I woof u

      — Принцесса, открой глазки.       Минхо слышит бархатный шепот и начинает медленно приходить в себя. Последнее, что он помнит — бар, мягкий желтый свет и красивый незнакомец, который угостил его коктейлем. А дальше — темнота.       Видимо прав был Джисон, когда говорил, не принимать ничего у незнакомцев. И не отвлекаться, следить за своим бокалом, чтобы… Минхо облизывает сухие губы. Да, чтобы не попасть вот в такую ситуацию.       Он пробует поднять веки, ресницы трепещут на его щеках, и наконец появляется узкая полоска комнаты. Здесь полумрак такой же, как в баре. Минхо толком ничего не видит, и решает повернуть голову.       Рядом сидит тот же красивый парень, который подкатывал к нему в баре. Только сейчас он в одних брюках. Минхо заметил красные царапины на его плечах и груди, и прислушался к ощущениям собственного тела.       Запястья неприятно саднило, а между ног пульсировало и было влажно. Значит, потрахаться они успели, только вот почему Минхо нихрена не помнил. И раньше пил в барах, иногда и до отключки, но чтобы потерять память? Такое было впервые.       Парень тем временем поднял руку и мягко погладил его по щеке. Минхо сощурился от приятных ощущений, поворачивая голову к ласкающей ладони и потерся об нее носом и губами.       Рядом раздался тихий смешок.       — Такой нежный, послушный котенок. Помнишь мое имя?       Рука не прекращала ласкать лицо, что сильно отвлекало Минхо, но он все же смог собраться и кивнул.       — Чан, — выдохнул он, морщась от того, как сухо было во рту. — Чан, — снова повторил Минхо, немного неловко ему улыбаясь.       Чан улыбнулся в ответ, прикусывая пухлую губу, и Минхо залюбовался лукавым выражением на его лице. Он хотел коснуться Чана, но когда попробовал поднять руку, то не смог — они были крепко связаны у него на груди.       Он дернулся, пытаясь освободиться, но снова потерпел неудачу. Плотные шелковые ленты надежно фиксировали запястья.       — Что ты… Развяжи меня, — мысли в голове все еще путались, но Минхо постарался максимально ясно озвучить свои мысли. Подобное он не слишком любил, потому что редко мог кому-то довериться. Тем более, практически полному незнакомцу, которого он недавно встретил в баре.       Чан не отвечал, просто смотрел, голодным взглядом шаря по его обнаженному телу, и Минхо стало жарко от этого взгляда. Он много кого привлекал и был весьма недурен собой, но вот такого жадного, собственнического взгляда Минхо не видел давно. Чан смотрел на него так, будто он был красивой куколкой, которая принадлежала ему. И он мог ей распоряжаться по своему усмотрению.       — Ты же обещал поиграть со мной, а теперь хочешь, чтобы я тебя развязал?       Тон голоса Чана показался Минхо расстроенным, и это странным образом расстроило и его самого. Он замотал головой, и тихо застонал — виски отозвались тупой болью.       — Нет, нет! Я хочу, правда хочу. И не хотел тебя обижать.       Минхо потянулся всем телом вперед и прильнул к груди Чана. Он не чувствовал в себе прежних сил, конечности ощущались мягкой сладкой ватой, поэтому Минхо быстро сполз ниже, укладывая голову на бедро Чана и хватаясь пальцами за его брюки.       Когда на затылок легла тяжелая ладонь, Минхо прикрыл глаза и мягко застонал от облегчения. От прикосновения стало очень тепло, пульсирующая боль немного отпустила и Минхо улыбнулся, ткнувшись носом в колено Чана. Было так приятно находиться рядом с ним, чувствовать твердые мышцы сквозь ткань штанов и Минхо не понял, как начал ерзать по постели, сводя собственные бедра.       Чан это заметил и хмыкнул, а потом коснулся губ Минхо пальцами.       — Открой ротик, малыш. — Минхо послушался и ощутил чужие пальцы, давящие на язык. Чан гладил внутри скользкие щеки и кромки зубов, щекотал нёбо и тихо посмеивался, когда Минхо начинал фыркать и кашлять от глубоких проникновений.       