Игры с отражением

Рикс прекрасно помнил этот день. У новоиспечённых гладиаторов сформировалась прочная и устойчивая компания, в которую входили всего трое: Афий, Орвон и он сам, Рикс Остер собственной персоной, изюминка их коллектива. Вообще «3» — прекрасное число, самое надёжное из всех возможных, божественное совершенство, любовь самой нумерологии. И никто более им не нужен был, дабы не нарушать этот баланс. Всё оставалось так ровно до того момента, пока их троица не заняла места в огромном космическом корабле, который ранее каждый из них мог увидеть разве что во снах, и взгляд Рикса не упал на тёмный коротко стриженный затылок. Наверное, уже в тот момент отвалился маленький, никому не заметный камешек, с которого началось падение божественной тройки. Затылок принадлежал пилоту, знакомство с которым началось не с любезностей и представления имён, а сразу же с маленького предательства — этот умник посоветовал новичкам задержать дыхание, когда они входили в портал. Следующие несколько часов высыпались из памяти, словно ненужный песок, но затем корабль сел, и экипаж ступил на твёрдую землю. Рикс обратил внимание на фигуру, резво покинувшую кабину, а пилот словно почувствовал на себе чужой взгляд и неспешно развернулся. Сначала был разворот плеча, затем — стопы, а уже после этого они встретились взглядами. Информация с примерно одинаковой скоростью стала фиксироваться во взаимно заинтересованных мозгах, шутки принялись генерироваться одинаково специфично и на первый взгляд плоско, но смешно для каждого из них. — Что, ещё не отдышался? — первым заёрничал Хотч, подходя ближе к новичку и проходясь по нему насмешливым взглядом, в котором угадывалось любопытство. — Зря дуешься. Когда я был подростком, для подобного эффекта использовали клей, а так ты получил дозу экстремального кайфа совершенно бесплатно и без вреда для организма. — Если бы я умер, тебе пришлось бы отрабатывать отданные за меня деньги, — парировал Рикс. — Из-за того, что ты внезапно разучился дышать? Несмотря на словесный пинг-понг, возникший из ниоткуда, оба парня пожали руки и как бы невзначай обошли друг друга со всех сторон, неуклюже стараясь скрыть своё восхищение новым знакомством. Когда Граут построил их и скомандовал новичкам выйти вперёд, Рикс без тени сомнения вытолкнул перед собой нового знакомого, будучи уверенным, что просто мстит за недавнюю пакость. Никто, включая его самого, не мог даже подумать, что в юноше играл не столько дух соперничества, сколько желание дотронуться. — Чёрт, да, наконец-то! — неожиданно воскликнул гладиатор, ловко поднимаясь. — Я рад, что у нас появился такой парень! — Ещё бы ему не понравилось играться с собственным отражением, — беззлобно пробурчал Гарс, переглядываясь с товарищами. Вся последующая история — это бег по бесконечному коридору по направлении к загадочной двери, которая изначально казалась близкой, но отдалялась с каждым шагом. Хотч показался Остеру невероятно простым, и эта мысль стала главной ошибкой юного гладиатора. Новые лица опытного товарища по оружию открывались ему каждый день: вершина айсберга — местный клоун, чуть ниже — хитрый шпион, где-то на уровне воды — тонкий романтик, неравнодушный к ночным прогулкам под звёздным небом, а погружаться дальше было уже страшно. Хотч сам пятился от него, как только чувствовал, что Рикс погружается глубже, чем следовало бы, будто предупреждая о возможных рисках. Только вот новичок слишком сильно любил риски. Настолько, что его собственное имя являлось анаграммой этого слова. Уже спустя неделю после первой встречи они оба оказались в лазарете. Хотч обожал бесшумно появляться возле койки товарища и притворяться спящим, подслушивая важные разговоры, однако сам ни за что бы не признался, что Остер вызывает в нём немалое любопытство. Наверное, он продолжал бы дальше бесшумно наматывать круги вокруг младшего гладиатора, пострадавшего от нечестного боя, но переломным моментом стал совсем не случайно подслушанный диалог