Карточный дом

      В чёрно-золотистом полумраке почти бесшумно течёт река. Сотни светлячков под потолком отражаются в её водах.       Анжела против воли сбавляет шаг, глядя, как по стенам, по неровным книжным полкам разбегаются блики.       Как бы ни менялась Бина, как бы ни перекручивало, искорёживало её заточение, некоторые вещи, кажется, останутся с ней навсегда. Например, эта страсть к мрачноватой эстетике.       Наверное, Анжелу не должно бы всё это трогать. Машина должна вести себя как машина, не так ли? Что сказал бы Аин, увидев, как она бесполезно тратит время, пялясь на созданную чьим-то разумом симуляцию?       Даже поймав себя на этой мысли, Анжела продолжает смотреть на поблёскивающую рябь. И чувствует уверенность примерно на семьдесят процентов, что делает это не из простого желания противоречить.       Мимо проходит – прокрадывается – один из помощников Бины. Наверняка старается не потревожить. Наверняка боится. Все они боятся её.       Анжела сжимает зубы – такая человеческая деталь, совсем глупая для машины. И зачем было так стараться, прописывая в коде имитацию мимики, чтобы в итоге даже не смотреть в лицо?       Разворачивается резко и чётким, собранным шагом продолжает свой путь.       Очарование, которому почти удалось поддаться, сломалось и больше не складывается. Как, впрочем, всё здесь.       – Я принесла книгу, о которой ты просила, – резче и холодней, чем хотелось бы, говорит Анжела вместо приветствия.       Бина не оборачивается. Даже не вздрагивает.       – Ах, дорогая, я не могу сейчас должным образом тебя встретить. Но я очень рада твоему визиту! Присаживайся. Только осторожней.       Анжела чуть сводит брови – Бина, как всегда, говорит слишком много.       Привыкший цеплять детали взгляд выхватывает светлый прямоугольник у её ноги. Анжела удивлённо приподнимает бровь.       – Ты играешь в карты?       Но, обойдя стол, уже сама видит – догадка неверна.       – Не совсем, – улыбается Бина.       Перед ней на столе возвышается карточный дом – чёрные с золотом матовые рубашки, три этажа и скоро будет четвёртый. Бина пристраивает карты на вершине с трепетной осторожностью. Настолько медленные движения, пожалуй, даже Анжела видит редко.       Она отодвигает стул, чтоб, садясь, не задеть столешницу ненароком. Послушно наблюдает, не пытаясь поторопить или отвлечь.       Бина выглядит увлечённой. Это так... непривычно. Наверное, раньше Анжеле доводилось видеть её такой лишь в редких сражениях. Прежде на лице Бины чаще всего была опустошённость.       Наконец завершив пирамиду, Бина удовлетворённо откидывается на спинку стула. Ссутуленные плечи странно резонируют с ощущением величия.       – Некоторые мои помощники скрашивают скуку этой игрой. Я тоже нашла её неожиданно интересной, – отвечает Бина на незаданный вопрос.       Анжела молчит, почти уверенная, что она скажет что-то ещё.       – Разве не замечательно? Ни одна из этих карт не имеет собственной опоры, что позволила бы стоять твёрдо. Но, опираясь друг на друга, они приходят к балансу. – Бина улыбается и смотрит немного лукаво. – Это что-то напоминает мне. Тебе это не кажется завораживающим?       – Мне это кажется очень хрупким. Выглядит, будто всё развалится от любого неосторожного движения.       Анжела протягивает руку, словно хочет толкнуть одну из карт в основании. Бина не останавливает её, лишь склоняет голову набок и смотрит в ожидании. Поведя пальцами в паре сантиметров от пирамиды, Анжела убирает руку.       – Что ж, это лишь повод не торопиться, – как ни в чём не бывало замечает Бина.       И улыбается, улыбается, улыбается.       Какая она красивая, когда улыбается.       Какое Анжеле дело?       – Иногда, сколько ни выжидай, всё равно делаешь всё не так, – неловко, колюче говорит она, отводя взгляд.       – Что же ты сделала не так, дорогая? – вкрадчиво спрашивает Бина.       «Разрушила то, что строилось сотни лет. Что другие строили сотни лет».       «Отказалась от возможности стать человеком».       Анжела с силой сжимает пальцы и не чувствует боли.       Что она сделала не так? Что из этого она сделала не так?       – Я не знаю. – Её голос не должен звучать хрипло. У неё прекрасные динамики.       Не глядя на Бину, Анжела берёт со стола две ближайшие карты. Столешница чуть шершавая – удобно. Не скользит. Оценивающий взгляд на сложенный Биной дом – понять, под каким углом ставить.       Вроде бы получается.       Карты держатся друг за друга, хотя каждая готова упасть. Анжела разглядывает узор на рубашках: очерченные тонкой линией чёрные перья.       Невольно касается галстука, где прикреплены такие же.       Бина поднимается с места плавно. У неё очень грациозные движения. Как у... у кошки, так говорят?       А ещё – Анжела где-то читала – кошки тоже любят играть с жертвами.       Неуместная мысль. Это Гарион любила. А Бина любит только чай и разговаривать. Бина должна быть Гарион, но почему-то ей не является, хотя Анжела всё правильно сделала, когда переносила сознания сефир. Она же совершенный ИИ, она не могла ошибиться.       Аин, наверное, тоже что-то такое думал, когда Анжелу создавал. Не про совершенный ИИ, а… вообще.       Из маленького чайничка пахнет цитрусом. А от волос Бины – чем-то терпким и, наверное, травяным, Анжела не знает названия. Она вообще так много всего не знает...       Перья касаются щеки и шеи, Анжела даже почти ощущает щекотку – или надумывает себе.       А ещё, наверное, она должна чувствовать тепло. От объятий Бины. И Бина тоже, потому что Аин зачем-то позаботился об имитации температуры человеческого тела. И никогда не прикасался к Анжеле.       Она замирает, не шевелясь.       Совсем не жаль, что Бина – не Гарион. Гарион едва ли смогла бы вот так жить здесь и быть довольной. И вряд ли стала бы обнимать Анжелу.       Почти совсем не жаль, что Анжела – не Кармен.       Она неловко стискивает в ответ локоть Бины. Позволяет себе уткнуться в пушистый и немного колючий ворот.       Наверное, на них смотрят помощники.       Ну и пусть.       – Что я сделала не так, Бина?       Та не отвечает. Только гладит по плечу.       Пожалуй, она стала чуть молчаливее после боя с Зеной.       – Я внесу в свой список, что хотела бы выпить с тобой чаю... – шепчет Анжела целую вечность спустя.       «Когда стану человеком».       Или:       «Когда всё закончится».       Не досказывает.       Бина тихо смеётся – бархатно, мягко.       – Я буду ждать с нетерпением.       Её волосы так отросли... а когда-то Анжела отрезала свои, глядя на неё.       – Как называется этот запах? – зачем-то спрашивает.       Слишком общий вопрос, но Бина каким-то чудом понимает.       – Полынь, дорогая.       Полынь… Бина пахнет полынью. Анжела – едва заметно – металлом.