папка в фотопленке под названием «innie»

чан всегда любил феликса. чонин, в принципе, всегда это знал и замечал; это было настолько очевидно, что хотелось истерично смеяться и плакать. чонин со своими чувствами к чану ощущал себя клоуном каждый раз, когда осознавал абсурдность их «четырехугольника». феликс, несомненно, был особенный. особенный не только для чана, но и для всего своего окружения. он солнечный, очаровательный, с нежным смехом и глубоким голосом, красивыми веснушками и пушистыми блондинистыми волосами. чонин с грустной улыбкой думает, что сам же он совсем не такой. чонин с ликсом словно та самая медиа-ссора между оливией родриго и сабриной карпентер. чонин, видимо, как брюнетка оливия, которая в своих песнях поет о ревности, зависти, подростковых загонах, предательстве и неразделенной любви. смешно почти до слез. ведь до феликса, горячей, взрослой и уверенной в себе блондинки сабрины, ему как до луны и обратно пешком. в таких людей, как феликс просто невозможно не влюбиться. особенно чану, для которого феликс не просто близкий друг, но еще и «австралийский соулмейт», как говорит сам крис. для феликса, к слову, чан такой же австралийский соулмейт и близкий друг, но в его огромном сердце занимает особое место его дорогой парень, с которым они встречаются уже 3 год. чанбин, бойфренд ликси, был словно полная противоположность феликсу, но каким-то образом подходил ему больше, чем кто-либо другой. феликс с ним светится, а чан внутри каждый раз угасает, стоит ему заметить эту искреннюю любовь и ласку в глазах ликса, смотрящего так только на чанбина.

«чертовы соулмейты не скрывают свои чувства, бан кристофер чан»

думает чонин каждый раз, когда слышит одно и то же от чана про солнечного ликси, его названого «оззи бро». чонин знал на что шел, когда предлагал чану помочь забыть феликса. он знал, что дорога к сердцу чана будет наполнена кучей эмоциональных испытаний и препятствий, и он был готов все преодолеть, но, черт, он правда устал. устал от своих чувств к чану и хочет сбежать от всей этой драмы подальше, закрыться в комнате и дать волю слезам. минхо, общий друг чана и феликса, который каким-то образом стал ближе к младшему за последний год «недоотношений-передружбы» чана и чонина, предупреждал его несколько раз, что скорее всего, все это бесполезно и чонин не сможет заменить австралийского соулмейта в сердце чана. жаль, что чонин минхо не послушал еще в самом начале. чонин правда старался игнорировать чановы разговоры о феликсе каждый раз, когда они проводили время вдвоем. он водил чана в свою любимую бургерную и выслушивал о любви феликса к ананасам в гамбургерах, держал чана за руку, пока тот листал собственную фотопленку, чтобы показать миниатюрные, милые ручки феликса (чониновы ладони были длиннее ладоней чана), показывал чану свои университетские проекты на английском, в то время как крис продолжал говорить о том, что с ликсом ему легко общаться, потому что они оба думают на английском, пел чану свою любимую песню оливии родриго в его студии, только чтобы услышать о том, что в той медиа ссоре между брюнеткой и блондинкой, чан был на стороне сабрины карпентер. чонину уже хотелось вырвать себе уши, лишь бы не слышать о феликсе. казалось, феликс не просто какая-то любовь криса, а целая, огромная часть его личности, которую он никогда не сможет от себя оторвать. эти догадки приводили чонина в такое отчаяние, что он проводил каждую поездку домой от студии чана в слезах и соплях, терзая себя тем, что он не миниатюрный, солнечный мальчик с веснушками, не горячий, уверенный блондин, а просто нескладный, неловкий паренек с темными волосами, который имеет кучу комплексов. наверное, только во время поцелуев, которые совсем иногда заходили дальше рамок приличия, чонин не выслушивал про феликса. чан целовался слишком жадно и увлеченно, чтобы вообще хоть о чем-либо думать