Слюна текла из раскрытого рта на подбородок, но Минхо был слишком не в себе от охватившей его страсти, чтоб это заметить. Он ласкал языком узловатые пальцы, сжимая их и посасывая, закатывая глаза от удовольствия. Ему нравилось все: длина пальцев Чана и вкус его солоноватой кожи, нравилось, как тот сжимает язык Минхо, собирая слюну.       — Отпусти, — скомандовал Чан и Минхо послушно разомкнул губы, с легким сожалением выпуская пальцы изо рта. Внезапно его охватило чувство потери и Минхо тихо заскулил.       Чан рассмеялся над ним и собрал с подбородка натекшую слюну.       — Котенок так красиво мяукает, — произнес Чан и коснулся влажными пальцами покрасневшей головки члена Минхо. Мягко погладил и пощекотал уздечку, ловя капли естественной смазки. Обвел набухшие вены и спустился ниже, сжимая подобравшуюся мошонку.       Минхо дернулся и застонал, а потом понял, что ему этого чертовски мало. Он напряг все тело и перевернулся на спину, глядя на Чана поплывшим взглядом и раздвигая бедра шире. Чан улыбнулся ему и снова погладил основание члена, а Минхо наконец заметил эрекционное кольцо, которое крепко перехватывало его член и яйца.       Глаза Минхо расширились от ужаса — только не это. Видимо он недооценил масштабы той игры, в которую хотел сыграть Чан.       — Ну чего ты? Будет весело, — со смешком пообещал Чан и уложил ладонь на мягкий животик Минхо. Нежно погладил кожу и надавил под пупком, заставляя Минхо вскинуться и хрипло ахнуть.       Между ног неприятно пульсировало, тяжелый член тянуло и не хватало стимуляции. Минхо снова захныкал и потянулся сжать себя снизу, но запястья его сдавили сильные пальцы, а потом руки дернули вверх.       — Давай сразу договоримся: я говорю, а ты делаешь. Без самодеятельности, Минхо, иначе я могу сильно разозлиться. И тебе это не понравится.       От низкого угрожающего шипения Чана Минхо пробрало мурашками. Он вздрогнул, в ушах застучала кровь, а дыхание участилось. Ему было страшно, но так остро-приятно под влиянием Чана, что Минхо не сдержался и попытался вырвать из захвата руки.       — Ты это специально, малыш? — Чан горячо задышал ему в ухо, и без особых усилий перевернул Минхо на живот, вжав его лицом в подушку. Навалился сверху всем телом и Минхо застонал, чувствуя тяжесть мышц на себе.       Дышать было трудно, Чан терся твердым членом об его задницу, но Минхо едва глаза не закатывал от кайфа. Со связанными руками, полностью голым он чувствовал себя как никогда на своем месте под придавившим его Чаном.       — Мне тяжело, слезь, — хрипло выдохнул Минхо и прикусил губу, ощутив хлесткий удар на своей заднице. Потом еще один и еще — Чан порол его не жалея, и остановился только тогда, когда нежная кожа покраснела, а на ягодицах четко проступили следы от ладоней.       Минхо дрожал под ним и тихо скулил, не зная, чего ему хочется больше: чтобы Чан перестал его мучить или чтоб эта сладкая пытка не прекращалась вообще никогда.       Но Чан решил все за него — в мгновение отстранился и поднялся с кровати, оставив нуждающегося Минхо одного.       — Твое нытье начинает раздражать, — фыркнул Чан и загремел дверцами ящиков. Минхо слышал шуршание ткани и стук по дереву, а потом на кровать рядом с ним что-то упало. И еще.       Он не рисковал лишний раз шевелиться, но когда Чан потянул его за волосы назад, подобрался и кое-как встал на колени, уперевшись связанными руками в матрас.       Чан погладил его по лицу и сжал мягкие щеки, а потом нагнулся ниже, присасываясь к губам. Минхо не успевал отвечать на грубые ласки, только тяжело дышал в поцелуй, позволяя Чану вылизывать его рот и кусаче цеплять нежные губы, которые быстро начало саднить.       