Благие помыслы

Клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием

Ос.4,2

      Я чувствовала себя виноватой за то, что рано ушла из церкви в рождественскую ночь. Жители академии были плотно связаны с религией и, хоть сама я до конца и не понимала своё отношение к ней, желала следовать негласным правилам. Воскресная служба проводилась раз в неделю, несмотря на каникулы. И это показалось мне отличным поводом наведаться в гости к Богу.       Джей и Джеюн ушли в церковь ранним утром, чтобы помочь священнику Ану. Сону должен был прийти к началу службы, но звать его с собой я не стала. Чем больше дней проходило с Сочельника, тем больше вопросов у меня появлялось к другу. Помимо резкой реакции на возможные отношения Ынсо, дикое подозрение вызывали удалённые переписки. Разве отец ребёнка не захотел бы сделать то же самое? Скрыть любые улики в отношении себя вполне логично.       Вспомнился конец сентября, когда мы только узнали о смерти одноклассницы. Сону начала мучать бессонница, хотя раньше от неё он никогда не страдал. Тогда мне показалось это вполне очевидной реакцией на трагичную гибель знакомой, но тот же Чонвон, казалось, от подобного не мучался. На первый взгляд они оба были одинаково близки с Нам Ынсо. Если только кто-то что-то не скрывал.       Раньше между нами с Сону не было секретов. Встречайся он с Ынсо, то наверняка рассказал бы о своих отношениях до начала учебного года. Зачем скрывать? Обременительный факт в виде беременности тогда был неизвестен, судя по срокам, а обещанной невесты, как у Сонхуна, у Сону не было.       В моём расследовании имелось два основных подозреваемых. Несмотря на крайне странное поведение Сону, Сонхуна списывать со счетов я не спешила. Да, напрямую я ничего не спрашивала у него про Ынсо, и видимых причин подозревать его не было, но он идеально подходил под портрет отца ребёнка. Связь одноклассницы с ним была тайной – Сонхуну было что терять ещё до внеплановой беременности. Узнай Саран об измене с её лучшей подругой, и о помолвке можно забыть. Причину скрывать отношения у Сону я найти не могла.       Когда же Сонхун узнал о беременности, то мог решить расправиться с этой проблемой. Я не видела особого проявления его эмоций в отношении смерти Ынсо. Маска ледяного принца сидела на лице Сонхуна настолько идеально, будто намертво приросла к нему. Он полностью контролировал себя и держался в стороне от случившегося. Сону вёл себя иначе. Это наталкивало меня на мысли о том, что друг знал правду, если и не был причастен к случившемуся напрямую.       Убийца и соучастник, но знали ли остальные члены семёрки о случившемся? Их репутация влияла друг на друга. Вполне очевидно, что подчищать следы они могли вместе. В некой мере это объясняло резкую реакцию Джея на моё расследование. Если об убийстве узнает кто-то посторонний – это будет большой проблемой. Джей не хотел, чтобы я во что-то вляпалась. Всё складывалось весьма логично, если бы не один момент: убийство случилось в ночь равноденствия.       Верить легендам глупо, но пропажи людей в дни полной луны никак не выходили у меня из головы. Помимо смерти Ынсо, через неделю после очередного полнолуния мы с Джеем нашли разлагавшуюся лошадь. Лошадь – не человек, но ведь и легенды были старыми. Кто знал, вдруг этот монстр за столько лет изменил свои правила? К счастью, очередное полнолуние, совпавшее с пожаром в академии, новых жертв не принесло. По крайней мере я о них не знала, а потому аргументов загадочной версии происходящего больше не имелось. Куда правдоподобнее звучал первый вариант с убийцей-Сонхуном, к которому лошадь и пожар не имели никакого отношения и были просто случайностью.       Но всё же я бы куда охотнее поверила в ужасного монстра, чем в страшную тайну лучшего друга и жениха подруги.       