и говорить в этот момент. он ощутимо сжимал бока чонина, прижимал за талию и совсем редко, спускался мокрыми поцелуями по длинной шее младшего, заставляя себя остановиться. не смотря на сильное желание, никто из них не решался заходить дальше этих невидимых рамок, ведь чонин боялся обжечься еще сильнее о свои неразделенные чувства, а чан не хотел переступать через свои принципы и все еще, по мнению чонина, был влюблен в своего ликси. а ведь чан засомневался в своих чувствах еще четыре месяца назад, в середине осени, когда они впервые с чонином поцеловались по-настоящему, с языком, горячими объятиями и совсем тихими стонами. и если в начале этих недоотношений с младшим, бан надеялся получить хотя бы эмоциональное удовлетворение от состояния «быть любимым», то после того поцелуя, чан был серьезно настроен построить с чонином настоящие отношения, влюбиться в него и наконец, перешагнуть ненужные чувства к ликсу. все последующие три месяца общения с чонином, чан находил себя все больше и больше тонущим в мыслях о том, покушал ли его драгоценный йенни, как прошел у него день, не забыл ли он надеть перчатки перед выходом, есть ли у него деньги на обед в университете и справляется ли он с учебой. но еще чаще, чан думал о том, как хотел бы встречаться с чонином по-настоящему, трепетно держать парня за его красивую руку с аристократично длинными пальцами, писать ему милые сообщения, смущать комплиментами об его умилительных брекетах и широкой улыбке с ямочками, приглашать на свидания, много целовать и, в будущем, обязательно зайти дальше поцелуев. и вот, уже почти к концу зимы, чан все еще откладывал этот важный разговор для них обоих, хоть и честно-честно собирался признаться младшему в своих чувствах сразу после его дня рождения.  однако видимо, столько времени у чана все же не было. чонин сидел в студии криса, доделывая последний проект перед финальными экзаменами, параллельно думая о том, как он хотел бы справить свой день рождения. в последнее время, младший чувствует себя слишком уставшим, чтобы что-либо замечать, но минхо-хён уверенно утверждает, что чан, кажись, уже совсем по уши в чонин-и и не вспоминает свою неразделенную любовь. по крайней мере, чонину хочется в это хотя бы верить. он боится допускать мысль о том, что он настолько выгорел, что уже даже не хочет думать об этих глупых любовных делах. чонин не видит, что чан уже на протяжении часа с улыбкой не может остановиться подглядывать за усердно учащимся младшеньким, сдерживая порывы зацеловать и заобнимать нини, когда он весь такой серьезный. «наверное, вариант отметить день рождения просто дома с чаном — самый лучший» пролетает в мыслях чонина, когда вдруг до него доходит голос чана, который просит открыть в фотопленке его телефона фотографию какой-то лирики, пока его руки заняты настройкой микрофона и наушников. — у меня отдельная папка с лирикой для песен, можешь зайти в этот раздел, сразу увидишь, йенни, — говорит чан, все еще пытаясь разобраться с аппаратурой, совсем не замечая дрожащего взгляда чонина, который вот-вот зарыдает от бессилия. кажется, это была последняя капля. первое, что он видит, когда открывает телефон старшего - прошлогодняя фотография феликса с их общей поездки в австралию, когда чонин только-только познакомился с «соулмейтом» чана и узнал об его неразделенных чувствах. на фотографии, ликси сидит на пляже, широко улыбается чану, делающему снимок и гладит любимую собаку криса. к слову, на снимке он еще и полуголый. ну, и второе, что замечает чонин в ненавистной фотопленке криса - помеченное сердечко на этом самом снимке феликса, очевидно добавленным в избранное. «небось сидит и дрочит на этот снимок, раз даже в избранное кинул» с неоправданной злостью думает чонин, понимая, как отвратительно звучал даже в своих мыслях. он молча закрывает эту несчастную фотографию, переходит в нужную папку с