Манекен

Джисон - манекен в магазине одежды. Реальный и обычный, стандартный. Длинные ноги, широкие плечи, узкая талия, классическая для Кореи причёска. Пластмассовый. Телесного цвета. Только тело чуть отливает мёдом, но если не приглядываться - не заметишь. Джисон живой, и как так получилось - одному чёрту известно. Он просто вдруг осознал себя холодной пластмассой, бесстыдно голой и такой же безликой, как и сотни экземпляров рядом с ним. Неподвижность воспринималась как должное, а мысли были заторможенными и умиротворёнными. Он просто существовал, смутно осознавал себя и немного чувствовал. Прохладу сквозняка, звуки голосов, свет и темноту, неясные силуэты. Иногда его перемещали, и он ощущал тяжесть каких-то предметов, шероховатость поверхностей, а иногда даже ароматы. Тело приятно покачивалось, конечности болтались в угоду жужжащему конвейеру. Он зависел от движения механизма, к которому был прикреплён. Отсутствие контроля убаюкивало его, он впадал в транс, чувствуя некое подобие наслаждения, но не отдавая себе в этом отчёта. Потом плавно выходил из него, но это мало что меняло в одинаково медленно текущих мыслях. Из-за почти постоянной неподвижности ему не удавалось прочувствовать всё тело, мысли были слишком однообразными, а импульсов по покрытию катастрофически мало. Поэтому первый раз, когда ему удалось мысленно нарисовать структуру своего тела, была покраска. Он ощутил себя в центре деятельности, когда его коснулись руки. Впервые. Вокруг было движение, он висел, и его трогали. Что-то подсказывало неискушённому Джисону, что его ещё и изучали. Ещё не понявший, что такое зрение, он как-то почувствовал, что на него глядят. Это было почти физическое ощущение, и ему впервые захотелось пошевелиться. Чтобы скрестить руки, подогнуть ноги, скрыться, ведь он смутился. Он не чувствовал враждебности от изучающего его человека, просто интерес к себе. И это было непросто перенести. Это задевало и расслабляло одновременно. В нём потекла ранее стоявшая энергия. Он различил удовольствие во внезапном разнообразии мыслей. Немного страха. Немного уязвимости. И... доверие. Желание доверять. Желание открыться. Мягкие обволакивающие брызги аэрозоля начались сверху. Ровными полосами, от лба к подбородку, очертив круглые щёки, от виска к челюсти, от макушки, по затылку и к шее, краска ложилась с тихим шипением. Холодила. Пахла. Утягивала. Стекала, очерчивая уши и нос. Ласкала. Джисон очарованно впитывал щекотание и покалывание каждым дюймом поверхности. Его мысли как никогда прояснились. Отчётливая шарообразная чуть вытянутая форма головы высветилась на мысленном экране. Впервые. Получать заботу было приятно. Но мыслеформ не хватало для полноты картины. Потом аэрозоль высветил ему перед, от ключиц, по беззащитным соскам, мазнув подмышки, квадраты грудных мышц, пластмассовые кубики живота. Завершались широкие полосы краски на выступах, обозначающих тазобедренные косточки, под пупком и почти переходя на лобок. Его будто гладили ненавязчиво, но тщательно, не забывая ни одну ямку или выпуклость. Джисон ошеломлённо и взахлёб поглощал новые ощущения. Это было внимание к нему. Им занимались. Он был объектом и испытывал удовольствие от этого. Как только краска мазнула от шеи, по позвоночной полосе, к крестцу, Джисон почувствовал то, названия чему не знал. Это было покалывание внизу живота, на оставшемся наполовину не закрашенном лобке, и ниже. Чувство откровенно напугало его, и он едва сохранил ясность мыслей. Но сделать он ничего не мог. Только принимать то, что с ним делали, и осязать. Всей поверхностью спины ловить дразнящие капельки, ровным потоком орошавшие пластмассовые лопатки, рёбра, бока, ямочки на пояснице, плечи, начало ягодиц и, о боже, ложбинку между ними. Джисон запаниковал, когда давление струи коснулось копчика и капля краски стекла между гладкими выпуклостями и остановилась внизу, в выемке под попкой, сделанной на редкость реалистично. Это было щекотно, это прошибло его насквозь, покалывание лобка и между ног усилилось и стало более резким и концентрированным. Особенно в начале того, что изображало плотно сомкнутые половые губки. Да, Джисон - манекен мужского пола без мужских половых органов, как и большинство стандартных аналогов. Но, по непостижимой прихоти разработчика форм, у этой партии на месте гениталий была отчётливая и аккуратная, но довольно пухлая и ярко выраженная женская киска. Гладкий персик, плотно прилегающие друг к другу складки с красивым неглубоким разрезом между ними. Пока ягодицы манекена приобретали телесный оттенок, вспышки неведомого удовольствия накрывали уже весь животик, тянули складочки, лобок ныл, а сам Джисон просто потерялся в новом опыте. Он не пытался думать размеренно, он забыл, как это делать, ему не хватало ни паттернов мышления, ни гордости. Его качало волнами наслаждения, источник которого он не мог контролировать, как бы ни хотел. И он принял это. Бёдра