Насытившись, Чан с пошлым чмоком оторвался от его рта и заглянул в черные, как ночь, глаза Минхо. Тот совсем потерял связь с реальностью, чувствуя только, как горит тело.       Минхо хотелось встряхнуться и вылезти из собственной кожи, которая пылала от грубых касаний Чана. Но будь он проклят, если это не то, что ему на самом деле нужно.       — Давай, принцесса, не делай вид, что тебе не нравится. — Чан пристально на него смотрел, глаза его искрились от желания, и Минхо кивнул, низко опуская голову, сдаваясь. — Так-то лучше.       Чан еще раз его чмокнул и отстранился, пошарил за своей спиной и снова нажал на щеки Минхо, заставляя раскрыть рот. Минхо послушно разомкнул губы и застонал, ощутив внутри плотный резиновый шарик. А потом на его затылке защелкнулся ремешок.       Было неудобно, дыхание сбивалось и он не мог сглотнуть собирающуюся во рту слюну. Но Чан смотрел на него с пылающим жаром во взгляде, поэтому Минхо расслабил сжатые челюсти.       Пальцы Чана огладили ложбинку на верхней губе и обвели растянутый вокруг кляпа рот, и он кивнул, удовлетворенный.       — Если почувствуешь, что больше не можешь терпеть, просто кинь его, я услышу и освобожу тебя, понятно? — Чан вложил в связанные руки Минхо еще один шарик, только тяжелый и металлический, его гладкие стенки приятно холодили горячие пальцы.       Минхо кивнул. И снова оказался на животе.       Он чувствовал присутствие Чана всем телом, но все равно дернулся, когда тот погладил саднящую кожу ягодиц, разводя половинки в стороны.       — Как же сладко было тебя трахать, Минхо, — задумчиво проговорил Чан, большим пальцем поглаживая мягкий раскрытый анус и чуть оттягивая припухший край. — Но ты ничего не помнишь, правда, детка? Не помнишь, как кричал и извивался на моем члене. Потаскуха.       Чан снова его шлепнул, а Минхо взвился на кровати, чувствуя жалящий удар на своей слишком чувствительной сейчас дырочке.       Он правда не помнил, видимо, был совсем не в себе, раз смог забыть такое. Но по тому, как пульсировало между ягодиц и как там было мокро, Минхо не сомневался, что Чан говорит правду.       Стало стыдно. И очень жарко от того, как ему хочется еще. Почувствовать растяжение и легкую боль от заполненности большим членом. Он сжал зубы на резине кляпа и нагнулся ниже, обтираясь собственным до боли твердым членом о матрас.       — О нет, малыш, не так быстро, — Чан хмыкнул и за бедра вернул Минхо в прежнее положение. Он крепко держал Минхо одной рукой, а второй приставил что-то к его анусу, что, как тот быстро догадался, было совсем не членом.       — Давай посмотрим, сколько ты продержишься, прежде чем потеряешь сознание от того, что не можешь кончить.       Голос Чана был совершенно спокоен и это напрягало Минхо даже больше, чем медленно заполняющий нутро вибратор. Он ощутил ребристые стенки и выпуклости, которые растягивали анус, и тихо застонал от прокатившейся по телу вибрации.       Чан был рядом, мягко гладил его вспотевшую спину и просто смотрел, как Минхо колотит от накатывающего удовольствия. Он дрожал под широкой ладонью, ерзал коленями по мокрой от пота простыне и непроизвольно сжимался вокруг игрушки, не понимая, что так делает себе только хуже.       Когда мощность вибрации увеличилась еще немного, Чан сжал основание и чуть изменил положение игрушки внутри. Глаза Минхо закатились и он застонал вокруг кляпа, чувствуя крупную головку, плотно прижатую к его простате.       — Детка, ты развел такой беспорядок, — цыкнул Чан и сжал двумя пальцами текущую головку члена Минхо, размазывая по чувствительной плоти его предсемя. Член дернулся и запульсировал, но желанная разрядка не наступила — мешало тугое кольцо.       Острая приятная боль сводила с ума, голова Минхо кружилась, а комната перед глазами плыла. Он не заметил, как начал плакать, смаргивая с ресниц горячие слезы.       