No Light, No Light

      Алукард сидел у костра ближе, чем остальные, но все равно не чувствовал исходящего от него тепла, даже с учетом того, что мир Сущности вывернул его ощущения наизнанку: забрал силу полукровки и наделил такой желаемой когда-то человечностью. Отец верно говорил — судьба умеет удивлять.       Но еще лучше судьба умеет насмехаться.       Он заметил огненно-рыжие волосы по другую сторону костра — девушку, которой они принадлежали, кажется, звали Микаэла, — и при определенном угле могло показаться, что она там, внутри, запертая в языках пламени, и ее светлое лицо вот-вот покроется волдырями, сожженное заживо.       Как когда-то люди сожгли его мать.       Микаэла рассмеялась, очевидно, шутке своей беловолосой подруги, сидящей вплотную так, что их колени чересчур интимно соприкасались в одной точке, и скинула с головы капюшон бело-синего одеяния, украшенного кожаными ремнями на поясе.       Алукард вспомнил вовсе не Лизу.       Он вцепился в Рид взглядом, словно зверь, знающий, что жертва непременно окажется в его хватке. Немного выше ростом, волосы слишком вьются, совершенно лишние веснушки на раскрасневшихся щеках и фальшивые очки на переносице, которых сейчас на ней не было. Если подумать, они совсем не похожи, однако Алукард почему-то постоянно возвращался мыслями к ней, смотря на Микаэлу.       Его пристальный взгляд не остался незамеченным — конечно, пара горящих желтых глаз в темноте ночи даже самому Алукарду показались бы угрожающими. Теперь.       Подруги тотчас замолчали. Тишина резала на живую, изредка прерываемая потрескиванием поленьев. Беловолосая странно потупила взгляд, будто стыдилась чего-то, о чем Алукард не знал. Да и не хотел знать.       Микаэла сократила дистанцию так быстро, что Алукард не успел отреагировать — где же теперь его хваленые вампирские рефлексы? Он неловко прикусил клыком губу, приготовившись защищаться в словесном бою.       — Я смотрел не потому, что хотел впиться тебе в глотку или сделать что-то подобное, — бегло пробормотал он, не зная точно, как отреагирует внезапная собеседница. — Я умею себя контролировать.       Одними губами Рид произнесла:       — Я знаю.       И одарила его такой искренней и теплой улыбкой, что та показалась Алукарду очередной насмешкой судьбы.       — О чем думаешь?       «Алукард! Нравится мой венок? Хочу нацепить его на Тревора, чтобы не бубнил…»       Алукард жмурится от яркого солнца, прикрывая ладонью лоб. Ее светлые голубые глаза смеются вместе с улыбкой, когда она надевает корону из живых цветов на короткие рыжие волосы, и он с удивлением осознает, что больше всего ему хотелось бы всегда видеть ее такой счастливой и беззаботной…       — Ты напоминаешь мне кое-кого, — честно ответил он, опустив взгляд. «Особенно улыбаясь вот так», — дополнил у себя в голове.       — Друга?       «Друг» — слишком плоское, примитивное слово, не способное описать полноту взаимоотношений, которой они достигли втроем. Она была одновременно большим и меньшим — единственным живым человеком, готовым бескорыстно подставить плечо за Алукарда в любой момент, и просто ведьмой, объединенной с ним одной целью — убить Дракулу. Она была связующим звеном, без которого хрупкий союз Тревора и Алукарда мог рассыпаться песком при должном количестве колкостей со стороны Бельмонта.       И рядом ее не было. Зато был Бельмонт. Бессильный убийца вампиров.       Теперь.       — Да, — голос Алукарда подрагивает, как пламя в искусственном костре. С каждой секундой, проведенной здесь, иллюзия становится все более очевидной.       Микаэла замолкает, оставаясь с Алукардом рядом, и одного присутствия хватает для того, чтобы навеять на него вязкую, как марево, тоску. При воспоминании настоящего чужого тепла любой его источник в этом мире кажется подделкой. Тем более легшая поверх его руки ладонь.       — Ты обязательно выберешься отсюда и увидишься с ней.       Он поднимает горящие глаза наверх, на не настоящую луну, которую затмевает своим величием замок Дракулы. Замок отца. Убитый однажды, ныне бессмертный в череде бесконечных погонь.       С Сифой этот кошмар ощущался бы как очередное приключение на троих, после победы над которым в этом мире наконец-то наступит рассвет.       Алукард надеялся увидеть свет, но тенью за ним кралась только беспроглядная голодная тьма.