Утопи меня снова в том приторном счастье.

Билли для Стива всегда был такой. И его призрачный образ для него таким же и останется. Навсегда при его имени в голове будут пролетать ассоциации, ведь Билли Харгроув для Стива - это тёмная, сырая, осенняя тропа в парке с еле живым фонарём, который вот вот потухнет. Это терпкое, горькое кофе без молока и сахара, запах лака для волос, дым дешёвых сигарет, недопитый коньяк в стопке на столе, старая, прокуренная, однокомнатная квартира, светло- голубая джинсовая куртка, пшеничные, длинные волны волос, бледная, еле жёлтоватая заря, что слепит глаза. И не смотря на это всё, Для Стива Билли был абсолютно комфортным. Для него он был опорой и поддержкой. Харгроув сам по натуре такой, жестокий, дерзкий, весь состоящий из издёвок, усмешек, уверенности и беззаботности, что на деле оказалось не так. Стив не знает, в какой момент они притянулись друг к другу. Не знает, как он, кто обычно ассоциируется у людей с громкой музыкой, ночным парком аттракционов, где неоновые огни горят на каждом шагу, с разноцветными жвачками из автомата, о которые можно сломать зубы. Как стали друг для друга самыми близкими мёртвая тишина и гул людей на ярмарке в субботу? Осень и лето? Неумение проявлять свои чувства и неудача в любви? Харрингтон об этом не задумывался. Лишь потом, когда выяснилось, что у Билли жизнь не шоколад. Сначала он видел на его теле яркие синяки. Потом Билли скуривал практически всю пачку сигарет за день. Это не могло не волновать. На тот момент они стали друг для друга друзьями лишь друзьями, но лезть в это Стив не осмеливался. Понимал, что тот ничего ему не скажет. А с каждым днём его вело всё больше и больше. Всё чаще и чаще Харрингтон слишком долго засматривался в чужие голубые глаза и на его губы. А желание агрессивно отпихнуть любую, кто подойдёт к Билли ближе чем нужно, становилось почти невыносимым. Стив уже видел, как эта особа с удивлением падает возле Харгроува. И такие злые и постыдные мысли расстекались по душе чем то сладким, тёплым и приятным. До жути стыдно было признавать то, что он влюбился в лучшего друга. Стив помнит тот вечер на изусть. Голос каждого человека, определённый порядок песен на той вечеринке. Тогда играла какая то сопливая песня, а на лицах полу пьяных людей лежал свет от фиолетового неона. В нос бил запах пота и алкоголя, смешанного с какими то дешманскими сигаретами. Он стоял в углу, смотря как все разбились по парочкам и танцевали какой то смазанный вальс. Харрингтон был один. Смотрел на это всё, грустил. Грустил не потому, что у него нет девушки. Девушка ему и не нужна была. На начале припева к нему подошёл Билли. С по смешному закудрявившимися от влаги волосами, полу прикрытыми голубыми глазами, в которых Харрингтон тонул бесповоротно каждый раз. И как всегда он пьяный в стельку. На таких вечеринках Билли напивался всегда, а потом магическим просыпался у себя в кровати даже с таблеткой от головы. Стив каждый раз перед сном прокручивает этот момент. Он самый сладкий, полный красок и чувств. Тот момент, когда Харгроув без слов, предупреждения нежно зарывается рукой в его волосы и целует, смотря глазами полными любви. Аккуратно, но настойчиво и по собственически пробивается языком в чужой рот, проводит этим же языком по губам прикусывает нижнюю,отчего Стив невольно вздрагивает. Тогда на них никто не обратил внимание. Словно так и должно быть. И хорошо. Никто, кроме Билли не увидел его румянца. Он тогда чуть в обморок не грохнулся. Счастливо улыбнулся в поцелуй, даже не думая, что будет дальше. Ну и что, что Харгроув на утро этого не вспомнил? Как обычно встал с таблеткой от головы, а потом они встретились в школе. Хариингтон был готов биться головой о стенку от отчаяния, когда Стив не мог успокоится от бабочек в животе при виде Харгроува, а тот лишь привычно с ним поздоровался. Вот в этот момент Харрингтон разбился внутри. Понял, что поцелуй есть лишь в его памяти, а Билли даже не подозревает, что его поцеловал. Он решил, что говорить