Рикса с неизвестной девушкой. — Тори! — обеспокоенно кричал он, сжимая в руке устройство, индикатор которого уже горел красным — знак того, что человек по ту сторону уже не слышит своего собеседника. — Чёрт… — Неудачное расставание? — вкрадчиво поинтересовался сосед по палате, осторожно приближаясь к Остеру. Молодой гладиатор оторвал взгляд от наушника и взглянул на Хотча снизу вверх. Несмотря на явное прихрамывание и болезненный вид, фигура товарища двигалась с прежней грацией, в теле всё ещё ощущалась гибкость и некоторый баланс, говорящий о контроле над своей физической оболочкой. Рикс был готов поклясться, что когда-то в прошлом этот парень занимался акробатикой, ходил по канату или как-то иначе тренировал этот контроль. Он быстро пошарил в голове на предмет подходящих ответов, но ничего забавного или ехидного сформулировать не смог. Сверху мёртвым грузом наложилась тревога о бывшей девушке, оставшейся где-то далеко, поэтому вместо непринуждённого ответа получился раздражённый вопрос: — Ты всегда будешь так появляться? — Ну да. А что тебе не нравится? С чего бы начать? Официальный список вещей, которые не нравились Остеру, содержал слишком много позиций и пополнился буквально минуту назад. Потеря семьи, дома, продажа в рабство, резкое изменение планов на будущее, вживление в голову импланта, расставание с девушкой… Было бы легче сказать, что Риксу нравилось прямо сейчас, но это скорее пугало, чем вызывало радость. Он только что потерял отношения, а его взгляд предательски застыл на полуобнажённой фигуре, совсем не похожей на девичью. Хотч усугубил ситуацию, улыбнувшись ему не насмешливо, как того требовала ситуация, а откровенно. «Откровенно» — это не то, что должно было случиться между ними двумя. Они разговорились. Рикс продолжил разыгрывать недовольство, за которым часто старался скрыть смущение, пока его не настигло осознание: это был флирт. Не какой-то замысловатый, двусмысленный, а самый классический, как по учебнику. Юный гладиатор не мог поверить своим глазам и ушам даже тогда, когда товарищ повёл его смотреть на звёздное небо и жестом запретил упоминать о девушке, оставшейся на его родной планете. Пока Хотч что-то рассказывал, Рикс впервые размышлял о том, каково было бы поцеловаться с ним на берегу этой реки, как в дешёвых мелодрамах. Вот он уже стоял напротив гладиатора, аккуратно взяв его за здоровый локоть, вот уже сумел перехватить кисть, вот опустил ресницы, чтобы намекнуть о своём намерении, но тут рядом раздались знакомые голоса. Орвон и Афий явно соскучились по Риксу, пока он отдыхал в коме, поэтому решили застать его именно в тот момент, когда парень был готов совсем не по-геройски проблеваться от волнения. — Я смотрю, ты популярен, — произнёс Хотч с прежней усмешкой, ни капли не выдающей никаких чувств по поводу того, что могло случиться между ними несколько секунд назад. — Третий лишний, а я тут и вовсе четвёртый. Это было их первое и последнее свидание перед тем, как Хотч лишился части лица и внушительных участков тела, став единым целым с технологиями, которые так не любил. Рикс поддерживал друга так тепло, как только мог, но уже не получал от него никакого особенного внимания. Пилот космического корабля сторонился его, запираясь в каюте и лишь иногда делая вид, что ничего не изменилось: они всё такие же друзья, поддевающие друг друга саркастическими шутками. Только этого уже не хватало. После допроса у Марк их догадались поселить вместе в маленькой душной каюте, где ютиться приходилось в совершенно буквальном смысле друг на друге. На первый взгляд всё было отлично: они развлекали друг друга разговорами, вместе наводили порядок, рисовали карикатуры на Бомана и шкодливо прятали их, стоило большому парню заглянуть с новым заданием. Рикс отчётливо понимал, что когда-нибудь ему придётся составить серьёзный разговор с соседом, но откладывал его до лучших времён. Надо ли? Хотч переживает из-за новых имплантов, а за спиной у него обломки старой