The crybaby

В последний раз Чимин был на море… давно. Кажется, около пятнадцати лет назад. Когда ему было шесть, родителям на работе подарили бесплатные путёвки в санаторий, и они всей семьёй поехали на Чеджу. Пак на самом деле смутно помнит события тех лет. В памяти остались только отрывки наподобие шума воды и вкуса горячей кукурузы. С тех пор возможности отдохнуть не предоставлялось. Но каким-то немыслимым образом парня занесло на Гавайи. Он совершенно не ожидал, что лучший друг подарит ему билеты на самолёт. К такому невозможно быть готовым. Тэхён на его день рождения гордо вручил блондину два распечатанных электронных билета — туда и обратно. С разницей в две недели. Он сказал, что Чимин сильно заработался, и ему пора разгрузиться. В какой-то мере Ким прав, Пак действительно после окончания колледжа работает уже несколько лет без отпуска. Первое время блондин переживал, ведь это первая его поездка за границу в полном одиночестве. Он заядлый интроверт и с большой вероятностью не сможет ни с кем заговорить даже при надобности. А вдруг что-нибудь случится? Подобные мысли крутились в голове всю дорогу, но сейчас, когда Чимин оказывается на ближайшем к его отелю пляже, он ни о чём не жалеет. Ладно, только о том, что не съездил сюда раньше. Погода особенно радует. В Корее сейчас прохладно, часто идёт дождь, а здесь светит яркое-яркое солнце и термометр показывает тридцать два. Было бы поистине жарко, если бы не легкий ветерок, обдувающий открытые из-за шорт ноги и предплечья, обнажённые из-за коротких рукавов футболки. Большинство на пляж идут сразу без верха, но Чимин к такому не привык, ему было бы неловко. Зато не обгорит. Из-за палящего солнца песок нагрелся и стал комфортной температуры, теперь по нему приятно ходить босиком. Пак не сдерживает порыв и снимает сланцы, беря их в одну руку. Вот теперь получается полностью прочувствовать атмосферу. Стопы касаются почти белого песка, а лёгкие из раза в раз наполняются чистым морским воздухом. Чего-то подобного ему не хватало все эти годы. Время около четырёх часов вечера, самый пик людей на пляже, потому что в полуденное время высока вероятность получить солнечный удар. Чимин узнавал. Остальные тоже не дураки, поэтому в некоторых местах негде и яблоку упасть. Пак примерно представлял, что так и будет, но не подозревал, что всё настолько запущено. Тут и там мелькают полураздетые отдыхающие. Девушки в бикини, мужчины в плавках. Щёки блондина слегка розовеют, он старается смотреть на песок или вдаль, лишь бы не задержать взгляд на ком-то дольше приличного. Одновременно с этим Чимин не оставляет попыток найти хоть один свободный шезлонг. На этом пляже они бесплатные, и именно по этой причине, кажется, абсолютно каждый не упускает возможности занять себе любимому местечко для принятия солнечных ванн. Да и Пак пришёл, честно говоря, ради этого. Он не умеет плавать. За свои года так и не научился, поэтому морем ему остаётся только любоваться. Неожиданно взгляд цепляется за… то, что он так долго искал. Абсолютно свободный шезлонг, рядом все заняты, а он свободен. Ну, просто чудо какое-то. Пак почти бегом преодолевает пару метров между ними и замечает лежащее на шезлонге чье-то полотенце. Обычное махровое. Наверняка человек, который его забыл, очень торопился, раз не успел забрать, учитывая, что оно такое большое. Жалко, конечно, но что поделать. Остаётся надеяться, что оно не дорогое, и когда-нибудь за ним всё-таки вернутся. Чимин аккуратно складывает полотенце в несколько раз и кладёт его на песок рядом с шезлонгом. В случае чего полотенце можно будет отряхнуть и снова пользоваться. Всяко лучше, чем если бы Пак оставил его возле своих ног. Блондин аккуратно присаживается на шезлонг, чувствуя, как гудят ноги. Это его первый день на Гавайях, только пару часов назад приземлился самолёт. Перелёт его конкретно так вымотал, поэтому он решил сразу после заселения идти на пляж. Говорят, шум моря помогает расслабиться. Он с удовольствием проверит данную теорию. Парень ложится и вытягивает ноги. Ему надо бы загореть, ведь кожа у Чимина очень бледная, но раздеваться даже наполовину перед всеми нет никакого желания. И так сойдёт. Прямо над его головой установлен пляжный зонт, поэтому на лицо солнечные лучи не попадают, и это определённо плюс, потому что получается сфокусировать зрение и не приходится постоянно жмуриться. Только полностью расслабившись, Пак понимает, как сильно устал. И сегодня, и за последние годы. Таких моментов, как сейчас, в его жизни не было уже давно. Долго оставаться одному ему не даёт названный гость. Уличный кот, неспеша прогуливаясь по пляжу, замечает его и меняет направление. Тот