Чан был рядом и наблюдал за мучениями Минхо с легкой улыбкой на губах. Изредка, он гладил покрытые испариной сочные бедра и мелко щипал чувствительную внутреннюю сторону, отчего Минхо взвизгивал вокруг кляпа и пытался закрыться.       Эти бесполезные попытки смешили Чана и он щелкал переключателем, увеличивая мощность на несколько единиц. Ему нравилось, как дрожит тело Минхо, как он стонет и плачет, но не выпускает из рук крепко сжатый шарик. Значит, куколка хочет продолжать? Ну, хорошо.       Чан нажал еще раз на «плюс» и поморщился от громкого звука вибрации, разнесшегося по комнате. Он встал с кровати и отсел на рядом стоящее кресло. Минхо, кажется, даже не заметил этого — слишком был занят тем, что цеплялся за ускользающее сознание.       Казалось, внутренности вибрировали до самой глотки, а в животе все переворачивалось. Особенно, когда Минхо неудачно шевелился и сжимался вокруг вибратора, мыча сквозь сжатые зубы.       Было больно, измученная простата пульсировала, оргазм был слишком близко, но он не мог излиться. Если бы рот был свободен, то Минхо бы уже умолял Чана дать ему кончить. Он мысленно взывал к благоразумию своего любовника и пускал слюни, пытаясь закричать.       Чан еще раз щелкнул пультом и Минхо вздрогнул, запрокидывая голову к потолку и выгибаясь до хруста в позвоночнике. Стало легче, напряжение на секунду отпустило, пока все тело не свело судорогой и он не завалился на бок, дрожа от пробравшей его сладкой муки.       — Кончил попкой? Детка… — хмыкнул Чан и выключил вибратор. Минхо неверяще распахнул глаза. Он лежал на кровати в позе сломанной куклы и дрожал, чувствуя пульсацию между ног. А потом ощутил легкую щекотку, когда пальцы Чана коснулись его стопы. — Малыш, иди сюда. Или ты хочешь еще раз кончить на игрушке, а не на моем члене?       Минхо услышал лязг пряжки ремня, а после звук цвиркающей молнии. Чан смотрел прямо на него и медленно дрочил себе, дразня пальцами чувствительную плоть.       Он с трудом подобрал под себя ноги и сел. Крупная игрушка все еще была внутри, но уже не вибрировала, поэтому мысли Минхо немного прояснились. Собравшись, он неловко перекатился на матрасе и спустил ноги на пол.       Колени жутко дрожали, но ноги пока держали, и он мысленно поблагодарил себя за годы упорных тренировок.       Сделав шаг к Чану, Минхо вскрикнул и рухнул на ковер, сжимая бедра — дьявольская игрушка снова начала вибрировать внутри, давя на все чувствительные места разом. Он дрожал, образ ухмыляющегося Чана расплывался от слез, но Минхо все же смог двинуться вперед, слабыми пальцами хватаясь за брючину сидящего в кресле мужчины.       — Малыш, повернись задом.       Минхо вело от повелительного, но мягкого тона голоса, поэтому от без лишних просьб повернулся к Чану спиной и опустился грудью на ковер, давая рассмотреть себя.       Чан нагнулся к нему, с обманчивой нежностью погладил опухший анус и сжал тяжелые яйца, чуть оттягивая мошонку вниз. Он хмыкнул и легонько шлепнул пухлую ягодицу, когда Минхо снова вздрогнул и заскулил на его касания.       — Детка, эта игрушка явно лишняя, правда? Напряги свою дырочку и вытолкни ее, тогда я посажу тебя на свой член.       Минхо кивнул и напрягся. Тугие стенки плотно сжались вокруг вибратора, но тот был слишком глубоко, чтобы сдвинуться. Он попробовал еще и еще раз, пока, уставший и измученный, не заскулил позорно, оглядываясь на Чана.       Тот следил за его попытками со скучающим интересом, и тихо цыкнул, когда Минхо снова сжался, но вытолкнуть вибратор не смог.       — Мне становится скучно, принцесса. Неужели твоя дырка вообще ни на что не годится?       От пренебрежения в голосе Чана Минхо сжался всем телом. Сознание его затопили стыд и обида на собственную никчемность. Он стиснул шарик во рту и из последних сил сжался. Игрушка внутри двинулась и с громким стуком упала на пол рядом.       