тебя нет

Утро. Очередное, знойное, абсолютно такое же, как и несколько остальных, утро. Казалось бы, ничего больше не ощущается новым. И смена погоды на улице, которое весной медленно сменяется в теплое лето. Теплое для всех, но не для Антона. Даже самая жаркая погода теперь будет казаться ему настолько холодной, которой не казалась бы самая мерзлячая зима. Да и согреть теперь его некому. Все слишком быстро это приняли. Парень не понимает, как можно было так легко отпустить. Не вспоминают даже, не упоминают. Может, не хотят сделать больнее? Но больнее ведь некуда. Тоже не старается не думать, но этот чертов беловолосый Собакин никогда не хотел вылезать из его головы. Всегда, даже при том знакомстве. Рассуждать можно долго, хотя, наверное, не всегда. Тяночкин просыпается рано утром от очередного кошмара. В какие то моменты, самому Антону хотелось остаться в этих кошмарах, чтобы в них не было. Саша рядом, а это главное. Не громкий стук раздается по комнате, а после и громким звоном в ушах школьника. В голове снова промелькает мысль о том, что это Саша. Живой и невредимый, вернулся, и все станет как раньше. Может, это просто длинный кошмар, которые так часто снятся Тяночкину? Хотелось бы думать так, но в дверь стучала, и, не дождавшись ответа, заходила Анна. — Антон, ты вставать вообще собираешься? Время уже, опоздаешь же! — — не опаздываю, мам, нам ко второму.. — Голос парня был явно сонным, не выспавшимся, как и весь его внешний вид. Впрочем, сами родители Тяночкина, кажется, уже привыкли к этому, хотя мама Антона все еще очень беспокоилась за сына и за его состояние, что было понятно по постоянным истерикам, темным вечером, на кухне, своему супругу. — Аа, ну спи, спи тогда.. — На полушепоте произнесла Тяночкина, мягко прикрывая дверь комнаты, отлучившись. Тоша опрокинул голову на подушку, затылком чуть ли не прожимая ее. Смотрит в потолок, казалось, даже не дышит. Дышит, конечно, но через раз, словно и не хочет. Было бы легче уже никогда не дышать. Но, все же, школу пропускать, как бы не хотелось, нельзя было. Конец учебного года все таки, да и Алину расстраивать не было на сегодня в планах Антона. Но даже собственная комната напоминает Тяночкину о Саше. В какой-то момент, вызывало даже улыбку. Но после каждой такой улыбки, следовали слезы, поэтому Антон старался банально не смотреть на все это, в буквальном смысле. Парень зажмуривает глаза и выходит из комнаты. Раскрывает, когда голова неприятно ударяется о дверь ванной. Нехотя заходя в комнату, Антон сразу уже словил взгляд на своем отражении в зеркале. Наблюдает со вздохом, проводя тыльной стороной ладони по глазам, пытаясь стереть подступающую влагу. Резко включает воду, холодная до ужаса. Холодно. Но, тем не менее, набирает в руки жидкость и ополаскивает ею лицо, вновь глядя в зеркало. Снова зажмуривается, с неприязнью отводя голову в сторону, и, выходя из ванной, хлопая дверью. Воду выключить забыл, бля. Антон уже идет по тропинке. Знакомая до ужаса, и такая родная. Все так же пропитана воспоминаниями. Какое то время, в голове проскакивают голоса. Смех, диалоги, от душевных до тех, которые не понял бы никто, только он и Саша. Вновь пытаясь отбросить эти мысли, старшеклассник мотает головой, слегка приподнимая ее, чтобы вновь не на что не напороться. Напоролся, только, разве что, на вход в школу. За партой сидит Алина. С улыбкой на лице, встречает Антона взглядом. Тяночкин натягивает доброжелательную ухмылку, как только мог ее натянуть. Чайкина, конечно, все понимала, но вид не подавала. Впрочем, как и всегда. Наверное, если б в тот момент она отбросила свой оптимизм, рассказав все догадки и теории, Саша был здесь. Нет, он не винит Алину ни в чем, не в коем случае. Она то уж точно не виновата. Виноват Антон, который думал, что все знал о друге, но оказалось ведь совсем наоборот. Но так считает лишь сам Тяночкин. Алина на что-то яро нажимает в телефоне под столом. Антон иногда бросает туда взгляд, вздыхает, а после снова переводит взгляд на окно. Не слушает учителей, теперь ничего для него особого значения не имеет. Антон стоит в цветочном. Очередь довольно большая, хотя, это очевидно. Весна, все таки, женский праздник 8 марта и само настроение часто натягивает на парней желание подарить любимым девушкам цветы. Ну, или, они сами их заставляют. У кого как, впрочем. От этих мыслей парень усмехается, а после, его улыбка сразу пропадает с лица, когда подходит его очередь. — 4 гвоздики, пожалуйста. — Флорист не уверенно подходит к так называемому «холодильнику» с цветами, а после вопросительно оборачивается, глядя на школьника таким же недопонятым взглядом. Антон кивает, понимая немой вопрос и нервно сжимая край куртки. Дорогая длинная. Солнце медленно заходит, а на другой стороне неба приподнимается луна. Закат считал наипрекраснейшим сам Антон, а Саша так наоборот, всегда любил рассветы. Приятные воспоминания заменялись быстрой смены обстановки. Вокруг густой лес, невысокая ограда и листва вокруг нее. В лицо дул теплый ветер, взъерошивая волосы на лице, и заставляя парня мотать головой в стороны, чтобы убрать пряди с глаз. Взгляд остановился на середине этого места. Проходя через калитку, Антон выглядывает охранника. Видимо, сейчас не на посту. И то хорошо. Ветер начал дуть сильнее. Уже не такой теплый и приятный, как раньше, нагоняет не приятную обстановку. Но приятной она и быть не могла. В небе все еще красовался закат, хоть и ветер участился, что обычно сверило к вечеру. Шаг, второй, третий, четвертый.. Фу, кусты, раздражают. Заросло то все как, и что не убирает никто? Неужели, всем так плевать? Шаг, два, три.. Надгробие. Антон кладет четыре цветка на землю, а сам опускается на корточки. К глазам наворачиваются слезы. Слезы, тревога, боль. Боль настолько сильная, что отдается покалыванием в груди и тяжелым комом в горле. Пульс учащается. Слезы подступают быстрее. Немного быстрее. Руки потрясываются, а эти потряски постепенно переходят в дрожь. Антон опускается на колени. В миг, который прошел уж слишком быстро, парниша срывается. С губ вылетает тихий вскрик, ладони сами кладят себя на каменную табличку. Тихие всхлипы и крики вновь срывают со рта, как бы сильно этого не хотелось. На надгробии красуется «Александр Собакин», и отчество где-то рядом, плохо видно, немного стерто. Антон сжимает таблицу словно живого человека. Кажется, ещё немного, и..