лирикой и передает чану его телефон с нужным изображением. чан благодарит его с нежной улыбкой, и чонину очень сильно хочется верить, что чан улыбается ему искренне. — чан-хён, я, наверное, уже пойду, у меня после выходных начинается неделя экзаменов, нужно хорошо отдохнуть перед ними. — чонин медленно встает с дивана, сохраняет свой проект и убирает ноутбук в сумку, сдерживая слезы разочарования и злости. «а еще у меня завтра день рождения, который ты заранее испортил, ничего и не сделав, но, видимо, завтрашний выходной я проведу в слезах окончательно разбитого сердца»  чан смотрит на чонина потерянным взглядом, не успевая даже попрощаться или предложить проводить до остановки, когда тот шустро закрывает за собой дверь студии, оставляя старшего в полной тишине. чан не мог не заметить разбитый взгляд йенни и его уставший внешний вид, но спихнул все на стресс перед экзаменами, совсем не зная, что чонин к ним никогда не относился настолько серьезно, чтобы волноваться или переживать. как оказалось, чан знает о чонине слишком мало. в голове криса всплывает совсем недавний разговор с минхо, который пришел к нему незадолго до чонина, откровенно устав наблюдать за тихой болью младшего и их любовной драмой. — чан, я понимаю, что тебе возможно и интересен чонин-и, как партнер, но ты делаешь ему слишком больно своими недомолвками. он—...,  - чан перебивает минхо довольно грубо, резко выдыхая, — минхо, пожалуйста, будь другом, не лезь туда, куда не надо. у нас с чонином все в порядке, я планирую предложить ему серьезные отношения после его дня рождения. более того, я думаю, он уже понял, что… , — в этот раз перебивают чана, — блять, чан, он буквально выгорает от твоего «я думаю, он уже понял»! да нихуя тут с тобой не поймешь, ты посмотри со стороны на свое поведение рядом с чонином. ты только и делаешь, что говоришь о феликсе при нем, совсем не заботясь о том, как йенни себя чувствует. а чувствует он себя очень хреново,   — что-то в груди чана сжимается при мысли о чонине, которому больно, когда минхо продолжает, — если ты не заметил, он увядает, как какое-то растение и с каждой нашей встречей, все меньше и меньше говорит о себе. ведь именно ты к каждой особенной вещи или событию для чонина обязательно приплетал феликса! — минхо резко затихает, буквально прокричав последние слова и поднимается со своего места на диване напротив шокированного услышанным чана, — пожалуйста, чан, возьми уже под контроль эту ситуацию и свои чувства в руки, или, господи, просто отвали от чонина и перестань его разрушать. он же правда… любит тебя. минхо хлопает дверью и оставляет чана в давящей тишине, заставляя обдумать только что им высказанное.   чан обещал себе, что предложит чонину встречаться, спев ту самую песню, которую написал для него и слова для которой попросил младшего отыскать в галерее. но конкретно сейчас, чан чувствует себя полнейшим мудаком, который наивно думал, что имеет все время этого мира.   он пытается догадаться, что такого разочаровывающего младший мог увидеть в его фотопленке, разблокировав телефон снова, пролистывает избранные фотографии, которые листал перед тем, как в студию завалился йенни. заметив кучу фотографий феликса, помеченных сердечком, он смачно шлепает себя по лбу и думает, что не заслужил любви чонина. неважно, какую именно фотографию он увидел, неважно, что чан уже давно не смотрит на фотографии с феликсом, важно лишь то, что чонин сделал для себя очевидные выводы и вряд ли теперь в нем осталась какая-либо надежда на взаимность от старшего. когда чан выбегает на улицу за чонином, надеясь застать его на остановке, он видит только уезжающий автобус, на который младший всегда садится до дома.   