Нас связала осень

***

      Одинокая комната погрузилась в темноту, как только осеннее солнце слилось с жёлтыми листьями и пропало за горизонтом. В последнее время световой день стал короче, яркие лучи не прогревали воздух, ветер постепенно остывал и приносил тоскливый холод. Каждое изменение было заметно, ведь недавно стояло жаркое лето, и лишь иногда шли дожди, которые внезапно затихли, стоило сентябрю нагрянуть на порог. Казалось, осень будет уютной и немного печальной, затем пойдёт первый снег, наступит новогодняя атмосфера, пройдут самые морозные дни и весеннее тепло не заставит себя долго ждать. Хотелось, чтобы повторилось спокойствие, но реальность кричала об обратном.       Темнота внезапно спряталась, стоило настольной лампе вдохнуть свет. Небольшая комната наполнилась громкими шагами и нервным бормотанием – всё это рисовало на стене беспокойную тень, которая перемещалась из одной стороны в другую. Вокруг царил беспорядок, словно никому нет до этого дела: на столе были разбросаны книги, листы, ручки и грязные тарелки; на стуле образовалась «гора» одежды, которая также лежала на полу; на всех полках копилась пыль, а на тумбе аккуратно расположилась банка с таблетками. Казалось, в квартиру ворвались воры, пытались найти ценные вещи и перевернули всё вверх дном.       — Я не понимаю, что мне с ним делать. Так не может продолжаться. Рано или поздно он доиграется и что тогда? — обеспокоенно пробормотал Джон, снял очки и потёр уставшие глаза.       Размышления никак не отпускали, болезненно въедались и отравляли нервные клетки, которые были на пределе. С каждым разом писатель чувствовал, что теряет самообладание: глубокой ночью он засыпал с надеждой, ранним утром просыпался с тревогой и сразу ехал в знакомый дом. Последняя неделя выдалась особенно тяжёлой, стоило осознать горькую правду, что близкий друг постепенно сходит с ума. Становилось страшно от воспоминаний о безумном взгляде, нервном голосе и трясущихся руках, которые мяли исписанный лист.       — Ещё недавно всё не было так плохо. Да, Линч был не в себе, но я подумал, что ему просто нужно пережить... Чёрт, и угораздило нас попасть в грёбаный... Как его там? В 2066 год!       Каждый вечер заканчивался эмоциональным срывом, который пылал отчаянием, душевным гневом и разбитой верой. Больше всего Джон жалел, что не остановил Егора от изучения портала, что позволил запустить его и увидеть будущее, где навсегда застыл ужас. В последний месяц Джон часто просыпался посреди ночи от кошмаров, связанных со смертью Лукаса, страдал от ноющей боли в руке и всё также переживал, что скоро погибнет. Пришлось увеличить дозу успокоительного, которое иногда помогало забыть обо всём и просто смотреть в потолок. Однако тревога всё равно пробивалась в сознание, захватывала мысли и вселяла безнадёжность.       Больше всего терзали воспоминания о близком друге, который стал отстранённым и неуравновешенным. Недавно в изумрудных глазах горело спокойствие, но теперь Егор не был похож на себя: он перестал выходить на улицу, почти ни с кем не общался, не занимался работой, не покупал продукты. Последняя встреча вселила неутешительную тревогу, когда Линч даже отказался разговаривать. Он посчитал Джона предателем, которому абсолютно плевать, что через три года всё изменится навсегда.       — И спорить с ним нет смысла, но и оставить всё так я не могу. Нужно что-то предпринять... — задумчиво прошептал Джон и потянулся к тумбе: — Мне бы самому не помешало успокоиться. Только и таблетки уже не помогают.       