без какого-либо предупреждения запрыгивает на шезлонг, а затем и с совершенно невозмутимым видом сворачивается калачиком у Чимина на животе. Только один Всевышний знает, почему белый с черным пятнышком на голове кот выбрал в качестве «жертвы» именно Пака, но отказать животному он уже не может. Вообще у блондина есть небольшие проблемы с тем, чтобы говорить «нет», но пушистика выгонять ему не позволяет ещё и особая любовь к братьям нашим меньшим. Через какое-то время Чимин заносит руку и аккуратно касается мягкой-мягкой шёрстки животного. Кот почти сразу начинает мурчать, когда чувствует нежные, мягкие поглаживания. Пак гладит его по голове между ушек, говорят, там им больше всего нравится. Веса кота парень почти не чувствует, наверняка тот мало питается — уличный всё-таки. Блондину бы очень хотелось его накормить, но с собой ничего нет. Когда-то в детстве у него была кошка породы сфинкс. Да, та самая лысая. Она была очень ласковой, почти всегда спала, иногда приходила к Чимину, чтобы тот её погладил. Именно из-за неё он смог полюбить всех животных без исключений. Но никто не вечен, поэтому любимица умерла от старости, когда Паку было семнадцать. Она прожила хорошую жизнь, полную заботы от хозяев, поэтому жалеть тут не о чём. Он не замечает, как прикрывает веки, не переставая поглаживать мягкую шерстку. Но через какое-то время приходится открыть глаза и посмотреть по сторонам, потому что прямо над собой блондин слышит незнакомый голос. Молодой парень стоит прямо возле его шезлонга, возвышаясь горой над лежащим и ослабившим бдительность Паком. Кот на его животе напрягается, а затем и вовсе поспешно ретируется. Испугался. Сам Чимин уж было открывает рот, чтобы что-то спросить, но не успевает даже сформулировать мысль. Его опережают. — Ну, как? Удобно? — И-извините, что вы имеете в виду? — Чимин явно начинает волноваться, когда понимает, что собеседник настроен не совсем положительно в его сторону. — Не делай вид, будто не понимаешь, парень, — Паку хочется сжаться под этим взглядом до микроскопических размеров. — Или тебя устраивает на чужом месте сидеть? — Эм, объяснитесь, п-пожалуйста… — Перестань меня специально выводить из себя! — незнакомец слегка превышает допустимый уровень громкости в разговоре. — Встань и уйди с моего места! — Н-но…! — Всегда проще взять чужое, чем найти своё, да? — парень язвит, видно, что он раздражён. — Я специально положил полотенце, чтобы занять шезлонг, но тебя почему-то даже это не остановило, — незнакомец осматривается. — Ещё и полотенце куда-то дел! А я ведь только на пару минут отошёл! Чимин, честно говоря, толком понять ничего не успел, но вскочил моментально. Как ошпаренный. Тон, мимика, выражение лица парня напротив говорят ему о многом, но главный вывод — тот вымотан и зол. На Пака давно не ругались, если не считать начальства, поэтому он забыл о некоторой своей особенности. У его организма есть несвойственная нормальным людям защитная реакция на агрессию и повышение голоса. И это слёзы. Слёзы, которые прямо сейчас текут по его щекам. В такие моменты Чимин не может как-то удержать слёзы в себе, не может взять себя в руки. Просто когда на него кричат, становится так обидно и плохо на душе, что все негативные эмоции находят себе выход в виде солёных капель из глаз. Это началось в детстве. Когда мама впервые на него накричала из-за того, что он разбил кружку. В голове со временем закрепилась простая истина: «Если на тебя кричат, значит, ты сделал что-то плохое, чтобы на тебя ещё больше не разозлились, нужно вызвать жалость, чтобы вызвать жалость, нужно заплакать». И сейчас ему так неловко, еще и из-за того, что он осознал, что во всём этом есть его вина. Оказывается, полотенце на шезлонге значило, что он занят, а не что кто-то его забыл. Парень напротив в один момент перестаёт что-либо говорить и просто зависает. Будто в его голове появляется много-много мыслей, которые не получается собрать в кучу. Совершенно точно он заметил, что Чимин плачет. Наверняка, теперь он испытывает к нему ещё большую неприязнь. Взрослый парень почти рыдает из-за какой-то глупости. Будто психически нездоровый. Хотя так и есть…? — Что с тобой? — в одно мгновение голос парня меняется с раздражённого на обеспокоенный. — И-извини, п-пожалуйста, мне жаль, что так получилось, — тараторит Пак, думая лишь о том, как побыстрее отсюда свалить. Более позорной ситуации и не придумать. — Я п-первый раз здесь, н-не знал, что т-такие правила, д-думал, кто-то забыл п-полотенце. Чимин наклоняется, чтобы поднять полотенце, и несколько раз его встряхивает, чтобы убрать лишние песчинки. Чонгук в свою очередь обращает внимание на то, как аккуратно