Увлеклись...

Сасаки бьёт Мияно подушкой по лицу, и хохочет, когда видит ошалелое лицо парня, когда подушка отклеивается от его лица. — Ах, значит ты так?! Какое подлое нападение… Мияно берет в руки вторую подушку, и ударяет Сасаки ею в грудь. Они сражаются добрые пять минут, и уже оба чертовски вымотаны сражением. Волосы взъерошены, глаза округлены, оба в боевой готовности, никто не хочет сдаваться… Сасаки ударом подушки валит Мияно на кровать, и быстро, пока тот не пришел обратно в строевую готовность, садится ему на бедра, вдавливая подушку парню в грудь. — Вот и всё, ты повержен, это мягкая тюрьма. — Нет! Ни за что! — Мияно пытается оттолкнуть от себя подушку, в итоге рукой дотягивается лишь до бедра Сасаки, и ударяет по нему. Прежде чем Сасаки поймал его в мягкую ловушку, его руки лежали вдоль тела. Вот и неудобное положение для атаки. — За подлый поступок, прими свое наказание… Сасаки выкидывает подушку на пол, и начинает щекотать Мияно вдоль рёбер. Мияно звонко смеётся, задыхается под ним, извивается, пытается дрыгать ногами, Сасаки удерживает его всеми силами, и сидит дальше, будучи непоколебим. — Н.ну! Хва.хватит! — кричит и смеётся Мияно, уши краснеют, а все лицо итак пунцовое. Сасаки замедляется, проводя вдоль рёбер нежнее, запуская руки парню под футболку, и чуть оцарапывая кожу. Мияно сначала смеётся, а затем его дыхание становится все чаще и тяжелее, и наконец, он тихо и несдержанно стонет. — Это ты так от щекотки? — Сасаки замирает, прекращая щекотать. Ситуация становится яснее. Он, черт возьми, сидит на бёдрах любви всей своей жизни. На милом мальчике, таком раскрасневшемся, открытом и податливым под ним. Издающим такие красивые звуки… Смех, дыхание… Стон. Стон, стон, стон, чертова услада для ушей. Сасаки хочет услышать снова. Он вновь щекочет так же, и вновь Мияно извивается, и стонет… И блять, внутри Сасаки взрывается вулкан, пылкая страсть накрывает с головой дымовым облаком, потому что. Ну что ещё вы ожидаете от подростка? От подростка с бушующими гормонами. От подростка с бушующими гормонами, сидящего сверху лучшего человека во всей его непроглядной мрачной жизни, дарующего уют, спокойствие, любовь, и возбуждающего в нем все самое лучшее, теплое и светлое. Чёрт, Мияно такой красивый, такой милый, такой… Заставляющий сердце оттаять и начать трепетать. Сасаки прижимается к губам Мияно, желая почувствовать на вкус всю сладость момента. И это так нежно, так невинно, так просяще. Это не поцелуй, это вопрос, это просьба, это желание, изъявленное в мягкой форме. Мияно кладёт руки на спину Сасаки, притягивает его к себе, углубляя поцелуй. Это сначала неумело, это мягко, это глупо. Это разрешение, это ответ, это «продолжай». И Сасаки продолжает. Он целует самозабвенно и жарко, даруя все свои чувства объекту своей симпатии, делясь трепетом, делясь зудом в сердце. Сасаки обнимает Мияно, чуть приподнимает к себе, заставляет его опереться о край кровати. Мияно обвивает Сасаки своими руками, и ногами, путаясь с конечностями своего парня. Они целуются, и отстраняются, когда дыхание сбивается, и губы начинают болеть, но тут же сталкиваются губами вновь. Они переплетают языки, и страсть движет ими, превращая неаккуратные столкновения в почти изящный танец. Они так долго делают это, что в конце концов, это начинает ощущаться идеально. Они так хорошо подходят друг другу. Это так естественно. Они толкают друг друга к обрыву. Они сводят друг друга с ума, доводят до точки кипения, ошарашивают, обжигают, обескураживают, и в конце концов, это превращается в пылкое безумие. В погоню за удовольствием. В признание своих глубоких чувств, и желание продвинуться ещё дальше. Сасаки отстраняется первым, и тут же целует Мияно в шею, вырывая из него стон. Мияно целует в ответ, куда придется. Они бесконечно оставляют поцелуи на лицах друг друга и на шее. Они целуют в губы, нос, щеки, скулы, лоб. Они прикусывают нежную кожу друг друга. Они словно пытаются съесть друг другу лицо, изучить каждый