я друг твой навеки

             Осенью каждый листочек старается найти своего человека, дабы провести с ним последние моменты жизни, пока он красив и может приносить счастье:       Будь то малыш, создающий из подручных материалов невиданных зверей, то пожилая женщина, собравшая букет для своего уютного жилица. Они были бы рады любому вниманию, любой душе, даже если бы такие простые, привычные нам, хранились к книге с другими засушенными цветами. Генри опустился на скамейку, желая отдохнуть и размять уставшие ноги, отдающие болью от надоедливого артрита. По привычке открыв книгу на последней прочитанной странице, мужчина принялся читать, не оставляя себе ни единого шанса на безделие. Тут рядом с ним, оказывается еще один гость, любитель отдохнуть на скамейке теплым осенним днем. Золотой кленовый лист. Взглянув на него всего единожды, Генри испытал непреодолимое навязчивое желание подержать его в руках и вот он уже тянется к стебельку и, подцепив его пальцами, подносит к своему лицу. Он так прост, такой же листик как и тысячи вокруг, но что-то в нём Генри пленит, заставляя всматриваться в него всё усерднее. « Тебя скоро тоже не станет, — печально думает про себя старик, обращаясь к кленовому листку: — И ты тоже не хочешь оставаться совсем один» Жизнь скоро превратит его в прах, а на деревьях появятся почки и новые молодые листочки. Вот, почему Генри решил, что у них много схожего. Жизненный цикл любого существа когда-то подходит к концу, круг замыкается, дорога кончается, а значит и сетовать не на что. Так и не познав настоящей любви, Генри спустя шестьдесят лет сознательной жизни принимает тот факт, что несчастен. «Одинок, стар и нелюбим» — этот приговор в его личном досье, красными буквами по белой бумаге. Знаете, вроде как, кому-то просто не суждено обзавестись женой и детишками. Карьера заняла большую часть его свободного времени и, не успев оглянуться по сторонам, мужчина постарел. Всё кончилось, не успев начаться. И никто не смог дать ответ на вопрос : «А как жить, если всё упустил? Как наверстать время или повернуть его вспять?» Генри повертел листик перед глазами тщательно рассматривая под солнечными лучамм. «Возьму его с собой» — решил профессор, и, вложив кленовый лист между страницами книги, поплелся домой.

***

— Бобс, а ну слезай! — Старый бигль недовольно хрюкает в ответ на возгласы хозяина и, напоследок обдав его порцией слюны, всё же спрыгивает с дивана. Старик поднимается с постели и наливает себе стакан воды: Это утро такое как и все предыдущие, особенной после выхода на пенсию. Никаких строчных дел, кроме, разве что, вдохновения, иногда возникающего откуда не возьмись, да ненужной подработки в виде писательства ненужных колонок по психологии в местный еженедельник. Только перед любой работой следует кое-что поважнее интеллектуального труда, а именно труд физический:    Генри снаряжает ворчливую собаку, привязывает поводок к себе, закрепив его вокруг живота, и вот они уже на утренней пробежке в одном из близлежащих парков. Два старика несутся трусцой по пустой дорожке, пока в них совсем не остается сил: —Бобс, ты что выдохся? — Прерывисто дыша, спрашивает седой мужчина у пса, но тот лишь смеряет его саркастичным взглядом, мол «помалкивай, старый!»  Генри берет собаку на руки и целует того в мокрый нос: —Ты, кажется, единственный мой друг. Пес смотрит по сторонам, пока возвышается над землей в полутора метрах. Вообще, Генри достаточно хороший, Бобс знает это давно-давно: ещё с тех самых первых дней, когда Генри подкармливал его на заднем дворе их общего будущего дома. Не отвечает пес лишь потому, что до безумия устал шевелить толстыми лапами и любое движение даётся ему с огромным трудом. Любовь же она такая, своеобразная, и слов пустых не терпит. Вместо этого, завтра утром Бобс снова заберется в хозяйскую кровать и позовет Генри на пробежку. Чем не проявление любви? Кленовый листик покрылся коричневой каемочкой и края его подогнулись. Всё сложнее становится жить. Увидев это, Генри отрицательно мотает головой и закусывает нижнюю губу: слишком сентиментален он стал, очень стар, чтобы не мыслить как другие старики. —Гав! — Бобс отвлекает хозяина хриплым лаем, но старик не обращает на это внимания, вороша в голове те мрачные мысли о смерти. Поэтому пес решает забраться к хозяину на колени, полежать с ним рядом. —Гав! — с трудом, но он добивается своего и вот они вместе как двенадцать лет тому назад. Целая жизнь, кажется, прошла, а они ещё вместе. Листочек золотой скорбит вместе с ними, растворяя в тишине свою печаль о минувших днях. Пусть завтра наступит уже без них, оно продолжится для кого-то другого. —Я так рад, что встретил тебя. Генри проходится ладонью вдоль спины хвостатого друга и улыбается, встречая неизменно саркастичный взгляд мутных собачьих глаз. —Да, ты подарил мне ощущение дома и семьи, гадкий Бобс, как я мог думать, что одинок?