оно было сложено. Пак протягивает парню полотенце в то время, как второй рукой вытирает подступившие слёзы. Плакса. Так его называли в школе, так его называли в колледже, но так его почему-то ещё не назвал этот незнакомец. — О Господи, прости… — начинает Чон. — Я в-виноват, извините, м-мне надо идти… — Блять, я такой мудак, понимаешь, просто так устал после работы, совсем не слежу за своими словами… — в глазах парня читается… раскаяние? Но почему? Он ведь ничего такого не сделал. — В-вы ничего страшного не сделали, это исключительно моя вина. — Давай на ты, пожалуйста. Позволь мне объясниться, не убегай. — Н-но… — Пожалуйста. Я почти два дня не выходил из офиса, а сейчас решил собраться на пляж. Как-то усталость накатила, вот и сорвался на тебя… — молодой парень почёсывает затылок, — а твои слёзы будто отрезвили меня. — З-за дело. — Лишь отчасти, — пожимает плечами тот. — Ты… симпатичный, я не хотел тебя задеть. Понимаю, реабилитироваться будет сложно, но… не хотел бы ты познакомиться? В качестве извинений мы могли бы вместе поплавать. Только не плачь больше. Чимин всерьёз задумывается над словами незнакомца. Тот тоже кажется ему симпатичным, но из-за обстоятельств, при которых они познакомились, кажется, будто в дальнейшем всё будет таким же неловким. Восстановить свой авторитет в глазах парня теперь невозможно, настоящие мужчины не плачут, а его развезло по полной. Чон перехватывает своё полотенце из чужих рук и тут же кладёт его на шезлонг. — Я не всегда такой злой, честно… — улыбается парень, обнажая белоснежный ряд зубов. — Ну, давай п-попробуем… — сдаётся Чимин, вытирая вспотевшие не то от жары, не то от волнения ладошки о ткань шорт. — Меня Чон Чонгук зовут, — он протягивает руку блондину, тот какое-то время просто её гипнотизирует прежде, чем пожать. — Я живу и работаю на Гавайях. — Пак Чимин, недавно приехал. Ладошка младшего буквально тонет в чужой широкой ладони. Цвет кожи тоже отличается. Чимин бледный, а Чонгук из-за того, что проживает на территории настоящего курорта, бронзовый. Загорелый. Да они и по габаритам разные. Только оба корейцы, потому что семья Чона жила на территории Южной Кореи прежде, чем поехать на Гавайи, и остаться тут на всю жизнь. — Так ты… Согласен со мной поплавать? — Только я н-не умею… — Чимин правда не против, ведь Чонгук показался ему довольно симпатичным, а ещё сильным и… большим. Перед такими Пак всегда был слаб. На лице Чона искреннее удивление. Предсказуемо, ведь человеку, который долгие годы живёт в непосредственной близости от моря, не понять, как можно не научиться плавать к двадцати одному или даже держаться на воде. А блондин об этом просто-напросто не задумывался. Ему бы заполнить отчёт за квартал, а не заниматься тем, что в жизни может и не пригодится. К тому же в Корее он себя особенным не чувствовал, ведь основная часть населения тоже данным навыком не обладает и не стремится обладать. — Я не подумал об этом, — выдыхает Чон, оглядывая младшего снизу вверх. Тот стоит в закрытой позе, сцепив руки в замок и плотно прижав ноги друг к другу. — Хочешь… покатаю тебя? Чимин издаёт тихий писк и закусывает щёку изнутри. Этот парень предлагает ему слишком странные вещи, учитывая, что они знакомы десять минут от силы. Но почему-то Пак его ещё не послал. Смелость Чонгука подкупает, хочется узнать, что такого он скажет или сделает дальше. А ещё его слова смущают. От этих ощущений блондин давным-давно отвык. Щёки розовеют, а в груди разливается какое-то непонятное тепло, подобные реакции тела чужды ему. — Я сказал что-то не то? Извини, просто ты мне понравился, а навыки подката я давно ни на ком не тренировал, — Чонгук лучезарно улыбается собственным словам. — Я очень жалею, что был с тобой груб. Если не хочешь, то просто скажи «нет». — Я не против… — отвечает Пак, совсем зардевшись. — Отлично! После этих слов Чон моментально снимает с себя футболку и бросает на шезлонг рядом с полотенцем. Парень уже тянется к резинке шорт, но замечает, что Чимин так и не шелохнулся. Пак сгладывает образовавшийся в горле ком, когда глазами пробегается по чужому обнажённому торсу. В жизни настолько идеального пресса блондин ещё не видел, и данный факт невольно заставляет его задуматься о том, что подумает о нём Чонгук, когда увидит без верха. — Чимин, ты тоже можешь раздеться, — как бы поясняет Чон, глядя в глаза младшему. — Понимаешь, у меня нет плавок, — Пак выкручивается из положения, как может. — Изначально я не планировал заходить в воду. — Оу, ничего страшного, ты можешь быть в нижнем белье, здесь некоторые так делают, — с этими словами Чонгук перешагивает через шорты, окончательно оставаясь в плотно прилегающих