За очередными размышлениями я добралась до церкви. Рождественские украшения ещё не сняли, а потому я смогла рассмотреть их куда лучше, чем праздничной ночью. На входной двери тонкой красной лентой был привязан венок из еловых веток. Сразу внутри взгляд упал на вертеп. Композиция из фигурок имитировала Рождество Христово, прямо над ней с потолка свисала омела. — Её Джейк повесил, — раздался голос Джея у меня из-за спины, — раза с третьего. В первый шлёпнулся с лестницы так сильно, что чуть задницу себе не отбил. Я думал, уже и не полезет снова, но нет, дело решил довести до конца.       Образ падающего на пол церкви Джеюна вызвал улыбку. Я представила, как смачно он выругался себе под нос, а потом огляделся в надежде, что священник Ан или сам Господь Бог его не услышал. — Вы много всего делаете здесь, в церкви и в академии, — с этими словами я обернулась и поймала на себе любовный взгляд Джея. — Не смотри так на меня. — Как так?       Старшеклассник усмехнулся, пряча руки в карманы брюк. Казалось, не сделай он этого, и широкие ладони нашли бы место у меня на талии. — Так… соблазнительно. Мы ведь в церкви.       Низкий смех прокатился по помещению. — Прости, моя вина, но я не могу смотреть на тебя никак иначе.       Флиртовать прямо перед лицом Господа точно не входило в список дозволенного у примерных католиков. И пусть я не стремилась причислить себя к последним, стоило соблюдать установленные правила. Джей примирительно поднял руки в ответ на мой укоризненный взгляд. После мы заняли места, ожидая начало службы.       Джеюн обсуждал что-то со священником Аном, то и дело бросая взгляд за алтарь. Как же много времени старшеклассник проводил в церкви. Он нередко помогал в ведении службы, следил за состоянием церкви и даже украшал её на праздники. Учитывая, каким Джейк был под покровом ночи и в пределах своей спальной комнаты, я удивлялась, зачем ему всё это было нужно. На искренне верующего человека он не походил.       Входная дверь открылась и вместе со сквозняком внутри появился Сону. Одного взгляда на друга детства было достаточно, чтобы понять: он не в себе. По обыкновению тщательно расчёсанные и уложенные волосы сейчас торчали в разные стороны. Я даже не была уверена в том, мыл ли он их. Под глазами залегли тёмные синяки, а из-под тёплой зимней куртки торчала мятая рубашка. Ким Сону, которого я знала, всегда появлялся на людях при параде. Последний раз он был таким несобранным после смерти Ынсо, и то волосы тогда выглядели чистыми.       Священник Ан собрался приступить в входному песнопению. Сону занял место на случайной лавке. Мы с Джеем сидели ближе к алтарю. Оглядываться назад, чтобы повнимательнее рассмотреть друга, больше я не могла. Потому пришлось сосредоточить своё внимание на ёлке и вслушаться в слова священника.       Служба быстро перешла к чтению "Ветхого завета". По плану сегодня была "Книга пророка Оси́и". Место священника занял Джеюн. — Слово Господне, которое было к О́сии, сыну Бее́риину, — голос старшеклассника заполонил собой пространство вокруг, — во дни О́зии, Иоафа́ма, Аха́за, Езеки́и, царей Иудейских, и во дни Иеровоа́ма, сына Иоа́сова, царя Израильского.       Интересно, как много он знал наизусть? Как часто читал Библию за пределами церкви и насколько понимал заложенный смысл людьми, жившими почти за тысячу лет до нашей эры? Лично я зачастую и половину слов не понимала, не то что их суть.       В последнее время мне вообще казалось, что я перестала что-либо понимать в этой жизни: начиная с латыни, заканчивая расследованием. Голова пухла от несостыковок и предположений, успех не маячил даже на горизонте.       Джеюн читал дальше: — Клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием.       Кожа покрылась мурашками. В услышанном отрывке не было замудрённых слов, оттого прекрасно понятен смысл. Или это Господь прочитал мои мысли и послал озарение. Но пророк Осия будто писал про нашу академию, хотя в его времена её не было и в помине. Клялся ли отец ребёнка Ынсо ей в верности? Обещал хранить тайну их связи, а в будущем заботиться о ней и малыше? Он мог оказаться хорошим персонажем в этой истории, одной из жертв, а мог быть коварным обманщиком. Следом убийство, воровство, прелюбодеяние и кровопролитие. Чтение ушло дальше, а я до сих пор прокручивала в голове услышанное.       