прокрашивали тщательно, от попки до ямок под коленями. Джисон не пытался устоять, просто отмечал нарастающую потерю контроля над разумом, когда внутренней стороны бедра коснулись тёплые руки, разведя безвольно висящие ноги. И первая для него ласка прошлась и по нежной коже между ног. Его красили там, в интимной и обычно скрытой зоне. "Приятно, приятно, тепло, приятно, ещё - неслось в его голове". И это было всё, на что способен его неискушённый разум. А губки простреливало током, а между ними зарождался невыносимый жар. Джисон наивно не предвкушал и не мог контролировать это. Но в следующую секунду заботу получили чувствительные, открытые, уязвимые губки, и этот миг растянулся в мучительные и сладкие волны удовольствия, проходящие по всему неподвижному телу. Не имея возможности дёрнуться или издать звук, Джисон покорно и невинно испытывал свой первый оргазм. Мысли сладко путались, внимание рассеивалось, реагируя только на равномерные струи краски, касающиеся изящных округлостей и ямок. Тяжесть пластмассового тела перестала ощущаться, он будто парил в невесомости, неосязаемый, пронизанный внимательным взглядом, словно лучами света. На одну секунду ему даже почудилось, что он двинет пальцами, руками, ногами, моргнёт и улыбнётся, стоит только захотеть. И это чувство показалось знакомым. Он верил в это целую секунду. Но это прошло так же внезапно, как и началось. Оставив после себя едва уловимое воспоминание. Тело снова наполнялось чувством оцепенения. Но лёгкость ещё долго гуляла по конечностям и туловищу, мягкими мурашками вдоль шеи и спины. Вскоре работа перешла на колени, лодыжки и стопы. И удивлённый Джисон ощутил отголоски того яркого удовольствия, которое только что шокировало его девственное сознание. Он отчётливо провёл себя через ещё несколько неярких всполохов тепла и приятного покалывания на киске и внутри неё. Это отпустило почти сразу, но оставило чувство благодарности за повтор, на который он не надеялся. Последними были окрашены руки. Подмышки, плечи, локти, запястья, ладони, пальцы, на удивление отделённые друг от друга. И снова сладкая истома коснулась ещё чувствительного местечка между ног, которые теперь были плотно сомкнуты. На этом всё почти закончилось. После одного шокирующего и двух лёгких как облачка оргазмов неокрепший разум Джисона почти остановил деятельность. Он не осознавал, что ему рисуют глаза и рот, оттеняют скулы, ямочки на щеках, подбородок. Волосы появились у него всё так же незаметно, а когда ему обозначали ореолы сосков, он лишь снова вспомнил то будто забытое чувство, когда его воля имела власть над телом. Прошло некоторое время. Прежде, чем Джисон снова ощутил движение. Транс давно закончился, мозг заработал, импульсы воспринимались и обрабатывались, но их почти не было. Лишь поразило обновлённое, яркое и чёткое изображение предметов, ведь теперь он имел настоящие глаза, и, насколько мог в царящей темноте, использовал обретённую ясность зрения. Джисон смотрел в затылок манекену, что висел на конвейере перед ним. На затылок и спину. И ниже. Разглядывал всего с интересом. По бокам ехали стены. Джисона положили. Равно как и товарища, которого он успел разглядеть. И других, таких же, как они. Это было похоже на коробку изнутри. Их закрыли крышкой, снова погрузив во тьму, так и не дав увидеть настоящий свет. Джисону понравилось, когда его вместе с очередной партией манекенов перевозили куда-то. Машину потряхивало и он двигался, как живой. Правда, не контролировал движения, но от этого стало так уютно, что Джисон расстроился, когда тряска прекратилась. Джисон - манекен в магазине одежды. Реальный и обычный, стандартный. Длинные ноги, широкие плечи, узкая талия, классическая для Кореи причёска. Пластмассовый. Телесного цвета. Только тело чуть отливает мёдом, но если не приглядываться - не заметишь. Минхо замечает. Минхо - студент, он подрабатывает консультантом в этом отделе. Отвечает на вопросы покупателей, помогает с размерами, выполняет поручения менеджера. А ещё переодевает манекены в соответствии с новыми коллекциями фирмы. Минхо устроился сюда недавно. До этого он был на хорошо оплачиваемой, но вредной для здоровья работе - красил манекены аэрозольным распылителем. И его бывшее начальство сильно бы удивилось, если бы заинтересовалось записью с камер наблюдения за несколько дней до увольнения Минхо. Ведь он изучил массу скучнейших документов, накладных с длинными списками из серийных номеров поставляемой продукции. А именно - манекенов, отправленных в разные ТЦ. Минхо будто бы что-то искал. Джисон хороший манекен и хорошо выполняет свою функцию. Но, когда этот большой парень... ох, такой мускулистый и привлекательный, переодевает, вертит и трогает Джисона, как хочет, совершенно справедливо считая его лишь куклой, Джисон отчаянно смущается, умирая и возрождаясь из пепла, как птица феникс. И ему это нравится. Если не приглядываться - не заметишь. Минхо замечает.