1nk()6æ710n

𖤐𓃶𖤐

рыжий ворочается, в непонятках, что именно нужно делать. уже несколько дней ему снится один и тот же сон: хвост, рога, приличный вес на собственном тазу, приятное окончание , клыкастый нежный поцелуй и не самое приятное пробуждение после этого. голова каждый раз трещит все сильнее и сильнее, желание делать что-то пропадает с каждым днем по капле, словно из стакана. будто вода, стоявшая в холодильнике неделю, была поставлена на стол около плиты и каждый раз по прозрачному стеклу стекала кристально чистая капля желания и, в хорошем смысле, побуждения рыжего к делу. словно эти драные порно сны забирают за хороший сюжет хорошее состояние парня. большая плата — хорошее качество, так сказать.

𖤐𓃶𖤐

спустя еще пару дней этих снов даня в очередной раз ложится в постель. вода с влажных медных локонов впитывается в белую подушку, а тело будто дышит свежестью под новым одеялом и холодненьким пододеяльником. окно открыто на проветривание, из-за чего воздух в комнате остаётся свежим уже долгое время. сон в эту ночь обещает быть крепким, уютным и самым прекрасным, что мог быть в жизни данилы за все то время, что он находится в этой квартире в полном одиночестве. вылазить на улицу нет времени, а впоследствии и желания. еду заказывает в доставках, мусор выкидывает в подъезде, слушая грохот в огромном мусоропроводе. кажется, таких осталось настолько мало, что некоторые соседи парня не знают как им пользоваться, ибо оставляют пакеты рядом с ним. пару раз в неделю может зайти или илья, или коля. оба парня — хорошие друзья данилы. с ними можно и говорить часами про всякий бред, который происходит у троих в жизни, и просто сидеть в полном молчании, попивая едва холодное пиво и не чувствуя огромного груза обязанности начать новый разговор. приятно даже просто понимать, что в твоей квартире находится кто-то, кроме тебя. доверие прекрасное и сильное — данила может оставить квартиру открытой и уснуть в полной расслабленности, если эти оба будут вместе готовить какую-то бурду на его кухне. потом обязательно дегустировать будет это сонный кашин, которого разбудили ради подгоревшей пиццы с огромным количеством маслин. глаза закрываются, а сухие губы размыкаются, дабы дыхание во время сна не казалось испытанием для организма из-за проблем к носом. тело расслабляется, кажется, кашин растекается по своей кровати огромной лужицей. вот, еще немного, и он упадет в бездонную яму спокойствия и тишины. раскинув руки в разные стороны, даня вытянул ноги, принимая позу звезды на спине. пара завившихся прядей рыжих волос пощекотали лоб, но в итоге решили не мешать парню засыпать.

𖤐𓃶𖤐

правую руку начинает неприятно сводить от тяжести. будто огромная собака легла на руку своего хозяина, пытаясь понять, почему он лежит, не двигается и не гладит, как обычно. попытка встряхнуть рукой не увенчалась успехом — вместо него даня кончиками пальцев почувствовал холод чего-то гладкого и мягкость чьих-то волос. видимо, от недосыпа поехала голова. резко открыв глаза, кашин поворачивается направо, пытаясь рассмотреть то, что лежит на его руке. в гуще темноты мелькает темный силуэт из снов. — ебынь блять, опять ты нахуй, — думая, что это очередной сон, данила ведет себя смело, явно нарываясь на возможную опасность и держа в голове мысль, что скоро можно будет проснуться, выпить воды и лечь обратно, забыв этот кошмар. ответ не разорвал тишину. лишь тонкая кисть бордового хвоста прошлась по ноге кашина — сначала очертила круг на острой коленке, потом поднялась выше, самым краешком забираясь под штанину домашних шорт парня, дальше рисуя непонятные узоры на веснушчатой коже дани. с каждым движением этого дерьма ходячего в голове что-то взрывается, вызывая боль в висках. слабую, но ощутимую. словно надоедливые подростки, которые тусовались под окнами кашина, перебрались в его голову и взрывают петарды, громко смеясь. следя за хвостом, рыжий совсем забыл о проблеме с рукой, заворожённый такой картиной. слишком детальный сон в эту ночь. голубые глаза, привыкшие к темноте, могут рассмотреть одинокие и редкие маленькие золотистые перышки на этом самом хвосте, которые раньше он не замечал. в голове промелькнула мысль, что это ни черта не сон, пугая рыжего. медленно повернув голову направо, данила пытался рассмотреть существо перед собой — за это время оно успело повернуться лицом, показывая парню свою мерзотную и в то же время привлекательную улыбку. явно не самые белоснежные клыки, выступающие за пределы пухлых губ, острые скулы, заметные даже во тьме ночи. темные глаза, кажется, засветились, как только на них обратили внимание уставшие голубые. пугаться кашин не планировал, ибо в своих снах он видел и похуже: существо это могло своими когтищами оставлять следы на собственном лице, раздирая его в мясо, позволяя крови капать на светлую грудь кашина, пока оно само, существо, пользовалось положением сверху и активно двигало бедрами, явно получая удовольствие от чужого члена внутри себя. картина странная, но во сне кашина она лишь привлекала. парень размазывал по чужому смазливому личику алые пятна крови, которые лишь слегка выделялись на почти такой же алой коже. мокро, грязно, пошло и страшно. существо это странное всегда жутко улыбалось, смеялось звонко и громко, особенно в моменты, когда данила выходил из себя и, забирая всю власть над ситуацией, буквально издевался над телом под собой. в такие моменты лишь тонкий длинный хвост выдавал волнение существа, отбивая по простыне замысловатый и быстрый ритм. чудище это могло выгибаться кошкой, позволяя даниле услышать хруст чего-то, что трескалось в этот момент. отвратительно, нормального человека куча спермы и крови не возбудила бы, но рыжего во снах это лишь привлекало. — сам ты ебынь, — шепот. существо, змеёй поднимаясь с руки кашина, в очередной раз забралось на его бедра, все еще смотря в глаза напротив. руки дани уже по привычке оказались на чужих пышных бёдрах. рыжий давно понял, что оно — это он. пышной и мягкой груди нет, а между ног не очень-то мягко и влажно, как у девушек. этот паренек обладает странными формами. с одной стороны, его телосложение крепкое, а с другой — мягкие и пышные бедра без единого волоска, как и все тело в принципе. бедра так красиво выделялись, что рыжий не мог и не пытался сопротивляться их красоте, сразу поглаживая их своими большими ладонями. — фокус показать? — снова мерзкая улыбка с зубами выделяется в темноте ночи, а острые когти проходятся по молочной веснушчатой коже, приятно щекоча ее. обычная фраза, которая сопровождала их секс. после нее мразь эта могла сделать самый лучший минет в жизни дани, позволяя головке его члена проходить в горло. или же после нее следовало представление из цирка, только вместо смеха детей слышны были тяжёлые вздохи и смех существа, а вместо конфетти и сладкой ваты — кровь, вырванные темные волосы и кристальные капли слез. даня не думал, что такое существо, как это, могло плакать от чего-то подобного.