Холодная рука схватила банку и через несколько секунд две таблетки попали в организм – они были пятой и шестой по счёту за день. В этот момент Джон хотел заглушить негативные чувства, чтобы кинуть все силы на поиски верного решения. Сидя за столом, он уже полчаса не мог включить ноутбук, постоянно застревая в вязких мыслях. Полупрозрачное отражение на тёмном экране печально смотрело в ответ, словно понимая всё, что приходилось испытывать.       — Я даже не смог поговорить с ним. Сегодня он буквально выставил меня за дверь. Я мог бы плюнуть, но чёрт... Я должен хотя бы услышать его по телефону, — решительно заявил Джон и схватил со стола смартфон.       Чувствуя, как беспокойная волна накрывает с головы до ног, перекрывает дыхание и вселяет растерянность, писатель нажал на вызов. В ответ на звонок Джон ожидал услышать монотонные гудки, раздражённый голос или безумные убеждения, что нужно не допустить апокалипсиса, но всё вышло иначе: абонент временно недоступен – эти холодные и в то же время страшные слова окончательно вывели из себя. Бесконечная тревога и гнев смешались воедино, образуя удушающий ком, который хотелось выдрать из груди. Больше не в силах ждать того, что никогда не произойдёт, он принял окончательное решение.       Бросив телефон на стол, Джон встал со стула, подошёл к шкафу и резко вынул из него сумку, после чего начал судорожно заполнять её вещами. Казалось, он действовал резко и необдуманно, поддавшись эмоциям, которые сжимали изнутри и заставляли чувствовать лёгкую панику. Хотелось как можно скорее собраться, доехать до тёмного дома, войти в спальную комнату и наконец-то услышать родной голос. Несмотря на недавний конфликт, Джон всем сердцем понимал, что нужен Егору.       — Эй, а куда это ты намылился на ночь глядя? — неожиданно открыв дверь, плывущим голосом спросил Дейл.       Посторонний свет неприятно ослепил комнату, как и запах перегара, который почти каждый день наполнял съёмную квартиру. С одной стороны, Джон часто задумывался о том, чтобы поставить мужчину перед выбором «алкоголь или жизнь в тепле», но с другой – не мог поступить так, потому что сам взял за него ответственность. Сейчас это не имело никакого значения, но, увидев Дейла в пьяном состоянии, гнев стал только сильнее.       — На некоторое время переезжаю к Линчу, — разъярённо ответил Джон, нервно застёгивая сумку.       — Я не понял, а с чего это вдруг? Тебе что, плохо со мной жить? А я ведь говорил, оставь меня на острове. Говорил, просил, чтобы ты оставил меня в покое, но ты упёртый, очкарик...       Пьяный голос выводил из себя, но не было времени, чтобы разжечь конфликт. Полностью собрав сумку, Джон повесил её на плечо и хмуро посмотрел на мужчину. Выразительный взгляд всё также горел отчаянием и злостью, которую он даже не пытался скрыть.       — Заткнись, просто заткнись! Тебя мне ещё тут не хватало! И без того мозги кипят, — грубо высказался Джон, вышел из комнаты и начал обуваться.       — Да что у тебя случилось-то? Весь ходишь на нервах, таблетки какие-то в комнате валяются. Заболел что-ли? — продолжал заплетающимся языком спрашивать Дейл, подходя к прихожей.       — Слушай, пока меня не будет, ты в мою комнату не ходишь, понятно? Да и вообще прекращай врываться ко мне – это первое! Второе: хватит сидеть в запое, лучше работай и делами занимайся. Я буду заезжать раз в два дня, чтобы ты совсем квартиру не уделал, — предупредил Джон и тяжело вздохнул: — Всё, иди проспись. Скоро вернусь.       Входная дверь резко открылась и громко захлопнулась, словно прогремел страшный взрыв, после которого повисла гробовая тишина. На самом деле такое могло произойти намного раньше, но писатель до последнего надеялся, что не придётся идти на крайние меры. Терпение лопнуло также внезапно, как и началась чёрная полоса жизни: раньше она становилась белой, но теперь даже не давала спокойно выдохнуть. Ситуация стала критической, поэтому Джон решил бросить всё, чтобы спасти Егора от страшного исхода.