Не сумев совладать с собой, я обернулась на Сону. Он прикрыл глаза и сидел так неподвижно, будто даже не дышал. Настороженно сощурившись, я перевела взгляд на Джея. Эти двое вчера провели весь вечер вместе, а, значит, изменись кто-то из них до неузнаваемости, и другой обязан что-то об этом знать. — Кто мудр, чтобы разуме́ть это? Кто разумен, чтобы познать это? Ибо правы пути Господни, и праведники ходят по ним, а беззаконные падут на них.       Когда Джеюн закончил с чтением, его место занял священник Ан с "Новым заветом" в руках. До примерного католика мне было очень далеко, мыслями я выпала из чтения. Голос старшеклассника до этого действовал на меня иначе, успокаивал и внушал доверие, священник Ан читал не так притягательно.       Моё внимание сосредоточилось вокруг Джея. В отличие от Сону, он не выглядел иначе, чем обычно, даже на самую малость. Аккуратный внешний вид, ни следа недосыпа, даже губы не искусаны. Держа в руках книгу, Джей вёл пальцем по строкам вслед за священником и выглядел крайне сосредоточенно. Почему, проведя вчерашний вечер вместе, эти двое выглядели так по-разному? Или, возможно, после рождественской службы у Сону были свои дела? В пришедшем ему сообщении говорилось о встрече в восемь вечера. Парни как раз ушли с ужина примерно в это время. Кто и чем занимался ночью после службы я не знала.       На жертвеннике нас ждали освящённые хлеб и вино, символизирующие тело и кровь Иисуса. Священник Ан отошёл в сторону от алтаря, когда Джеюн вынес чашу к прихожанам. По очереди мы начали подходить к нему. — Прими. Сына и Свята́го Духа.       Старшеклассник полностью сосредоточился на деле, на губах не было ни тени привычной улыбки. За исключением этой детали, Джеюн выглядел как обычно. У меня не было никакого повода усомниться в том, что до поздней ночи он провёл время в церкви.       Подошла моя очередь. Встав напротив жертвенника, я с благодарностью приняла хлеб и наклонилась за вином. — Прими.       Джеюн протянул ложку с вином к моим губам, и я сделала маленький глоток. Терпкость напитка осела на языке. — Сына и Свята́го Духа.       На этом служба была закончена. Я промокнула невидимые капли на губах рукавом свитера и отошла в сторону, чтобы подождать Сону. С ним что-то происходило, и мне было важно понять, что именно.       Узнав о том, что друг что-то скрывал, я начала злиться. Казалось, он предал меня, решив не посвящать в свою тайну. Однако то ли единение с Богом так подействовало на меня, то ли спустя время злость отступила естественным путём, но сейчас мне стало жалко Сону. Он мог быть заложником определённых обстоятельств и скрывать правду не по своей воле.       Все причастившиеся покидали церковь, толпа редела, а Сону не было видно. Я вглядывалась в лицо каждого, но не узнавала в немногочисленных учениках и учителях своего лучшего друга. Когда внутри совсем никого не осталось, ясно было одно – Сону покинул церковь до окончания службы.       Что если он, как и я, страдал от мигреней? Я совершенно не заботилась о Сону и его самочувствии. Может, он стал невольным соучастником, и ему требовалась моя помощь? У каждого в жизни были свои трудности. Обещанная Сонхуну Саран и отвергнутый отцом Джей были тому подтверждением, но что насчёт моего лучшего друга? — Ты Арин, верно? Подруга Джеюна.       Голос священника Ана остановил меня, собравшуюся как можно скорее найти Сону. — Да, отец.       Я обернулась, удивлённо приподняв брови. — Как тебе наша церковь? Всё нравится?       Ещё ни разу мне не доводилось лично беседовать со священником Аном. Я почувствовала лёгкую нервозность, боясь ляпнуть что-то неуместное в его присутствии. — Спасибо, всё нравится, — не понимая, как себя вести, я коротко поклонилась.       