к его телу плавках. Вещь сидит на его бёдрах, как вторая кожа. И Чимин изо всех сил старается туда не смотреть. — Э-э-э, д-да, ты прав… — бормочет в ответ Пак. Ему очень хочется, чтобы Чонгук не считал его странным, — хотя, казалось бы, это невозможно, учитывая, что тот видел его слёзы — поэтому Чимин быстро снимает футболку, но от груди не убирает, словно пытается ей «прикрыться». Понять причину такого поведения блондина Чонгуку не составляет труда. — Ты… стесняешься? — Н-нет, п-просто… — Паку настолько неловко не было уже давно. — Боюсь, у нас несколько разное телосложение. — И что? — Лучше знакомиться с подходящим человеком, чтобы вы в будущем гармонично смотрелись вместе, а я… немного не подхожу под общепринятые стандарты, — старается объяснить. Получается плохо. — Чимин, ты мне очень понравился, поверь, в моих глазах ты выглядишь прекрасно. Пак после этих слов расслабляется, насколько это возможно в данной ситуации. Он переживает небезосновательно, потому что случаи, когда к нему теряли интерес, увидев его тело, были. И со временем знакомиться с кем-то совершенно перехотелось, ведь всё заканчивалось одним и тем же. Хочется верить, что Чонгук не такой, поэтому он всё же решается. Убирает футболку от груди и стягивает шорты, оставаясь в одних чёрных боксерах. Замечает, как взгляд Чонгука дольше положенного задерживается на его теле. Пак опускает взгляд вниз. У него нет подтянутого пресса, зато есть мягкий животик. Нет накачанных бёдер, зато есть мягкие, пышные. И Чон сглатывает слюну. Этот парень сводит с ума. — Ты… не передумал? — робко интересуется младший. — Точно нет, наоборот, ты прибавил мне энтузиазма, — честно признаётся Чонгук. — Пойдём? Чон протягивает ему руку, а Чимин неуверенно берётся за неё. С Чонгуком спокойно, нет уже привычного волнения, которое бывает на начальных стадиях знакомства, будто они знакомы уже давно. Пак боится разочароваться и боится разочаровать, но что-то подсказывает, что с этим парнем такого не будет. Чонгук ведёт его, Паку приходится быстро перебирать ногами, чтобы подстроиться под чужой темп. Они заходят в воду, и тело младшего покрывается мурашками. Море прохладное, несмотря на жаркую погоду и палящее солнце. Видимо, ещё не успело нагреться. — К воде быстро привыкаешь, главное окунуться, — Чонгук подмечает его состояние. Чимин кивает, наблюдая за тем, как старший быстро уходит вперед, а затем ныряет в воду, и… неожиданно его макушка появляется прямо перед Паком. Он даже вздрагивает. Чонгук… нырнул и проплыл под водой к нему. Сразу видно, что Чон в отличии от него с водой явно на «ты», ведь блондин решился зайти только по пояс. — Пойдём дальше? — предлагает Чонгук — Н-нет, я, пожалуй, здесь постою, — ему всё еще страшно. — Ну, так не интересно, — старший отводит взгляд, а Пак закусывая губу — не надо было соглашаться вместе поплавать. — Эм, прости, ты можешь идти б-без меня… — Зачем так категорично? — удивляется Чон. — Давай лучше по-другому поступим. — К-как? — Возьмись за мои плечи, — просит Чонгук, и блондин выполняет действие. Вот так напрямую прикасаться к парню — непривычно, но приятно. Чимин отреагировать толком не успевает, как Чон слегка наклоняется и подхватывает его за бёдра. В один момент Паку определённо становится не хватать воздуха. Между их телами нет и миллиметра. — Обхвати меня за талию ногами. — Ч-что…? — Давай, Чимин. А у него как будто бы и шанса ослушаться нет. С ним на руках Чон заходит в воду глубже, и младший неосознанно сильнее к нему прижимается. Когда до парня доходит, что он только что сделал, хватку тот непременно ослабляет. Он слишком много раз облажался за этот вечер. Чонгук держит его аккуратно, не сильно сжимает бедра, но и не даёт возможности как-то соскользнуть или упасть. По большей части он делает это… трепетно. Будто Чимин какое-то невероятно хрупкое создание. Будто Чимин для него является кем-то ближе, чем просто новый знакомый. Для Пака осознавать это всё в новинку, ведь раньше ни один парень не брал его на руки, ссылаясь на то, что «Ты свои ляжки видел? Сколько в тебе веса? Я не стану поднимать». Чон делает это в воде, облегчая себе задачу, но все равно приятно. А ведь Чимин и не сказать, что толстый. Просто немного мягкий для своего роста, но всем нравятся только худые, желательно до пятидесяти килограмм. Встречались, конечно, любители пышных форм, но такие в нём видели только тело и шлюху на одну ночь, а Пак совсем не такой. Он мягкий по характеру, любит нежно-голубой цвет и подтаявшее мороженое. Он всегда мечтал об эмоциональной близости с человеком, который ему понравился. Кажется, с Чонгуком намечается что-то подобное. — Можно задам вопрос? — через