чонин не знает, что у чана, на самом деле, целая папка случайных фотографий с ним самим, а после того злосчастного снимка полуголого ликса в фотопленке сразу же идет изображение такого же полуголого чонина в плавках, улыбающегося до ямочек на щеках и тискающего ту же самую берри, любимую собачку чана. и если снимок феликса когда-то давно был помечен сердечком в избранное, то для чонина в фотопленке чана имелась целая коллекция его улыбок, милых поз во время сна и их совместных прогулок под названием «innie🩶». более того, у чана, неожиданно для всех, в собственном сердце намного больше места для чонина, нежели для феликса, прямо как и в его фотопленке.   чан стоит с тортом и флэшкой с песней для чонина перед дверью в его квартиру и даже не знает, что ему сейчас сказать. ему стыдно и грустно, что чонин ничего не планировал на свой же день рождения, скорее всего, чувствуя себя слишком плохо для какого-либо праздника. он стучит и звонит в квартиру добрые десять минут, прежде чем ему открывает дверь минхек, старший брат чонина, который выглядит уж очень грозно и агрессивно. — чан, уходи по-хорошему,  —чан смотрит на него печальным взглядом и одними глазами просит дать ему еще один шанс, заставляя минхека тяжело вздохнуть и покачать головой. он не впустит криса сейчас, только не тогда, когда чонин с трудом успокоился и заснул. минхек надеется, что они поговорят, но не сейчас, когда чонин был на грани срыва. дверь закрывается прямо перед чаном и ему не остается ничего больше, как вернуться к себе домой и начать медленно пожирать себя за свою беспечность. чан должен был рассказать чонину о своих чувствах еще тогда, когда начал засматриваться на его милые ямочки и ослепляющие зубы в брекетах, когда впервые почувствовал укол ревности, увидев букет цветов, который чонину подарил старшекурсник в университете, и когда наконец, задышал свободно, проработав свои чувства к феликсу, перестав листать его фотографии и игнорировать его посты в инстаграме с чанбином, одновременно с тем создавая целую папку очаровательных изображений с чонином, которую листал каждый раз, когда скучал по младшенькому. чан наивно полагал, что его сердечки в глазах заметны и чонину тоже, ведь он действительно старался проявлять заботу по отношению к нини и замечая его трудности с поддержанием разговора, бестолково продолжал болтать о феликсе, не задумываясь, как больно ему было.

            ~

  проходит еще неделя неотвеченных звонков и проигнорированных сообщений чана на телефоне чонина, прежде чем тот пишет ему о просьбе встретиться и поговорить. чан приходил еще 5 раз к нему домой за ту неделю, дольше всего простояв у закрытой двери в день рождения чонина, искренне не хотя, чтобы тот чувствовал себя так в его особенный день. они встречаются в кофейне недалеко от студии старшего, и прежде чем чан успевает открыть рот, чонин начинает тихо просить «остановить все это недоразумение», — чанни-хен, мне жаль, что я надумал себе слишком много о наших с тобой отношениях, которые такими и не являлись,  — чан хочет прострелить себе голову на этих словах, но заставляет себя дослушать чонина, — мне становится слишком больно продолжать спасать тебя, зная, что я никогда не смогу быть любимым тобой так же, как феликс и так же, как я люблю тебя,  — чонин все же не сдерживается и всхлипывает от слез, которые не может контролировать, а чан, кажется, сейчас не сдержится от вида такого разбитого чонина и начнет рыдать вместе с ним, — поэтому пожалуйста, давай просто перестанем играть в отношения. я должен был послушать минхо еще в самом начале, когда тот сказал, что я не заменю тебе твоего «австралийского соулмейта».  — чонин затихает и отворачивается от лица чана, слыша, как тот глубоко вздыхает и признается в том, что так долго откладывал, — нини, теперь послушай, пожалуйста, меня. прости своего глупого и слепого хёна, который игнорировал твои чувства так долго. ты для меня любим точно так же, как я для тебя. я люблю твои красивые ямочки и улыбку в брекетах намного больше, чем веснушки феликса, я смотрю только на твои фотографии, о которых ты, возможно, даже и не подозреваешь, и мне правда не нужен никакой феликс, когда рядом есть ты. я так долго закрывал глаза на твои страдания, думая, что еще успею тебе признаться. йенни, ты не заменишь мне австралийского соулмейта, потому что ты - намного больше, чем он. это не феликс часть моей личности, а парень, который сидит прямо сейчас напротив меня и плачет так горько, что мне хочется плакать вместе с ним, — чан грустно улыбается сквозь слезы, — ты прав, йенни, давай перестанем играть в эти отношения и начнем встречаться по-настоящему, так, как ты этого заслуживаешь, со всеми нежными поцелуями, объятиями и свиданиями. ты самое ценное, что у меня есть, и мне глубоко жаль, что я не доказал тебе это намного раньше. — чан, кажется, даже не дышал, пока вываливал все это на чонина. он скромно протягивает к младшему свою руку и берет того за ладонь, начиная поглаживать в попытке успокоить и успокоиться самому. чонин молчит слишком долго, заставляя сердце чана упасть до желудка и обратно, но тот не смеет торопить его с ответом. —чанни-хен, я очень хочу встречаться с тобой, но пообещай мне, что ты сейчас говоришь правду и у тебя действительно не осталось никаких чувств к ликси,  — чан, если честно, даже не удивляется недоверию со стороны младшего после всего, что произошло, обещая вернуть себе доверие йенни, кивая и мыча себе под нос, что говорит только правду и все-таки, наконец притягивает любимого мальчика ближе к себе, прижимаясь к его плечу, нежно обнимая за спину. чонин успокаивается в теплых руках чана, перебирая его кудрявые волосы, щекочущие ему подбородок. он молчит еще несколько минут, наслаждаясь тишиной и чувством постепенно залечивающегося сердца, которое настрадалось слишком много из-за бестолковости его такого глупого, но такого любимого хена.   и все же, младшего мучал еще один вопрос. чан вздрагивает, когда снова слышит холодный, но немного неуверенный голос чонина, задающий до неловкости идиотский вопрос, — чанни, скажи честно, ты все еще дрочишь на феликса в своей фотопленке?  — чонин спрашивает настолько обиженно и строго, насколько хватает его эмоциональной батареи, и чан зарывается в его шею носом, начиная поцелуями покрывать такую красивую кожу. ответ на вопрос очевиден. — нини, я обещаю, я удалю все фотографии ликса с телефона, чтобы ты больше не допускал таких мыслей. отвечая на твой вопрос; конечно же нет, господь бог помнит когда я в последний раз вообще дрочил, да и дрочил я последние столько месяцев только на тебя. ты настолько милый, что аж сексуальный. — последние слова чан практически шепчет ему в шею, медленно поднимаясь к чувствительному уху, заставляя чонина покрыться мурашками и покраснеть. — и все же, зачем тебе тогда фотография полуголого феликса на пляже в плавках в избранных в твоем телефоне? меня в избранных что-то совсем нет,  — уже с открытой ревностью чонин замечает какие-то недосказанности со стороны чана. он слишком долго наблюдал за любовью чана к феликсу, чтобы так легко и просто забыть обо всем, что было. чан вместо ответа открывает фотопленку своего телефона, листает чуть дальше всех папок, вводит какой-то пин-код для разблокировки той самой заветной папки и показывает чонину целую коллекцию фотографий с ним самим, и далеко не всех самых приличных. где-то он бежит на пляже в сторону чана, светя своим голым торсом с глупой рожицей, а где-то встает с постели сонный, в позе кошечки и с задравшейся толстовкой, оголяющей слишком много кожи. чонин видит почти все фотографии впервые, смутно помня, что чан действительно пару раз просил посмотреть в камеру и щелкал его, когда они вместе гуляли в пусане и сиднее. однако чонин не ожидал, что там настолько много. даже есть фотографии с экранчика профессиональной камеры, когда он снимался в коротком видеоролике для рекламы формы старшей школы. он