𖤐𓃶𖤐

хвост кисточкой бьется о грудь дани, что второго уже бесит. член входит легко и просто, все хлюпает и течет. кашин уже не различает жидкости на теле нижнего. сперма, слюни, слезы и кровь — все перемешалось в одну отвратительную кашу на алом теле. широкая ладонь перехватывает надоевший хвост у основания и тянет назад, из-за чего со стороны хвостатого резко начинает доноситься вой и всхлипы. конечность с кисточкой на конце судорожно дергается из стороны в сторону, а руки с длиннющими когтями тянутся к рукам дани, царапают, цепляются, пытаясь высвободить хвост. — ты же говорил, что не чувствуешь боль... — даня второй рукой поправляет челку, которая лезет в глаза, и возвращает руку на чужое бедро, сжимая его, впиваясь короткими ногтями в кожу. ебет так, будто завтра помрет. — так че сейчас воешь? а, блядина ебанная? темноволосый все еще воет, не прекращая попытки высвободиться и перевернуться, дабы как всегда обвить широкую спину всеми частями тела и стонать на ухо, между приятными звуками противно гогоча и всхлипывая. татуированная ладонь все еще тянет хвост назад, не позволяя руслану — так даня назвал данное существо у себя в голове — отползать от него вперед дальше дозволенного. ослабленные алые руки уже просто зацепились за конечности дани, мотаясь от шлепков и толчков в стороны. — пусти, — доносится до ушей дани откуда-то снизу. решив проигнорировать данную просьбу, кашин продолжает вбиваться в чужое тело. вторая рука парня смещается с бедра на чужой член, в такт толчкам проходясь по нему. длинные пальцы оглаживают головку, потом еле выступающие венки, доходя до лобка. руслан под ним извивается, дрожит, все ещё воет. вместо стонов уже доносятся хрипы вперемешку с тихим смехом, который уже является частью образа существа, который даня вспоминал днями напролёт. живот приятно сводит и, совершив конечные толки, рыжий кончает внутрь, трахая темноволосого по собственной сперме. по второй руке, находящейся на чужом члене, давно стекала вязкая холодная жидкость. и почему его сперма холодная?

𖤐𓃶𖤐

встречи с русланом продолжались на протяжении месяца. каждую ночь кашин трахал что-то неземное, кончал внутрь и устало засыпал, забивая болт на своего хвостатого партнёра. ему не было интересно что тот делал, что хотел сделать и как себя чувствовал. усталость и боль в голове с каждым разом усиливались, убивая рыжего изнутри. днем парень просто не хотел вставать даже есть. голова трещала, все тело ломило и болело. хотелось просто испариться, исчезнуть, сбежать от этой нарастающей с каждым днем боли. хотелось умереть.

𖤐𓃶𖤐

— сука, почему после каждой нашей ебли мне становится все хуже и хуже? — спросил данила, вбиваясь в чужое, уже почти родное и выученное наизусть тело. руслан лишь хитро улыбнулся, зажмурился и громко простонал, царапая спину светлую чёрными неаккуратными когтями. ответ не прозвучал, поэтому кашин забил и продолжил трахать, кусать, облизывать и целовать. насрать. в данный момент ему хорошо, хоть и голова трещит с самого начала их ночи. ничего страшного, переживёт.

𖤐𓃶𖤐

хвост бьет по грязным смятым простыням. за окном светает, из-за чего единичные золотые перышки на теле так называемого руслана светились. холодные руки с когтями поправляют рыжие тусклые волосы. кто же знал, что кашин спустя полтора месяца станет таким же холодным, как и ебучая сперма этого инкуба. — потому что ты дурачок, данечка, — хвостатый со всей несуществующей в нём любовью укладывает чужую голову к себе на бёдра, массирует кожу головы и целует в лоб, неестественно сгибаясь над бездыханным телом. кажется, еще ночь назад парень так яростно трахал его, а теперь так беззащитно лежит на алых бёдрах. руслан улыбается, понимая, что исполнил желание дани помереть, дабы убежать от боли. руслан улыбается. мерзко, широко. гогот разливается по квартире.