какое-то время прерывает молчание Чонгук. — А… Да, конечно, — кивает Чимин. — Почему ты расплакался? — блондин тут же краснеет, вопрос застал его врасплох. — Я н-не- — Не подумай, пожалуйста, что я хочу тебя унизить, мне просто хочется понять, — перебивает старший, не позволяя начать оправдываться. — Я совершил ошибку, повысив на тебя голос, но я совершенно не ожидал, что за этим последует такая реакция. — Я п-просто такой человек… — старается объяснить Чимин. — Ты не виноват, я всегда плачу, когда на меня кричат. — Это с чем-то связано? — Ничего страшного, простая детская травма, — отмахивается парень. — С этим можно жить, ведь на меня не так часто повышают голос как раньше. — А раньше такое случалось часто? — Эм… — Я понял, можешь не отвечать. Обстановка в один момент становится до невозможности интимной, учитывая, сколько они знакомы. Чимин осознает, что между их лицами от силы двадцать сантиметров, руки Чона по-прежнему держат его за бёдра и под попой, а пахом он прижимается к торсу старшего. Да еще и разговоры о личном ситуацию отнюдь не спасают. Он не собирается открывать душу Чонгуку, по крайней мере сейчас… Стоп. Почему он думает, что их общение продолжится? Они даже живут в разных странах. Хорошо хоть английский Пак знает на разговорном уровне, потому что Чон явно по-корейски мало чего понимает, несмотря на корни. — Ты… думаешь, что я странный? — решает задать интересующий его вопрос блондин. — Нет, — уверенно, — я считаю, что это абсолютно нормально, что у тебя есть свои особенности. — Обычно люди меняют обо мне мнение в худшую сторону, если видят, как я плачу, — тихо лепечет младший. — Парни не должны плакать, это значит, я слабый. — Перестань думать о себе в таком ключе, — с абсолютно серьёзным выражением лица отвечает Чон. — Мы все разные, а значит, каждый уникален. Ты тоже. Совершенно очаровательный, чувствительный парень, которому иногда нужно дать волю эмоциям. Никто не имеет права тебя за это судить. Чимин задумывается, а Чонгук через несколько секунд позволяет губам расплыться в улыбке. Старший переносит вес Пака себе на одну руку, чтобы вторую достать из-под воды и заправить светлую прядку за чужое ушко. Блондин сильнее вцепляется в него, обнимает руками шею и пахом неосознанно вжимается в низ живота старшего. Руку тот быстро возвращает в прежнее положение, но опомниться парню не даёт. Чонгук начинает кружиться в воде с ним на руках, разбрызгивая воду по сторонам, тот аж вскрикивает от неожиданности. К такому невозможно быть готовым. Чон хрипло смеётся, и этот звук в груди у младшего отзывается приятным теплом. Пак пытается сказать что-то по типу: «Хватит! / Остановись! / Что ты делаешь!», но в итоге получается лишь визг, привлекающий внимание других отдыхающих Выдохшись, Чонгук останавливается, грудь того тяжело вздымается, а Чимин осознает, в какое положение себя загнал. Он медленно поднимает голову, так как успел уткнуться лбом в чужое плечо, и встречается с недвусмысленным взглядом старшего. Вмиг жизнь проносится перед глазами, когда Пак понимает, что у него всё-таки встал. Из-за того хриплого смеха, из-за непосредственной близости к чужому телу, из-за сильных венистых рук на своих бедрах и ягодицах…? Сейчас это абсолютно не важно, важно лишь то, как он будет из этой ситуации выкручиваться. Чон прекрасно чувствует его возбуждение, а именно, как вставший член упирается ему в низ живота, поэтому первая мысль — срочно отстраниться. Он упирается брюнету ладошками в грудь в попытке оттолкнуть, но тот лишь усиливает хватку на его бедрах. — Всё нормально, не переживай, — чужой голос теперь кажется таким невероятно привлекательным. — Я-я… П-прости… — Чимин, мне бы не хотелось торопить события, — начинает Чонгук, — но если позволишь, я помогу тебе с этим. — Т-ты трахнешь меня? — сразу уточняет Пак, чувствуя, как медленно теряет рассудок. — Если захочешь, то да, но я могу подарить удовольствие по-разному. Обещаю, что не свалю в закат после всего, что произойдёт между нами. Ты мне очень симпатичен, и я дорожу знакомством с тобой. — Н-но здесь л-люди… — Да, здесь мы не станем этого делать, у меня тут недалеко квартира. Только надо немного потерпеть. Ты же сможешь, малыш? От этого обращения внутри что-то сжимается, начинает трепетать. Он решительно кивает, и в пару мгновений Чонгук доносит его до комфортной парню глубины, ставит на ноги. Коленки блондина с непривычки подгибаются, он слишком расслабился в чужих руках. Не мог не. — Постой, пожалуйста, здесь, — просит Чонгук. Чимин не понимает, что к чему, но подчиняется. Старший выходит из воды и обратно возвращается уже с полотенцем. Да, тем самым. Рукой подзывает Пака к