то своём.       — Она не обиделась, я уверен. Мне кажется, что ей даже понравилось.