жизни и смерть Кассия. — Как там Астория? Всё ещё носит свой ужасный капюшон? — скучающим тоном поинтересовался гладиатор, слегка задевая рукой второй ярус, на котором располагался сосед. Наверное, любого другого товарища подобные жесты выводили бы из себя, но Рикс давно привык к этим осторожным тычкам. — Обедали с ней вчера, — буднично отозвался тот. — Ты так говоришь, как будто мы с ней всё ещё на разных планетах. До её комнаты идти по лестнице и коридорам не больше десяти минут. — Не знаю, не ходил. Моё дело — присматривать за Гендалем, пока вы двое развлекаетесь. Кот, глубоко занятый вылизыванием пяток, лишь слегка повёл ухом, услышав своё имя, но от дела не отвлёкся. Верхний ярус зашевелился, издавая скрипы, весьма характерные для старой мебели. Рикс перевернулся на живот, и из-за потёртой ткани импровизированной тряпочной кровати показалось его лицо. — Хотч, мы уже два месяца как соседи, а ты мне почти ничего про свою жизнь не рассказывал. Не хочешь поболтать? — А у тебя появилось много свободного времени, я смотрю? — ухмыльнулся тот. — Иди скажи Марк, что тебе нечем заняться. Думаю, уже через пару часов тебе занесут обновлённое расписание тренировок. — Тебе она понравилась? — хитро улыбнувшись, спросил Рикс. — Насколько я помню, ты пытался заигрывать, когда нас только притащили сюда. Нравятся женщины постарше? Эдакая нелепая игра: начать с шуток, чтобы потом плавно перевести к сути вопроса, который волновал уже давно. Рикс устал не высыпаться, размышляя над возможностью их совместного будущего, устал искать нужные кнопки, подбирать верную мелодию. Вероятно, будь у него побольше опыта, задача резко утратила бы свою сложность, но Рикс не мог знать наверняка. Хотч потянулся рукой к лицу товарища с намерением щёлкнуть по носу, но ловкий новичок перехватил его руку и вцепился в неё, не позволяя предпринять какие-либо действия. — Знаешь, так надёжнее. Лучше уж так, чем случайно связаться с ребёнком, умело рисующим себе лицо совершеннолетней мадам, — с усталой улыбкой отпарировал тот. — А как насчёт мужчин? — в лоб спросил младший гладиатор, продолжая сжимать механическую конечность друга в своей руке. Взгляд Хотча замер на тёмных глазах Остера, будто он ожидал развязку шутки и отчаянно надеялся, что это именно она. — Мужчины красятся реже, поэтому тут можно не переживать. Просто подходишь к любому гладиатору из отряда и предлагаешь дружеский спарринг, а там как скрестите клинки, так всё и понятно станет. В разговоре возникла пауза, и Хотч убрал руку, подумав о том, что прикосновение продлилось чрезмерно долго. Остер продолжал смотреть на него, свесившись со своего спального места. — Что, неужели кто-то из твоих друзей? — вкрадчиво поинтересовался Хотч. — Дай угадаю, Афий? Или Орвон всё же его обошёл? — Я скрещивал клинки с обоими, если ты об этом, — тихо посмеялся Рикс. — Ах, вот как? Говорил же, что ты популярен. — Но комнату я делю не с ними. На мгновение Риксу показалось, что он видит тот самый взгляд на лице товарища, но как только тот отвернулся, из груди вырвался тихий вздох разочарования. Он уже готовился сдаться, но в последний момент вновь поймал кисть Хотча и притянул к своему лицу, оставив тёплый поцелуй на пальцах. Жест вышел рваным, нервным, и Рикс успел подумать, что всё испортил, но выражение лица старшего мужчины говорило об обратном. — Нет, не с ними, — совсем другим голосом подтвердил он, сохраняя серьёзность. — А с кем? — задал совершенно идиотский, но очень важный вопрос Рикс, продолжая целовать его пальцы и ладонь. — Скажи, я хочу слышать. Парень был уверен, что он не ответит. Это не их уровень взаимодействия, не их стиль общения, не их история. Его дыхание сбилось, тело покрылось мурашками от нереальности происходящего. — Со мной. Ситуация стала совсем странной, когда во время испытаний со скариумом Рикс стал видеть Хотча. Марк наблюдала за тем, как разум юного гладиатора раз за разом приглашает насмешливого товарища по комнате в свои видения, и