себе, а затем повязывает полотенце у того на бёдрах. Блондин в очередной раз краснеет. Чон сделал так, чтобы его стояк не стал достоянием общественности. С этим парнем невозможно оставаться равнодушным. Они переодеваются в специально отведенном для этого месте. Чимину приходится надеть шорты на голое тело, ведь боксеры безбожно мокрые. Купаться в них было опрометчивой идеей, но он не жалеет. Чонгук ведёт его какими-то неизвестными путями, то и дело сжимая руку младшего в своей. — Я припарковал машину во дворе дома, не знал, что всё так получится, — зачем-то поясняет Чон. — Но обратно до отеля я тебя подвезу, обещаю. — Ты же понимаешь, что сейчас я думаю совершенно о другом? — Понимаю, — кивает. — Знаешь, от волнения я кусаю губы, и чтобы они не пострадали, мне нужно хоть на что-нибудь отвлечься. Иначе весь уход на смарку. — Значит, в этом твоя особенность? — О, малыш, уверяю, за сегодня ты ещё узнаешь много моих особенностей.

***

Как только входная дверь в квартиру захлопывается, Чонгук стягивает с себя футболку, словно та невероятно ему мешала всё это время. Он подталкивает Чимина в сторону спальни. Хорошо хоть догадался убраться. Спальня у него просторная, выполнена в минималистичном стиле. Большая двуспальная кровать всегда казалось ему неоправданной тратой, но теперь он понимает, что любые деньги стоили этого дня. Этого Чимина. Им двоим будет в самый раз. — Я люблю комфорт, поэтому сплю на двуспальной, у меня никого нет, можешь так не смотреть. Пак в ответ смущённо пискает, а Чон подходит к парню, который всё ещё стоял полностью одетый. Брюнет берётся за край чужую футболку, снимая, открывая себе невероятный вид на… идеальную вздымающуюся грудь, на миниатюрные плечики, на совсем немного выступающие ключицы, на мягкий живот, который почему-то тут же захотелось укусить. Чимин является сплошняком его мечтой, фантазией. Самый главный его кинк скрывается ниже. Чонгук поддевает кромку шорт, а блондин через них переступает. Эти бедра ему хочется сожрать. Они слишком плюшевые, слишком мягкие, слишком сексуальные, чтобы сдерживаться. К слову, член парня ещё стоит, поэтому Чон не может себе позволить мучать его ещё хотя бы минутку. — Малыш, хочу попробовать тебя. — Н-но как? — Чимин распахивает пухлые губки от удивления. Такого ему не говорил ещё никто. — Позволь спросить для начала: ты чистый? — Чону важно удостовериться, что в процессе не произойдёт никаких казусов. — Д-да, я занимался… анальной мастурбацией н-недавно, — признаётся Пак таким голосом, словно Чонгук может его за это отчитать. — Мой хороший, ты молодец, прекрати смущаться, — старший гладит парня по руке. — Встань, пожалуйста, в коленно-локтевую. Чонгук, как заворожённый, смотрит на то, как младший забирается на кровать и принимает нужную позу. Он пристраивается сзади и нервно сглатывает, не в силах оторвать взгляд от вида перед собой. Сморщенная розовая дырочка, нежная кожа промежности, небольшие яички и очаровательный налившийся кровью член, накренившийся под собственной тяжестью. Пак явно стесняется, сминает пальчиками простынь, но не пытается прикрыться, за что Чон ему очень благодарен. Чонгук любуется и облизывает губы. От вида такого Чимина внутри просыпается что-то животное. Хочется удовлетворить, заобнимать, сделать своим. Блондин нуждается в ласке, и Чон никогда бы не решился ему в этом отказать. Внезапно почему-то становится жарко, и Чон избавляется от шорт с нижним бельём. Да, так определённо легче. Теперь они на равных. Чонгук касается чужого бедра, и Пак нервно выдыхает. Тот невероятно напряжён. — Малыш, ножки чуть шире, — просит старший, поглаживая большим пальцем нежную кожу. — Ты такой красивый, хочу тебя съесть. — Мхм, — выдавливает из себя Пак, смутившись. Чимин действительно немного шире расставляет бёдра, раскрываясь перед Чонгуком. А тот понимает, что держать себя в руках больше не в силах. Колечко мышц с какой-то нечеловеческой силой манит его, а во рту постепенно скапливаются слюни. Начинает Чон с таких мягких и манящих бёдер. Он покрывает их поцелуями, кое-где прикусывает кожу в то время, как руки блуждают по голеням. Чимин везде идеально гладкий. Пах, ноги — ни единого волоска. От данного факта Чонгука ведёт. Он абсолютно точно на грани от того, чтобы стать одержимым. Ему нравится тело блондина. У него нет горы мышц, зато есть шикарные бедра и мягонькие бока. И так должно быть. В их паре сильным будет он, Чимин будет ангелочком, которого хочется любить и лелеять. В ответ на действия старшего Пак мычит и мелко подрагивает. Он прячет своё лицо в простынях, понимая, что медленно голова освобождается от лишних мыслей. Есть только Чонгук, который прямо