Священник Ан выжидающе следил за моими действиями. На его лице не было улыбки, но также не было и строгости. Казалось, он глубоко задумался о чём-то, что подтверждали образовавшиеся нити морщин. На вид священнику Ану было лет семьдесят. Длинные седые волосы он всегда забирал сзади, а одежду носил скромную, как подобало священнослужителю. — Отец, позвольте спросить, — превозмогая смущение, я решила воспользоваться ситуацией. Священник Ан одобрительно кивнул. — Церковь как-то по-особенному выделяет полнолуния? Может, проводит специальные службы или совершает какие-то обряды.       Тонкие губы священника растянулись в снисходительной улыбке. — Церковь считает полнолуние обыкновенным астрономическим явлением, и особого значения ему не придаёт. Что касается обрядов, то это и вовсе часть язычества. — я почти расстроилась, не узнав ничего интересного, но следующие слова заставили меня напрячься. — Однако в Библии содержится пророчество о том, что "солнце обратится во тьму, и луна в кровь" перед "великим и страшным днём Господним". Полнолуние связывают с концом света.       Кровь отлила от лица. Только конца света не хватало! — Но не переживай. Что случится, то случится. На всё воля Божья.       Священник Ан удалился. До крови кусая губы, я вспоминала легенды из найденной в библиотеке книги. Про конец света там не было ни слова. Ни намёка на то, что череда убийств, по мнению Ким Инсона, могла предзнаменовать нечто настолько ужасное. И почему я вдруг стала полагаться на его мнение?       Из церкви я вернулась, погружённая в свои мысли. Сону появился на обеде, и выглядел вполне привычно, поэтому разговор по душам я решила отложить до лучших времён. Сегодня полнолуние. Если я хотела узнать правду происходящего в академии, действовать надо незамедлительно.

***

      Чем ближе время подбиралось к полуночи, тем сильнее меня трясло от страха. Это в теории устроить засаду в лесу было чем-то легковыполнимым. На практике меня начинало тошнить только при одной мысли о предстоящем. Я ясно видела, как на мои похороны в церковь приедут все близкие. Мама с бабушкой, Сону и Саран будут плакать, а папа, дедушка и Джей из последних сил будут держать себя в руках. Не такой ценой мне хотелось узнать правду. И всё же сидеть сложа руки больше нельзя.       Находясь в своей спальной комнате, я подошла к окну и распахнула тяжёлые шторы. На улице стояла кромешная тьма, только луна озаряла своим светом землю, медленно поднимаясь в небо, да горящие лампы в окнах церкви говорили о том, что Джеюн ещё не вернулся в академию. Идти в лес одной было всё также страшно, но если со мной будет взрослый парень и сила самого Господа Бога, может, шанс выжить станет чуть выше.       Я решила пойти в церковь. От волнения собачка на куртке никак не поддавалась пальцам. С трудом справившись с ней и обувшись, я направилась к выходу.       Ночь была удивительно тихая. Она не шла ни в какое сравнение с рождественской ночью, когда на полпути до церкви уже слышалось пение. Сегодня сама природа замерла, будто задержав дыхание, что точно не предвещало ничего хорошего.       В церкви также стояла тишина. Внутри не было ни души. Неужели священник Ан уже отправился спать, а Джеюн пока не успел прийти, чтобы закрыть церковь на ночь? Сердце забилось быстрее, но скорее не от страха, а от волнения. В церкви я была в безопасности, и здесь со мной ничего не могло случиться.       Тем временем до полуночи оставались считанные минуты.       Я опустилась на край ближайшей скамьи не представляя, что делать дальше. Вернуться в академию и лечь спать, а на утро узнать о новой жертве? Идея так себе, но всё же лучше, чем самой оказаться в роли этой жертвы. Или можно посидеть в церкви какое-то время и дождаться Джеюна. Будто его вера в Бога и запас молитв могли уберечь меня от чего-то ужасного, как же.       В церкви было жарко. Погружённая в свои мысли, сначала я расстегнула пуховую куртку, а затем и вовсе сняла. На мне осталось одно ночное платье. Пожалуй, на встречу со старшеклассником стоило надеть что-то более приличное. Однажды Хисын уже сказал, что меня могут неправильно понять в таком виде.       