задумчиво делала пометки в электронном блокноте, то и дело сочувственно поглядывая на ученика. Вот Рикс дерётся на арене с неизвестным ловким гладиатором из своего прошлого, устаёт и пропускает всё больше атак, но внезапно останавливается и смотрит в сторону трибун, неосознанно заставив время замереть. — Рикс, ты мой герой! — сложив руки рупором, кричит старший товарищ, ещё не успевший утратить часть своего человеческого облика. — Если что-то пойдёт не так, я тебя вытащу, ты помнишь? Остер завороженно смотрел в его сторону, даже не осознавая, сколько усилий прикладывает, чтобы держать время вот так. Даже опытные клирики редко были способны удерживать мир вокруг в замороженном состоянии дольше десяти секунд, да ещё и вычленять конкретного человека, который мог бы оставаться подвижным в это время. — Может, просто пойдём отсюда? — крикнул с арены Остер, точно так же сложив руки у рта, чтобы товарищ слышал его лучше. — Ты хочешь уйти со мной? — Что? Нет! — попыталась вмешаться Марк, но тот как будто не слышал её. — Рикс, ты тратишь кучу энергии и перегружаешь организм, но не выполняешь задачу! Используй скариум для атаки на разум противника! Пульс парня учащался, и она ошибочно считала это признаком чрезмерной нагрузки, пока не увидела их рядом. Остер стоял на арене, нежно обнимая за талию Хотча, а прямо рядом с ними всё ещё стоял неподвижный противник, несколько минут назад занёсший меч на головой. На этом испытание решили закончить. Рикс вынырнул из воды и оделся в полной тишине, не интересуясь, достаточно ли хорошо справился. Боман сидел неподалёку, задумчиво покачивая ногой, и загадочно ухмылялся в своей манере. — Ты провалил испытание, — сухо констатировала Марк. — Необходимо было внушить противнику мысль, а не заставить его замереть подобно статуе. Потом, выдержав паузу, заговорила снова: — Есть и хорошая новость. Я удивлена, что тебе удаётся контролировать симуляцию, да ещё и так долго. Но наши тренировки — это не сеансы психотерапии, Рикс. — О чём ты? — неохотно поинтересовался воин, фиксируя на ногах массивные сапоги. Марк едва набрала воздуха, чтобы ответить, как в дверь постучали. Боман опустил рычаг, пропуская в зал мужчину с короткой стрижкой и вечной полуулыбкой на губах. — Ну что, поиздевались над моим соседом? — ехидно спросил Хотч, хлопнув Рикса по спине. — Давай, пойдём генералить, я один не собраюсь пыль глотать. После этого он уверенным шагом направился обратно к двери, а Рикс послушно помчался следом, стремясь поравняться со старшим и рассказать ему какую-то невероятную историю. Стоило им скрыться, как Боман протяжно присвистнул, а затем тихо рассмеялся, глядя на союзницу. — Ты только посмотри! Два в меру тестостероновых парня, но один бегает за другим, как за юбкой. Обычно ведь кто-то в паре играет роль девчонки, и я бы таких в жизни вместе не поселил, но эти двое удивляют. Думаешь, стоит расселить? — Нет, — поразмыслив, ответила та. — Скорее, это нам нужно пересмотреть подход к испытаниям. Нужно делать упор на привязанность, так выйдет эффективнее. — Как знаешь, но я бы их немного перенаправил. Популяция планеты и так не слишком высокая, а тут двое молодых парней играют в любовь, да ещё и в моей каюте. Рано или поздно начнут всякими делами заниматься, которые чреваты недержанием, с этим лучше не шутить. Рикс не знал, всегда ли эта черта была у Хотча, или же она появилась в результате лишения некоторых частей тела, но его старший товарищ совершенно не мог выносить конкуренции в романтическом плане. Речь шла даже не о настоящей конкуренции, а о коротких моментах, которые можно было расценить как проявление симпатии к кому-то другому. Стоило Остеру обменяться минимально неоднозначными взглядами со своим окружением, как Хотч вновь отдалялся, занимая позицию друга и ничего больше. Как будто не было шёпота в ночи, требовательных поцелуев, объятий и всего того, что Рикс бережно собирал и хранил в своей памяти, чего отчаянно боялся лишиться. Порой вся их любовная