Пустой офис

      Это была довольно тёмная ночь. Фонари слабо освещали улицу, а жители многоэтажного дома напротив офиса вооружённого детективного агентства уже выключили тёплый свет, оставляя пустые одинокие улицы мёрзнуть и погрязать в густой тягучей темноте, а завывающий промозглый осенний ветер плакать, растаскивая морось. Весь этот антураж совсем не внушал доверия и уж тем более не мог уговорить кого-либо выйти на улицу. Дазая, по крайней мере, точно.       Офис был пуст, единственное освещение в нём было — настольная лампа у чьего-то стола, свет которой едва ли доходил до дивана, на котором Осаму удобно развалился, устраивая голову на подлокотнике дивана, а руки положив на грудь. Так и отдаться в руки смерти не жалко, лёжа, якобы хрустальный снег на земле, никому не мешая. Эта ночь должна была пройти быстро: сейчас он уснёт на диване, утром проснётся с первым зашедшим коллегой, и вуа-ля! Да, немытый, не расчёсанный, в уличной одежде, но все, кажется, уже привыкли к этому. К тому же, таким образом Дазай не опоздает на работу, и все остаются в плюсе. Довольно удобно, по его скромному мнению.       Однако некая идиллия была прервана ощущением навязчивого взгляда на себе. Когда Дазай открыл глаза, перед его лицом сразу образовался силуэт Рампо, опирающийся на спинку дивана, чтобы свеситься прямо к Осаму.       — Хорошо спится? — просто спросил он, беспардонно пялясь так близко на Дазая.       — Да, — последовал такой же краткий ответ от Дазая. Он легко улыбнулся уголком губ, заглядывая в глаза Рампо.       — Это хорошо, — кивнул Рампо, прежде чем перелезть через диван и упасть на Осаму, издавший полу-выдох, полу-шипение от резкого давления.       Эдогава лёг на Дазая, складывая руки на его груди и положив подбородок на них. Ему-то удобно, конечно, как на шезлонге развалиться. Дазай же не был этому особо рад, но не мог сказать «нет». Это было не только бесполезно, так ещё и какое-либо желание говорить это у него не было. Желание было только с заботой смотреть на недоразумение судьбы. Он только похлопал Рампо по голове.       — Почему ты здесь?       — А почему нет?       От Рампо никогда нельзя было получить толкового и ясного ответа. Он, в целом, и не требовался. Дазай и так всё понимает. Ему и так всё ясно, с полуслова. А может, даже и без слов, он читает мысли Рампо, как детскую книжку, без каких-либо трудностей и запинок. Хватает только взгляда или короткого кивка. И жизнь как-то даже светлее начинает ощущаться. И дышать становится легче, несмотря на вес, возложившийся на грудь Дазая.       — Мм, да, и то верно, — он кивает.       В этот момент, может быть, стоило бы задуматься над тем, в каком виде он предстаёт перед Рампо, но тот, кажется, и не против. Ну или по крайней мере не жалуется. Привык. Хотя и раньше до этого не выражал никаких недовольств, даже если Дазай пришёл в офис после купания в грязной реке, пропахший тиной и принёсший в кармане кусочки водорослей в подарок. Хотя Осаму казалось, что избалованные детективы зазнайки только бы и жаловались на непристойный вид Осаму, приговаривая, что выглядеть нужно в соответствии со статусом, как будто тот у Осаму был. Но, кажется (на самом деле более чем очевидно), Рампо не тот детектив зазнайка, в конце концов, а вполне себе умный и стоящий своего детектив, отметающий формальности в совок и на мусорку. Дазай, конечно, никогда не сомневался в остроте ума Эдогавы. Просто случайный поток перебивающих и галдящих мыслей.       — Фукудзаве не понравится то, что мы проводим ночь в офисе на диване, — говорит Рампо, однако муки совести его явно не беспокоят (если совесть у него вообще есть?). Просто констатация факта, хотя и то было бесполезно. Они оба это знают, проходили. Говорить — то же самое, как если бы он сказал, что трава зелёная, а небо голубое.       — Но мы ведь просто стараемся не подвергать своё здоровье опасности, не так ли? Ветер прохладный, — и это мягко сказано. Свист за окном только громко подтверждает слова. Капли дождя, несмотря на их крошечный размер, старались пробраться в офис, выбить окно, просились в тепло.       Рампо издаёт тихое угуканье в знак согласия, наконец перестав пялиться на Дазая и сползая с него так, что теперь лежал, прижавшись к спинке дивана. Он обхватил Осаму липучкой на кроссовках, прижимая к себе и не смея отпускать, устраивая голову на его плече.       — А ещё ему не понравится, если он узнает, что мы мало спали, — дополняет Рампо, закрывая глаза. Фукудзава всегда о чём-то волнуется, не удивительно, что он всегда такой хмурый.       Дазай обхватывает Рампо в ответ, наконец-то с возможностью вдохнуть полной грудью. Хотя фантомное ощущение чужого веса всё ещё остаётся с ним пару секунд, пока тепло полностью не испаряется в никуда, оставляя за собой только некоторую прохладу сурового офиса.       — А мы не скажем, — как если бы Рампо собирался это сделать.       Бестолковый маленький секрет, который забудется через пару дней, но сейчас ощущается, как великая, тёмная государственная тайна.       — Да.       — Это хорошо.