тогда очень жалел, что не успел сфотографироваться в той самой форме, ведь она ему так шла, но чан, кажется, сделал эти снимки втихую только для себя самого, наслаждаясь этим всем в одиночку. щеки предательски краснеют, когда он замечает свои откровенные фотографии после сна и на пляже и толкает чана в плечо, заставляя поднять его голову с собственной шеи. крис широко улыбается на пунцовые щеки чонина и начинает буквально улюлюкать над его милым смущением. чонин, кажется, даже не представляет, насколько сильно крис в него влюблен. после этих фотографий, младшему даже немного страшно становится от количества любви, которую старший прятал в себе. — йенни, ты что, правда смутился своего собственного голого торса? там итак ничего не видно почти! а хочешь покажу кое-что еще?  — чан спрашивает с хитрой улыбкой, снова близко прижимаясь к младшему и листает свой телефон в надежде показать еще одну фотографию. чан поворачивает телефон лицом к чонину и тот снова видит ту самую ненавистную фотографию феликса, — хен, спасибо, что напомнил, но я уже ее видел, и вообще-то, раз мы теперь встречаемся—…, йенни не успевает договорить, резко замолкая, когда чан скроллит влево, показывая чонину следующий снимок уже с ним самим. тот самый, на котором он тоже сидит такой же полуголый, гладит берри и светит своими обнаженными руками и торсом,   — ЧАН, УДАЛИ ЭТО,  — младший не успевает отобрать телефон криса, как тот его блокирует и откладывает подальше. игнорируя попытки чонина дотянуться до его телефона, он просто прижимается своими губами к губам младшего, наконец целуя его так, как он любит. со всей страстью и нежностью, горячо выдыхая тому в рот, проходясь языком по холодным железкам и ровным зубам, впитывая вкус неповторимых губ чонина и его клубничной гигиенички. чонин даже не пытается поспевать за крисом, наслаждаясь моментом и посасывая в ответ пухлые губы старшего. чан не может остановиться целовать такого сладкого младшего даже тогда, когда ему очевидно перестает хватать кислорода, продолжая оставлять маленькие чмоки один за другим на опухших устах младшего. последний поцелуй приходится на такую манящую ямочку на щеке чонина и чан не может не думать о том, какой он счастливчик, что этот прекрасный молодой человек теперь его парень.   — чонин-а, я правда тебя люблю. я докажу тебе, что все чувства к феликсу давно в прошлом. спасибо, что дождался меня. пожалуйста, будь рядом со мной. —чан просит, почти умоляя, — чанни-хен, спасибо, что принял меня и мои чувства,  — чонин сам тянется к лицу криса, оставляя небольшой поцелуй на его щеке, заставляя того превратиться в ванильную лужу, — и все равно, удали все фотографии феликса на телефоне, я не хочу думать о том, что твоя бывшая любовь находится у тебя в телефоне с голым торсом. и это ведь только то, что я успел заметить, хён!  — чонин продолжает возмущаться, пока старший оставляет кучу поцелуев на его лице, шее и руках, чувствуя себя самым счастливым, что удержал чонина и теперь даже наблюдает за его ревностью, как за собственного парня. чан готов отдать все на свете, лишь бы чонин продолжал быть рядом с ним и пополнять коллекцию криса в фотопленке новыми, дорогими сердцу моментами, от которых разливается тепло в груди, а иногда и чуть ниже. но это все потом. теперь чан точно знает, что у них вдвоем есть все время этого мира на собственное счастье. чан обязательно даст послушать чонину ту самую песню, а чонин позже обязательно ему расскажет о своей странной аналогии между ним и феликсом с оливией родриго и сабриной карпентер. чан на это удивленно посмеется и пообещает, что его никогда не заинтересуют «эти горячие, уверенные блондинки». чонин в шутку ударит его, прося не называть блондинистых горячими и прижмется ближе к его груди, наслаждаясь чужим биением сердца, которое теперь, определено, стучит так громко и чисто только из-за него..