сейчас делает ему невероятно хорошо, остальное не имеет значения. Чон мазком проходится по коже чуть ниже анальной дырочки, и блондин от неожиданности резко подаётся вперёд, его останавливают чужие руки, возвращая в прежнее положение. — Маленький, всё хорошо, расслабься, — успокаивает Чонгук. Старший оставляет целомудренный поцелуй на ягодице прежде, чем приступить к десерту. Он медленно проходится кончиком языка по чуть сморщенной дырочке. На языке лёгкий солоноватый привкус, и от него Чона ведёт. Там Чимин тоже совершенен. Он пахнет каким-то фруктовым гелем для душа, свежестью. Блондин тихо постанывает куда-то себе под нос, и эти звуки становятся усладой для ушей. Они явно надолго останутся в памяти. Чонгук голодный, но есть ему явно не хочется. Чимин ёрзает, сильнее прогибаясь в спине, подставляя зад, умоляя не останавливаться. Чувствительный парень. От нетерпения младшего у Чона сносит крышу. Его хотят, его хочет Чимин. Внизу живота разливается приятное тепло. — Ч-чонгук-и, — шепчет блондин, но Чон его отчётливо слышит. И тот поддаётся желаниям, больше не пытаясь держать себя в каких-либо рамках. Распалять больше некуда, ещё немного и Чонгук сгорит заживо от этой страсти. Он припадает губами к пока что узкой дырочке. Чон увлажняет слюной нежную-нежную кожу. На языке нет противного привкуса геля для душа, хотя приятный аромат явно присутствует. Чимин такой сладкий, что хочется закатить глаза. Чонгук сначала облизывает дырочку по периметру, а затем одним мазком проходится от ануса до поджавшихся полных яичек. Чон не сдерживается и одной рукой проникает под живот младшего и касается твердого члена. С головки капает предэякулят, и брюнет собирает на пальцы естественный выделения, а затем размазывает их по анусу, чтобы начать неспеша слизывать, смакуя на языке. Крохотная дырочка сокращается, приоткрываясь, и Чонгук просовывает внутрь кончик языка. Пак громко стонет и поджимает пальчики на ногах. Он хнычет, руками тянется к своему истекающему члену в надежде получить разрядку. — Малыш, не сейчас, хорошо? — Чон перехватывает его руку и отводит в сторону. — Ты отлично справляешься, такой молодец. Чимин сжимает свою грудь, быстро трёт вставшие соски, пока Чонгук мокро целуется с его дырочкой. Его язык кружит вокруг входа, то и дело проникая на несколько секунд, а затем цикл повторяется. Чон прикусывает кожу на его ягодицах, оставляя еле заметные следы, которые наверняка сойдут уже на следующее утро. Он перекатывает между пальцев чувствительное яички, пока Пак в состоянии только стонать, хныкать и, не прекращая, теребить бусинки сосков. К щекам приливает тепло, наверняка Чимин уже весь красный. Слишком много стимуляции, слишком много всего. Блондин на грани реальности и состояния перевозбуждения. Он уже сам двигает задом в попытке насадиться на чужой язык. Хотя бы малейшее проникновение сейчас бы подарило ему невероятное облегчение. Но Чонгук играет с ним, дразнит. Ему нужен член, нужно что-то внутри, чтобы почувствовать себя удовлетворённым и защищённым. Он давно не был в чьих-то сильных руках, приходилось со всем справляться самому, поэтому передать сейчас контроль кому-то старше, больше приятно. Чимину не хочется быть в отношениях стереотипным сильным полом, он особенный, он хочет чтобы его любили и любить в ответ. На самом деле Чонгук тоже не в лучшем положении. Его собственный член плотно прижат к низу живота, а головка побагровела от возбуждения. Последнее касание губ, и он отстраняется, на что Чимин недовольно мычит и ерзает, потеряв такую нужную ему ласку. — Малыш, тихо-тихо, всё хорошо, — Чон гладит его бедра, — я сейчас растяну тебя, только расслабься. — Д-да, п-пожалуйста, — выдавливает из себя младший. Старший отстраняется на несколько секунд и встаёт с кровати, доставая из прикроватной тумбочки бутылку со смазкой и презерватив. Чонгук явно не скупится, выливая на промежность блондина по меньшей мере половину от изначального количества лубриканта. Смазки, по его мнению, должно быть много, она должна хлюпать, член должен скользить без каких-либо препятствий. От продолжительной ласки дырочка расслабилась, а Пак перестал зажиматься, поэтому Чону удаётся проникнуть сразу двумя пальцами. Они двигаются внутри не туго. Видно, что недавно Чимин действительно чем-то ласкал себя здесь. С одной стороны это хорошо, ведь не придётся на подготовку тратить слишком много времени, с другой стороны Чонгуку рычать по-животному хочется, когда в голове всплывают картинки, как блондин трахает себя каким-нибудь дилдо. Паку не терпится почувствовать внутри что-то крупнее, поэтому он сам начинает насаживаться на длинные пальцы под нужным ему углом. Чон какое-то