миллиметр кожи, пересечь все границы, потерять последний контроль. Им срывает крышу. Руки Сасаки везде. Они гладят спину Мияно, они сжимают его талию, они спускаются к его бёдрам, они поглаживает его грудь, они пробираются под футболку, и выводят узоры на животе, они щиплют бока, они щекочут ребра, они поднимаются выше, и трогают ключицы, надавливая на косточки. Они стягивают футболку, обнажая раскрасневшееся тело для Сасаки. Мияно слегка сжимается, и старается прикрыться, но под любопытным и просящим взором он сдается, и позволяет смотреть. Вместо запретов, Мияно решает добиться равноправия, и тянет за края футболки Сасаки, чтобы тот помог ему избавиться от лишнего предмета гардероба. Сасаки послушно снимает футболку, позволяя Мияно все досконально рассмотреть. А посмотреть есть на что. Сасаки сложен лучше Мияно. По нему видно, что он парень, причем парень не в худшей форме. У Сасаки даже есть кубики пресса. Впрочем, зрелище Сасаки ничуть не хуже. В его глазах, тело Мияно — не просто тело, а изваяние, гребаное искусство. Парень худой, бледноватый. Его ребра выпирают. И это не в коем случае не минусы, это новое мнение, о том что Мияно нужно окутать заботой, накормить, приласкать. Его тело нескладное, угловатое, островатое, очень геометрическое. Мияно кладет руки на грудь Сасаки, и чуть сдавливает её, выкручивая соски. Сасаки шипит слегка, улыбается, хитрит. Сасаки тянет руки, к Мияно, и тоже сжимает его соски. Они прикасаются друг к другу зеркально. Исследуют глазами и руками весь периметр, все тело. Везде, где достают руки, и ещё позволяет бесстыдство. Они задыхаются от возбуждения и любви, они трепещут от ожидания. Вновь покрывают тела друг друга поцелуями. Плечо, ключицы, шея, грудь, шея, подбородок, шея. Шея, шея, шея. Сасаки буквально становится одержим шеей Мияно. Он целует ее и ласкает, оставляет засосы, и чуть прикусывает бледную кожу. Он не может иначе. Она такая сладкая, манящая. И так хочется заявить свои права. Сказать всем: Хей, это мой любимый человек, и только я имею право так к нему прикасаться. Смотрите, это следы нашей любви. Мияно в отместку терзает грудь Сасаки. Лижет её, посасывает, кусает, царапает, сжимает пальцами, выкручивает сосок, снова лижет, снова сосет. Он снова мягок, снова груб, снова теряется, наслаждается процессом… Они снова целуются. Кажется, что время замерло, и во всей вселенной существуют только они. Кажется огромным бредом, что существуют мир за пределами их комнаты, где они так самозабвенно придаются лаской друг друга. Где-то там, снаружи, они так себя никогда не ведут, и многое упускают, потому что это такой уровень наслаждения, о котором можно говорить бесконечно. Сасаки запускает руку в джинсы Мияно, тот вздрагивает. Сасаки успокаивающе гладит его между ног. Это не успокаивает. Это возбуждает, это распаляет, это убивает. Мияно двигается навстречу Сасаки. Мияно срывается на беспорядочные толчки бедрами, и распадается на атомы. Трение руки невероятно. Сасаки обхватывает его член, и захватывает в плен своего кулака. Ритмично двигает им, доводя до исступления. Это слишком сильно, слишком опасно, слишком хорошо… Мияно откидывает голову назад и стонет, делает ещё несколько рывков бедрами навстречу ласке, и изливается прямо в свои штаны. Мияно благодарен, за то, что Сасаки не снял их с него, за то что пошел на такие неудобства, за то что не оставил слишком уязвимым. Мияно в благодарность целует вновь, со всеми эмоциями, дрожа, припадая к Сасаки все сильнее. Оргазм, накрывший его с головой, и превративший разум в туман, продолжает его преследовать. Мияно ослабевает, задыхается в этом чувстве, позволяет себе все это прожить. После, Мияно делает всё то же самое для Сасаки. И ему это нравится. Им обоим нравится. Им нравится всё, что связано с ними двумя. Все, что приносит успокоение, разбивает вдребезги их души, заставляет их задыхаться, заставляет их желать большего. Все, что даёт понять, что они доверяют друг другу и свои тела, и свои души.