ему ничего не будет. Рушить дружбу не хотелось совсем. Стив же выдержит? Но как же Харрингтон ошибся на счёт своей силы воли. Билли не помнил, держался, а Стив как под наркотиком засматривался на чужие губы, тихо стонал в подушку, вспоминая мутный, призрачный образ того поцелуя. С каждой встречей, мимолётным касанием терпение истекало. А Билли не помнил. Но у всего есть предел. И когда Стив нашёл конец своего, не удержался. Обнял за шею и поцеловал. Так же как и Харгроув тогда. Без вопросов, предупреждений. А когда Билли прижал его к себе, обнимая за талию, а не отталкивая, чего ожидал Стив... Харрингтон поплыл, растаял в чужих руках бесповоротно. Конечно, Харгроув сначала немного напрягся, отчего Стив уже был готов получать в нос. Но этого, благо, не случилось. В этого момента началась настоящая жизнь. Спустя больше полугода пустых мечт о ответной любви просыпаться в чужих объятиях было невероятно приятно. Целовать тогда, когда хочешь. Слишком сладко, просто приторно до жути, и как же приятно жить в смертельной дозе этого сахара. Но даже с появлением Стива в жизни Билли у того проблемы не кончились. Он всё так же курил слишком много, даже приходил однажды с разбитым носом. А Харрингтон оставался для парня немой поддержкой. Помогал даже простым объятием, раны обрабатывал.Сначала пытался узнать, что происходит у него на душе, но Харгроув лишь срывался, умалчивал, не хотел говорить. После этого Стив соль на раны больше не сыпал.Молчал об этом, не хотел навредить. Старался просто своим присутствием поддержать. Билли был словно олицетворением отсутствия проблем, жизни в своё удовольствие. Он мог делать, что хочет и как хочет. Виднелся хозяином своей жизни. Но это лишь хрупкая маска счастья. Харгроув оказался хороший актёром. Даже слишком. И Стив бы никогда не догадался, если бы один раз не пришёл не вовремя. Крики, звуки ударов и Билли вылетает их дома под проклятие от своего разъярённого отца с разбитым носом и струёй крови по подбородку. Тогда Харрингтон испугался за него. Подождал, пока его отец скроется в доме, пыхтя себе под нос пожелания смерти, и бросился за Билли. Ему было противно, липко и ужасно видеть парня таким разбитым. И в прямом и переносном смысле. стив тогда легонько раны его обрабатывал, стараясь не сделать больнее. Оставил поцелуй полный нежности и ласки, совсем не свойственный ему самому на чужом лбу перед сном. Опять сладко, опять приторно. Но именно это Харгроуву и нужно было. На этом счастливая жизнь закончилась. Харрингтон стал частью проблемы Билли. Искренне пытался ему помочь, поддерживал, но сломался сам. Ничем не помог, только сам шишек нахватался. Конец - это начало чего то нового. Но под новым подразумевается что то плохое. Например Стив, после конца жить перестал вообще. Расставание далось обоим слишком сложно. Но оба слишком упрямые, упёртые, чтобы сказать об этом. Ни один так и не смог сказать те самые спасительные три слова. Теперь Стив шепчет их своим мутным, хрупким воспоминаниям ночью. А Билли забывается в сигаретах и алкоголе. В толпе они высматривают друг друга, находят. Мир пропадает из под ног, Харгроув и Харрингтон остаются одни. Каждый раз. Но никто не решается пойти на встречу. Уходят по разные стороны, останавливаясь на полуслове, словно не слышат друг друга вовсе. Стив для Билли был самым ярким огоньком, воспоминанием, вспышкой счастья и свечкой в безграничной тьме. Он и до сих пор непреднамеренно тянется к нему, обрывает себя в полушаге и снова выбирает девушку, как развлечение на ночь. Боится сказать Стиву, что любит его всей душей своей грешной. Так и происходит сейчас. Очередная, сопливая песня, фиолетовый неон на лицах, Стив пьян и шепчет тихое: —Я всё ещё тебя люблю. Смотря на Билли. А тот не слышит. Целует какую то девчонку, тоже пьяный в хлам. Краем глаза смотрит на Харрингтона, всем своим видом показывает, что увлечён не девушкой рядом. Он даже имени не её не знает. Лишь мутно шепчет куда то в пустоту: "Утопи меня снова в том приторном счастье"