связь как будто отключалась, сбрасывалась до заводских настроек, и Риксу приходилось прощупывать почву, прежде чем они смогут вновь демонстрировать друг другу ласку и совсем не дружескую заботу. Рассуждая о будущем, старший товарищ однажды сказал: — Может, пошлю всё к чёрту. Улечу на родную планету и пойду искать семью. Они лежали вместе на нижнем ярусе, прижимаясь друг к другу, но даже в этой ситуации Хотч умудрялся держаться немного отстранённо, оставаясь погружённым в себя. Рикс выждал несколько секунд, сомневаясь в том, стоит ли задавать вопрос. В итоге он всё же спросил, ощущая, как пылает лицо: — Один? Тот осторожно взял его за подбородок и приподнял, заглядывая в глаза. На губах заиграла слабая усмешка. — Да, один. Почему тебя это так удивляет? — Не знаю, Хотч. Может, потому, что я каждый грёбаный день пытаюсь спасти от смерти твой фантом во время тренировок со скариумом? Или потому, что мы лежим здесь вместе, иногда даже голые? Старший не стал делать вид, что не понял, или отшучиваться. Воспользовавшись моментом, Рикс коснулся его губ медленным и вдумчивым поцелуем. Ему нравилась привычка Хотча аккуратно придерживать партнёра за плечи, нравилась его манера целоваться — в ней ощущалась сдержанность, но в то же время чувственность и готовность отдать контроль. Увидев мужчину впервые, Рикс мог бы предугадать некоторый оттенок вечной борьбы в их личных отношениях, поскольку по силе и лидерским качествам это буквально был его двойник, однако ни за что бы не предугадал такой осторожности и способности наглухо запирать свои эмоции. Отстранившись, Хотч увидел маленькую одинокую слезу на щеке Рикса. Глаза опытного гладиатора изумлённо распахнулись. — Ты… ещё не догадался, что я чувствую? — спросил Остер глухим голосом, в котором свозил весь ворох проблем и переживаний, что обрушились на него за последний год. — Боже, Рикс! — вздохнул Хотч, тепло обнимая товарища, и тот уткнулся в его плечо, пытаясь заглушить всхип. — Ты такой молодой, такой популярный, да ещё и с целыми руками и ногами! Нечего тебе делать со мной в глуши. Отстранившись, он снова посмотрел в глубокие глаза новичка, с которым успел хорошо подружиться за его недолгие месяцы пребывания у Флавиев. Он видел заинтересованные взгляды Августы, видел смущённые улыбки Орвона, неоднозначные жесты Афия, а также знал, что к Риксу всё ещё неравнодушна милая и скромная девушка Тори. Вписывался ли в эту картину гладиатор, превратившийся в киборга и прилично подуставший от жизни, наполненной бесконечными сражениями и приключениями, больше подходящими для молодых и горячих? Хотч был уверен, что нет. — Перестань, ладно? — примирительно сказал он, вытирая большим пальцем влагу с лица на редкость чувствительного Остера. — А то я тоже сейчас заплачу. Поверь, я очень даже могу. — Скажи, я тебе не нужен? — тихо спросил Рикс. — Лучше обруби. Ты не тот человек, с которым я мог бы крутить роман без обязательств, а потом пойти другой дорогой. Повисла пауза. Казалось, Хотч раздумывал о чём-то, на время покинув реальность. Механический глаз на минуту стал жёлтым. — Стой, Рикс, здесь что-то не так, — выдал он, накрыв лицо ладонью. — Речь не о том, нужен ли ты мне. У тебя свой путь, в тебе нуждается мир, твоя сестра, оставшийся народ твоей родной планеты. У меня же нет сил на всё это, понимаешь? Я хочу на покой. Выхожу на пенсию по состоянию здоровья, если можно так сказать… — Ты снова увиливаешь от ответа, — непреклонно оборвал его Рикс, навалившись сверху и предприняв попытку наказать товарища щекоткой, но тот крепко поймал его кисти рук своими и переплёл пальцы. Некоторое время они пытались побороть друг друга, но силы вновь оказались равны. — Ладно, чертяка, расслабься, — снисходительно улыбнувшись, сказал Хотч, обняв Остера за шею. — Ты ведь знаешь, что мне нелегко говорить на такие темы. Думаю, если бы меня пытали этим вашим скариумом с использованием твоего образа, я бы с ума сошёл. Давай немного поживём, а там увидим, ладно?