Летучий голландец.

ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ – (нидерл. De Vliegende Hollander, англ. The Flying Dutchman) – легендарный парусный корабль-призрак, который не может пристать к берегу и обречён вечно бороздить моря. Обычно люди наблюдают такой корабль издалека, иногда в окружении светящегося ореола. Согласно легенде, когда “Летучий голландец” встречается с другим судном, его команда пытается передать на берег послания людям, которых давно уже нет в живых. В морских поверьях встреча с “Летучим голландцем” считалась плохим предзнаменованием. Россия. Соль-Илецк. Если бы молодому, подающему большие надежды майору Игорю Скуратову предложили сейчас на выбор топор или открыть глаза, он бы выбрал топор и покорно бы положил голову на плаху с закрытыми глазами. Головная боль ввинчиваясь обжигающе холодным сверлом в правый висок, и любой намек на какое либо движение взрывался внутри гудевшей черепушки маленьким ядерным взрывом и нехилым приступом тошноты. Вместе с головной болью в висок настойчиво вкручивалась противная назойливая мелодия будильника. Советского будильника – дребезжащая металлическими разваливающими частями, скрипучая и пронзительная, как крик старенькой школьной уборщицы. Звон не прекращался, становился все громче, словно надрывающийся, трясущийся и подскакивающий будильник поднесли к самому уху и Скуратов промычал, еле ворочая сухим, распухшим языком, – Ну, мам… Послышался звук удара тяжелого предмета об пол, звон прервался, громкий возмущенный мявк, и Скуратов с единственной мыслью в голове – " откуда в гостиничном номере взялся кот?" грохнулся с кровати. Звёзды плясали под закрытыми веками, выстраиваясь в хороводы, кривляясь и дрожа, помахивая молодому, подающими большие надежды майору пушистыми дымчато-серыми кошачьими хвостами. Лежать было неудобно, холодно и поддувало сквозняком в бок. Рискнув, Скуратов разлепил с большим трудом один глаз и уставился в покачивающийся над ним потолок. Тот, же подмявкивающий голос, сурово и весомо произнес, – Пить надо меньше, товарищ майор! На "майора" Скуратов среагировал страдальческим мычанием и подрагивающими ресницами второго глаза. Он имел полное право страдать, перспективный свидетель внезапно оказался хладным трупом, так и не дойдя до своей одиночной камеры, если быть точнее клетки в клетки, даже окно было зарешечено не только снаружи, но с внутренней стороны. Кто-то деловито ткнул холодным, жестким пальцем ему в щеку и майор взглянул на мир уже обоими глазами. Щеголь в ослепительно белом костюме на голое тело, с копной цыганских кудрей засовывал в карман старый, покоцанный местами железный будильник, производства сгинувшего в тартарары СССР. Второй, сидевший на корточках около Игоря Скуратово и тыкавшего пальцем в его оживающую с большим трудом тушку острым ледяным пальцем, был непристойно наг, скуласт, чувственен и его раскосые, черные глаза смотрели на лежащего с равнодушием просветленного монаха. Хотя ноги у монаха были длинны, стройны и бесстыдно раздвинуты, согнутые в коленях. Цветная триколорная тряпочка на бедрах, едва прикрывавшая самое дорогое и ценное в мужском организме, давала убедится, что и между ног у сидевшего азиата было гладко выбрито. **** Испания Аликанте Март 2003 год Пощелкивая фотоаппаратом болтающимся на шее на длинном ремешке Байсаков Иннокентий Демидович скривился, может Пикассо и был самым похищаемым художником, скульптором, графиком и бог весть кто еще, на баб он малевал страшных. И самых невероятных цветов. Помрачнев, он сделал пару шагов назад, делая вид, что заинтересованно разглядывает нечто с одним глазом бледно розового цвета и незаметно огляделся, задирая голову на довольно внушительную бетонную композицию неизвестной породы. Идея забрести в местный музей современного искусства, пришла в голову совершенно спонтанно. Повинуясь какому-то неясному чутью, пару раз спасавшему киллеру драгоценную шкуру и жизнь, словно толкнувшего его в толпу