Я протянула руку, собираясь надеть куртку назад, как одна из варежек скатилась по болоньевой поверхности прямо на пол. Наклонившись, чтобы её поднять, я на мгновение замерла. Около варежки на полу лежали чётки. С такими же красными камнями, что были в ожерелье, подаренном мне Джеем. Подобные чётки я видела лишь у одного человека – им был Джеюн.       Не дело, что они валялись вот так на полу. Опустившись на колени, я подняла их. Стоило прибрать чётки куда-то, чтобы пришедший перед сном Джеюн смог найти. Он без них, наверное, и не молился даже.       Я оглядела церковь: стройные ряды дубовых скамей, рождественские украшения, алтарь. Рядом с последним в стене имелась неприметная дверь. Вероятнее всего за ней пряталось некое служебное помещение, которого в любом общественном месте просто не могло не быть. Чётки лучше отнести туда, чем оставлять на скамье. Вдруг кто-то ещё забредёт на вечернюю молитву и случайно снесёт их обратно на пол.       Дверь оказалась незаперта. Хозяйничать в церкви ранее мне не приходилось. Тем не менее, неловко переминаясь с ноги на ногу, я аккуратно потянула ручку на себя и выглянула наружу. Взгляду предстал диаконник. На деревянных полках лежали литургические книги, облачения священника Ана, кресты и сосуды. Идеальное место, чтобы оставить чётки Джеюна. Войдя внутрь небольшого помещения, я разместила их на одной из свободных полок.       Самодовольство от небольшого жеста доброй воли распирало меня изнутри. Я отряхнула руки и уже собиралась вернуться, как сзади послышался треск. Словно если бы сильный поток ветра прорывался наружу, заставляя старые доски кряхтеть. Обернувшись я ожидала увидеть другую дверь, что ведёт в церковные недры, но передо мной была ровная стена. Здесь не было даже окна, деревянные рамы которого атаковал бы сквозняк. И всё же я точно что-то слышала.       Простояв секунд двадцать в кромешной тишине, я не смогла вновь уловить шум ветра. Возможно, у меня начались галлюцинации на фоне всего происходящего.       Только я сделала шаг в сторону открытой двери, как звук повторился. Нет, дело тут не в гуляющем сквозняке. Я опустила взгляд на пол и увидела длинный выцветший ковёр. Он был очень старым и грязным, что стало понятно, как только я откинула его в сторону. Под ним скрывалась деревянная крышка люка. Дрожащими от волнения пальцами я вцепилась в ручки по бокам и потянула наверх. Прямо под крышкой зияла чёрная дыра, обозначавшая лишь одно – спуск под землю.       Наверное, я обезумела. Иначе никак не объяснить то, что я, превозмогая страх, посветила вниз фонариком на телефоне. Длинная лестница уходила в никуда, и уже через секунду я неуверенно стояла на ней.       Чем ниже я спускалась, тем сильнее вокруг пахло подвальной сыростью. Зато совсем скоро стал виден коридор с редкими светильниками на стенках. Раз горели, значит, коридором кто-то пользовался. Было бы славно, если бы это оказался не убийца Нам Ынсо.       Я звонко спрыгнула прямо в лужу. К счастью, была она неглубокой. И, пока сердце отбивало в груди чечётку, я огляделась по сторонам. Два совершенно одинаковых коридора вели в разные стороны и утопали в темноте. Свет был только у лестницы. Чьего-то присутствия слышно не было. Ни шагов, ни голосов. Убедив себя этим фактом в мнимой безопасности, я решила пойти прямо. Вряд ли коридор доведёт меня до города, а значит пункт назначения совсем близко.       На практике всё оказалось не так, как я думала. Коридор ощущался нескончаемым. Одни и те же полуразрушенные каменные стены, неровный пол и множественные лужи в ямах. Я сильно напряглась, услышав шорох в паре метров от себя, и чуть не взвизгнула, когда мимо пронеслась жирная крыса. Представить в подземелье кухню, на которой животное могло бы питаться, не получилось. Зато другая догадка прочно засела в голове – в таком месте, как это, могли прятать трупы.       Мне стоило колоссальных усилий, чтобы не рвануть назад к лестнице. Останавливало чувство того, что я близка к правде. Собрав свою волю в кулак, я прибавила ходу.       