Минхо ощутил облегчение и вместе с ним пустоту, которой не хотел. Слезы текли из его глаз, смешиваясь со слюной на подбородке. Он чувствовал себя разбитым и отвергнутым, раскрытым до самого нутра и одиноким.       — Тише, малыш, ты хорошо справился. — Чан ласково погладил влажный затылок Минхо и расстегнул кляп. Он стер с влажных губ Минхо слюну и чмокнул его в уголок рта. А потом потянул за собой на кресло, усаживая на колени спиной к себе.       — Ты очень хорошо постарался, правда?       — Да, — хрипло выдохнул Минхо и заскулил, чувствуя как саднящий анус растягивается вокруг крупного члена.       Горячая живая плоть по ощущениям была гораздо лучше игрушки. Минхо ощущал его тепло и пульсацию вен, а потом Чан начал двигаться, и мир вновь померк перед глазами.       Чан тяжело дышал ему в ухо, сжимая мягкие бока и насаживая Минхо на себя, пользуясь его телом для достижения собственного удовольствия. И Минхо млел, распадаясь в хватке сильных рук на себе.       Он прикрыл глаза, запрокидывая голову на плечо Чана и принимая все, что тот ему давал. Сжимался на его члене и как мог двигал бедрами, ускоряя толчки и желая довести его до разрядки.       Собственный член побагровел от прилившей крови и тяжело раскачивался в такт глубоких толчков. Минхо хотел его коснуться, поласкать себя и хотя бы немного снять напряжение, но не рисковал — не хотел снова разозлить Чана.       — Прошу, пожалуйста, дай мне кончить, — пробормотал Минхо, поворачивая голову и доверчиво утыкаясь кончиком носа в челюсть Чана. Он ласковым котенком потерся об острый угол и тихо заскулил, понимая, что уже плохо ощущает даже собственное тело.       Чан хмыкнул на эту просьбу и увеличил скорость толчков, поддерживая ноги Минхо под коленями. Он трахал его, глубоко всаживая член в мягкую дырку и наслаждаясь дрожью внутри и снаружи красивого тела.       — Чан-и, пожалуйста! — снова заскулил Минхо и Чан сжалился. Спустил руку вниз и погладил твердый до боли член. Чан кончиками пальцев ощущал пульсацию венок и жар плоти, медленно дрочил Минхо и сжимал головку. Пока все же не стянул тугое кольцо.       — У тебя есть три секунды, иначе кончить ты не сможешь вообще. Один… — выдохнул Чан и быстрее задвигал рукой на члене Минхо. — Два. Детка, теряешь время. — Минхо забился в его руках и застонал. Напряжение было слишком сильным и он не мог расслабиться. Так этого хотел, но не мог.       Минхо взвыл, вцепившись пальцами в собственное горло и жалобно всхлипнул. Три секунды уже явно прошли, и страх не получить разрядку только больше сковывал. Чан продолжал двигать бедрами и дрочить ему, а потом остановился, царапая ногтем уретру.       Крупно вздрогнув и закричав, Минхо наконец излился. Сперма толчками покидала его тело, пачкая живот и бока. Он дрожал и скулил, пальцы на ногах свело судорогой, но он не мог остановиться.       Картинка перед глазами померкла ровно в тот момент, когда он услышал сдавленную ругань Чана и ощутил влажное тепло в своей заднице.

***

      Очнулся Минхо на кровати, всем телом ощущая легкость и мягкость свежих простыней. Чан лежал, крепко прижавшись к его спине грудью, и нежно целовал затылок.       — Ты как? — тихо проговорил Чан и улыбнулся, когда Минхо, повозившись, повернулся к нему лицом. Он ласково прильнул к нему и уложил голову на бицепс своего парня, используя его вместо подушки.       — Невероятно. Я правда кончил задницей, — устало протянул Минхо и поцеловал ямочку на щеке Чана, а потом улегся обратно, греясь в его объятиях. — Что было в том напитке? Чувствую, что у меня снова встает.       — Не знаю, но Джисон обещал, что будет круто.       — Ну, он не ошибся, — хмыкнул Минхо и толкнул Чана на спину, забираясь на его бедра. — С годовщиной?       — С годовщиной, мой родной.