туристов из постсоветского пространства, он даже успел перемигнуться с разбитной хохлушкой, крашенной в роковую брюнетку. Но чутье затаилось полынной горчинкой под ребрами, отзываясь еле заметной нервозностью, он снова поднял фотоаппарат и щелкнул, наверное в десятый раз, цементное уебище. Настороженный взгляд метнулся по музейному залу и зацепился за скульптуру человека стоящего у стены, арестованного, с раздвинутыми на ширину плеч ногам и прижатыми к стене руками. Отливающего маслянисто темной бронзой. Мысленно поплевав через плечо три раза, киллер повернулся к стене, мазня из красных, желтых и черных кругов на огромном полотне резала глаза неестественной яркостью цветов. Толстое пуленепробиваемое стекло защищавшее картину отразила вертлявую фигуру в ослепительно белом костюме. Фигура промелькнула в отражении, сжалась и исчезла, неприятная горечь подтаяла, истончилась и стало ощутимее легче дышать Пройдясь по улице Calle Mayor ведущей от музея до церкви, он, как положено добропорядочному туристу, задрав голову, больше получаса рассматривал текучесть сложных, криволинейных форм фасада, нащелкав с десяток другой кадров. Слежки определено не было, покрутится около передвижной лавчонки с сувенирным аляповатыми безделушками для непритязательных туристов и свернул в сторону, следуя заученному плану. Почти бегом пробежав узкий переулок, снова свернул, нырнув в широкий проем прохода, оказался около непримечательного ничем магазинчика с грязными окнами. Тренькнул щербатый колокольчик, когда он толкнул покрытую облезлой краской деревянную дверь с залапанными стеклянными вставками. Из под громоздкой старинной кассы на него взглянула бабулька с тонкими поджатыми губами, востроносая, с закрученными в "дульку" седыми волосами. Слишком крупные шпильки торчали из скудного пучка волос, только глаза, смотрели неожиданно цепко, буравя непрошенного посетителя. Байсаков шагнул к прилавку и произнес условленную фразу, старая перечница, скользнула по нему холодным взглядом и пожевав постно поджатыми губами скрылась за дверью подсобки. Вернулась минут через десять, держа обеими руками футляр, очень похожий на кейс для инструментов и с неожиданной силой швырнула его на прилавок, уставившись злобным взглядом на него. Кипящий ненавистью взгляд старушенции жег спину "туриста”, когда он подхватив кейс, захлопнул за собой дверь магазинчика. Колокольчик ещё качался, жалобно тренькая, когда он услышал, как кто-то смачно харкнул ему вслед. "Старая карга" - мелькнула и исчезла мысль в голове Байсакова. **** Россия. Соль-Илецк. Вдавленный в кресло, Скуратов только поворачивал голову с большой осторожностью, морщился от приступов тошнотворной, плескавшейся в черепной коробке, обжигающей виски боли, следя за двумя, обосновавшихся в его скромном номере. Азиат развалился на смятой постели, вытянув нереально длинные, гладкие модельные ноги и лениво полуприкрыв глаза, смотрел на болеющего майора сквозь ресницы. Пижон в белом костюме скручивал крышку с бутылки минеральной воды. Скуратов невольно сглотнул и облизал свои пересохшие губы, услышав шипящий звук углекислого газа, вырывающегося из под пробки, игровые пузырьки рванули вверх, столпившись в узком горлышке. Франт сжалился над ним и сунул бутылку в его трясущиеся руки, Скуратов прильнул к горлу губами и блаженно застонал, глотнув холодную кипящую в горле воду, – Не бегал бы ты, майор, за господином Кошевым-Навом, – тихо и проникновенно проговорил азиат, с еле заметным шипящим, режущим ухо акцентом. Скуратов сделал вдох и закашлялся, выплюнув воду на синтетический ковер, утирая губы тыльной стороной ладони, он чуть не свалился с кресла, когда белокостюмный хлопнул его по спине. Азиат смотрел на него безучастно, где-то в глубине черных раскосых глаз мерцали зеленоватые искры затаенного смеха. Он сел на кровати, подогнув ноги по турецки и как болванчик качнулся из стороны в сторону, оскалился, показывая в улыбке мелкие игольчатые зубы. 24.10.2024