Спустя целую вечность на горизонте замаячили тусклый свет и новый подъём на поверхность. Луж вокруг стало больше, а воздух холоднее. Нервно сглотнув, я прислонилась к стене плечом. Что там наверху? Меня могла поджидать опасность. Стоило взять с собой нож или другое орудие для защиты. Вместо этого я замерла с одним телефоном в руках.       Ладно. Если почувствую опасность, то сразу вернусь сюда и убегу назад в церковь. Кто вообще сказал, что наверху будет что-то страшное? То, как сильно дуло с лестницы, скорее говорило о выходе на улицу. Ночью вряд ли кто-то решил погулять. Если только этот кто-то не монстр из легенд.       Я поднялась наверх и неспешно толкнула крышку люка. Совсем тихо, не привлекая к себе внимания кого бы то ни было. Впрочем, сделать это резче и громче вряд ли бы получилась. Крышка оказалась тяжелее той, что находилась в церкви. Только я открыла проход, как внутрь ворвался морозный ветер. Догадки насчёт улицы подтвердились. Снаружи было темно. Люк шёл наружу, и я пожалела, что оставила куртку в церкви.       На пробу высунув голову, я огляделась. Несмотря на темноту ночи, получилось различить очертания нежилой постройки, которую обрамлял тусклый свет. Людей или монстра видно не было. Полностью поднявшись на поверхность, я бесшумно закрыла за собой крышку люка и подошла к ближайшей стене. Их тут было всего две. Неожиданно чей-то голос заставил замереть на месте. — Вот и всё, а ты боялся.       Я не могла сказать, что узнала говорящего. Не могла быть уверена, что слышала его голос когда-то раньше. И пока я обхватила себя руками от холода и страха, незнакомец продолжал. — Не притворяйся, это не настолько противно. Скоро ты не сможешь жить, как прежде. Чем быстрее привыкнешь, тем тебе же будет легче.       Сердце бешено стучало где-то в ушах, норовя выпрыгнуть наружу. Я сделала пару глубоких вдохов, стараясь унять подступающую от страха тошноту. Всё же на поверхности меня поджидала опасность. Ещё было не поздно развернуться и убраться подальше от этого места. А можно было аккуратно выглянуть из-за стены и увидеть, кто гулял ночью в лесу. Хоть прогулкой происходящее за моей спиной я могла назвать едва ли.       Медленно ступив на снег, чтобы тот ни в коем случае не скрипнул, я подождала пару секунд. Затем сделала ещё шаг и ещё один. Наконец оказавшись у края постройки, развернулась к ней лицом и выглянула сбоку.       На глазах разворачивалась ужасающая картина.       Несколько фигур в тёмных одеждах стояло полукругом на заснеженной поляне. Я прикрыла рот рукой, чтобы не закричать от испуга. Разведённый в центре костёр языками пламени отбрасывал зловещие тени. Прямо около него, опустив подбородок на грудь, на коленях сидел человек. Другой возвышался над ним, положив свою руку ему на плечо. Видимо, это как раз был тот, чей голос я слышала, а приказ не притворяться относился к первому. Или к тому, кто лежал на снегу калачиком. — Хватит разыгрывать драму, поднимись уже, — вновь раздался голос, от которого кровь стыла в жилах. — Ты готовился к этому всю свою жизнь. Покажи, на что ты теперь способен. — Дай ему прийти в себя. Нелегко принять за раз такую силу. — Тебе то откуда знать? Ты ещё не стоял на этом месте.       Голос второго человека был ужасно знаком, но я никак не могла вспомнить, кому он принадлежал. Как в тот раз, когда я подслушала разговор в коридоре академии. Я будто пыталась поймать ящерицу за хвост, нужная мысль никак не хотела попадаться в руки.       Передо мной стояли язычники. Я застала их прямо посреди ритуала. Кому они поклонялись пока было непонятно. Кто был выбран ими для жертвоприношения тоже. Нужно подойти ближе. Может, даже сфотографировать незнакомцев. Они занимались чем-то противоестественным или незаконным. Нам Ынсо могла быть замешана во всём этом.       Опустив взгляд на землю, я собиралась сделать новый шаг навстречу незнакомцам. Однако так и замерла с поднятой в воздух ногой. Всего в паре метров от меня виднелись маленькие тёмные комочки. Чувствуя неладное, я с опаской вгляделась в них и обомлела. На снегу раскинулись знакомые пятнистые уши. Кролик, которого мы с Джеем кормили морковью, был мёртв. Вместе с ним лежало ещё несколько бедных хвостиков. Слёзы подступили к глазам. Что же тогда с лежащим калачиком человеком?       