время позволяет ему своевольничать, а потом аккуратно сжимает талию, закрепляя парня на одном месте, и сгибает пальцы внутри него, попадая по простате. Чимин себе места найти не может, мёртвой хваткой вцепляется в руку брюнета на своей талии в попытке справиться с нахлынувшими ощущениями. Внизу всё покалывает, он даже не замечает, как внутрь него проталкивают третью фалангу. — Ты хорошо растянут, сладкий, сможешь принять четвёртый? — Смогу… Чонгук разрабатывает его под себя, стараясь, чтобы в процессе Чимину не было больно. Боль — последнее, что он хотел бы, чтобы блондин чувствовал. Тот в свою очередь тянет руку назад, обхватывая ствол старшего и направляя его в себя. — Уверен, малыш? — решает удостовериться Чон. — М-мне это очень надо, п-пожалуйста. — Отпусти, сладкий, я сам. Чимин подчиняется. Чонгук зубами вскрывает фольгированный квадратик и раскатывает презерватив по всей длине. Затем брюнет пристраивается и медленно проталкивает крупную головку внутрь. С губ Пака срывается то ли стон, то ли скулёж. Орган Чонгука значительно крупнее даже четырёх фаланг, поэтому он останавливается давая привыкнуть к своему размеру. — Ч-чонгук-и… — зовёт Чимин. — Да, малыш? — М-можно видеть твоё лицо? — бормочет себе под нос блондин. — Конечно, ангел. Чон выходит и помогает Паку перевернуться на спину. Он задерживает взгляд дольше положенного на чужом лице, по которому легко можно определить, что владельца недавно трахали, и для этого не надо обладать большим умом. Румянец на щеках, подрагивающие ресницы, распахнутые пухлые губы. Чонгук пристраивается меж разведённых ног, а затем наклоняется, утягивая Чимина в самый нежный и трепетный поцелуй в его жизни. Чон целует, посасывает по очереди то верхнюю, то нижнюю губу и в это же время двигает бедрами, проникая внутрь растянутой дырочки по основание. Пак наощупь находит руку старшего и переплетает пальцы. От него исходит какая-то невероятная аура спокойствия, которой Чимину иногда по жизни не хватает. Очень хочется, чтобы они не разбежались после сегодняшнего вечера, а продолжили узнавать друг друга. Собственный член Пака безбожно течёт, под ним уже образовалась небольшая лужица. Если блондин дотронется до него, то в эту же секунду кончит, а торопить события нет никакого желания. Он быстро привыкает к чувству наполненности и начинает медленно двигать тазом, то соскальзывая с члена, то насаживаясь. Брюнет руками держит его колени, чтобы Чимин в случае чего не свёл их вместе. Через какое-то время он вновь берёт контроль в свои руки и позволяет себе ускориться. Чонгук вбивается в податливую, растянутую дырочку. Пошлые шлепки разносятся по комнате и отражаются от стен. Чимин громко несдержанно стонет, сминая пальцами простыни. — Приподнимись и обхвати мою шею, — просит старший. До Пака даже не сразу доходит суть просьбы, мозг отказывается начинать работать, когда его так правильно наполняет член. Блондин с трудом приподнимается и обнимает Чона за шею, сразу же утыкаясь носом куда-то в плечо. Такая поза позволяет углубить проникновение. Чонгук перехватывает Чимина под ягодицами, сжимая их до красных отметин. — Попробуй самостоятельно двигаться, малыш. Пак послушно кивает. Он приподнимается и со стоном опускается, Чон лишь наблюдает со стороны, неотрывно смотрит на то, как старается Чимин. Тот сейчас невероятно красив. Растрёпанные светлые волосы, затуманенный взгляд, распухшие губы. Хочется запечатлеть этот момент в памяти. Блондин насаживается на орган, с каждым разом проезжаясь по чувствительному комочку нервов. Он хнычет, постанывает прямо в чужое ухо, а Чону от коктейля этих звуков становится тяжело дышать. Кажется, он всю жизнь искал кого-то наподобие Чимина. Пак ускоряет темп, влажные от пота и смазки тела всё чаще и чаще шлёпаются друг о друга. Чимин перемещает руки на плечи старшего, окончательно оказываясь в позе наездницы. В этот момент Чонгук берёт в кулак его член, начиная частно надрачивать. Заключительные толчки блондин выполняет на последнем издыхании, без предупреждения изливаясь Чону на живот. Тот делает ещё пару толчков бёдрами и кончает в презерватив. Он осторожно покидает обессиленное тело, приобнимает Чимина за талию, чтобы тот никуда не упал случайно. — П-прости, я тебя испачкал, — с искреннем сожалением в голосе начинает Пак. — Ничего, сладость, ты молодец, так хорошо справился, — Чонгук сдувает с чужого лба прилипшие прядки. — Давай немного отдохнём, а потом я покажу тебе, где душ. — А… да. — Малыш? — Чонгук-и? — Как ты смотришь на то, чтобы остаться у меня на ночь? — Я могу? Правда? — Я буду рад, если ты согласишься. — Конечно! Я согласен! Сначала на ночь, а потом и на всю жизнь.