Не без труда оторвав взгляд от кроликов, я уставилась на незнакомца у костра. Руки вместе и вытянуты вперёд, также ноги, голова откинута вверх и какая-то слишком большая. Странная поза для человека, скорее похоже на… лошадь.       Ошеломлённый вздох подавить не получилось. Эти психопаты убивали животных ради своих ритуалов. Я сделала неловкий шаг назад, ноги разъехались в разные стороны. Удержать равновесие не удалось. Больно приземлившись на копчик, я непроизвольно всхлипнула. Без внимания язычников это не осталось.       Ну, вот и всё. На этом подошла к концу история Шим Арин. Лучшей подруги Ким Сону, девушки Пак Чонсона и фотографа газеты "На утёсе над морем". — Кто там?       Пытаясь разглядеть меня, незнакомцы вглядывались в ночную темноту. Все, за исключением сидевшего на коленях. Его будто нисколько не волновало, что про их культ или что бы то ни было узнал кто-то посторонний. С абсолютным смирением он всё также держал голову опущенной. — Хватай её. Быстрее!       Слова главаря вывели меня из ступора. О, нет, живой я им не дамся.       Вскочив на ноги, я метнулась к люку. Зачем только закрыла его? Сейчас бы спрыгнула прямо на лестницу и заперлась изнутри. Не успела я дёрнуть крышку на себя, появившийся из ниоткуда незнакомец придавил её ногой. Его лицо скрывал тёмный капюшон и отбрасываемая им тень. Я попятилась назад. С секунду язычник ничего не предпринимал, как вдруг потянулся в мою сторону.       Что есть мочи я понеслась прямиком в лес. Не драться же непонятно с кем, когда в любой момент к нему на помощь должна прийти подмога. Да и сам незнакомец был выше и крупнее меня.       Вдали от костра было темно. Ботинки быстро начерпали снега. Горло стало саднить от холодного воздуха и бега. Однако я не останавливалась, слыша погоню. Уворачиваясь от низких веток деревьев, я неслась до тех пор, пока лес не начал редеть. Оставалось надеяться, что я бежала в нужном направлении прямо к стенам замка.       Я выбежала из леса и чуть не рухнула на землю от отчаяния. Передо мной не то, что не было академии. Я стояла на обрыве утёса, где с одной стороны лес с убийцами, а с другой море. Что делать? Куда бежать? Казалось, нужно вернуться в лес и ринуться в другом направлении. Вот только за пару секунд оттуда выбежали мои преследователи. Три высокие тёмные фигуры окружили меня со всех сторон, словно прижатую к стене мышку. — Тебе больше некуда бежать, — угрожающе выплюнул первый незнакомец.       Правда. Разве что по лестнице до райских врат, если я попаду в руки этих психопатов. — Как много ты видела? — уточнил второй. — Какая разница? Она видела достаточно! Мы должны избавиться от неё. — Избавиться? Слышишь себя вообще? — вклинился третий. — А что ты предлагаешь?!       Между незнакомцами началась перепалка. Стоя на самом краю обрыва, я опустила взгляд на бушующее у подножья утёса море. Наверняка ледяное в середине зимы.       Сильный поток ветра закружил подол ночного платья и волосы. Несмотря на то, что кожа покрылась мурашками, холодно не было. Только страшно. Возможно, точно так же в сентябре умерла Нам Ынсо. Пришла ночью на встречу с отцом своего ребёнка, но наткнулась на сборище психопатов и спрыгнула с обрыва. Других вариантов спасения не было. Мёртвые животные не двузначно давали понять, что эти люди никого не пожалеют.       Если сильнее оттолкнуться от земли, можно прыгнуть подальше и не размозжить голову о камни. А там уже выплыть на берег и убежать в город. Утром пойти в полицию, написать заявление… — Притащим её назад и решим, что делать. В любом случае, не отпускать же её.       Незнакомцы начали подходить ближе, и мне не оставалось другого варианта, кроме как развернуться лицом к морю и прыгнуть вниз. — Стой!       Последним, что я слышала, был чей-то истошный крик. Может, мне померещилось, а может, кто-то из этих психопатов испугался за меня.       Удар о поверхность воды обжёг кожу, и мир вокруг погрузился в темноту.