***

      — Остаётся совсем мало времени. Всего... Всего три года. Что, если я не успею? Нет-нет-нет! Я не могу такое допустить! Нужно больше работать, больше искать информации... Я делаю недостаточно, поэтому я должен, просто должен...       Судорожный шёпот растворился в душном воздухе. Несколько суток бегая по спальной комнате, Егор что-то пристально высматривал в газетах и собственных записях, не отпускал ноутбук, исписанную ручку и тетрадные листы. Каждое утро начиналось одинаково нервно: тревога выдёргивала из полудрёма, заставляла сразу сесть за рабочий стол и до самого вечера просидеть на просторах интернета. За окном уже бродила глубокая ночь, но Линч даже не собирался попробовать заснуть.       Последний запуск портала разделил жизнь на «до» и «после»: некогда спокойные глаза наполнились безумием, ставшим неотъемлемой частью жизни. Яркие краски исказились в гримасе ужаса, который захватил сознание и поселил необъятный хаос, подобно разрушительному взрыву атомной бомбы. Создавалось жуткое впечатление, что большой дом застрял во временной петле: она заточила все окна и двери, отключила свет, заставила столкнуться со мраком и начать терять разум. В первые дни Егор надрывно бежал прочь от собственных чувств и навязчивых мыслей, но горькая правда всё же схватила его и выбросила в омут безумия.       — Почему в этом чёртовом интернете ничего нет? — раздражённо высказался Линч. — Это всё фиолетовая земля, заражение... Всё, что я видел тогда: Лукас, Болтон, Лэмбтон... Как же много вопросов... Прошло уже столько дней, но я так и не нашёл на них ответы.       Дрожащие пальцы скользили по клавиатуре и часто нажимали неверные клавиши, тем самым печатая неразборчивый текст. Находясь в душевных тревогах, Егор почти не касался кровати, редко бывал на кухне и совсем не выходил на улицу, словно внешний мир уже перестал существовать. Перед глазами застыла смерть родного племянника, смешанная с запахом крови и сырости; испуганный взгляд родного дяди, оставшегося в «лапах» неизвестности; бессердечный и в то же время отчаянный рёв твари, которая отдалённо напомнила Лэмбтона, – всё это не давало покоя, возвращало в страдания даже ночью, когда Линч всё же засыпал от бессилия. Его тенью преследовала вина – и он безнадёжно верил ей.       Чувствуя, как раскалывается голова, слипаются глаза, иногда остро начинает болеть живот, журналист всё равно продолжал работать. Помимо «привычных» переживаний, теперь Егор чувствовал себя полностью одиноким: он отдалённо помнил, как Джон зашёл в комнату и попросил остановиться, после чего резко лопнуло терпение и произошла ссора. В тот момент Линч не осознавал своих действий, будучи поглощённым тревогой о будущем, которого так жаждал исправить, вспоминая окровавленное тело Лукаса. Он грубо выставил Джона за дверь и разгневанно приказал больше никогда не переступать порог его дома.       — Что я наделал? — испуганно произнёс Егор и резко откинул неугодные мысли: — Так, хватит! Меня ничего не должно волновать. Джон не понимает меня – пусть катится к чёрту! Я справлюсь и без его помощи! Пусть только попробует заявиться, предатель...       Журналист резко встал со стула и подошёл к стене, на которой висели исписанные листы, издалека похожие на белые обои. Перебрав глазами каждую запись, Линч остановился на одной, резко потянулся к ней и начал что-то неразборчиво писать. Казалось, он боялся не успеть зафиксировать мысль на бумаге, боялся потерять ценную нить, которая могла бы привести к разгадке. Он не осознавал, что делает, не слышал посторонних звуков, не видел ничего вокруг себя, кроме полумрака метро, серого безжизненного неба и полуразрушенной библиотеки.       С каждой новой строчкой измученное сердце билось сильнее, дыхание становилось нервным, а руки всё больше дрожали, словно в комнате стоял двадцати градусный мороз. Полностью теряя самообладание, Егор почувствовал, как по телу прошёл холодный пот, к горлу подступила тошнота, резко закружилась голова и пол начал уходить из-под ног. Сначала его не напугало плохое самочувствие, но через несколько секунд Линч всё же отстранился, выбросил ручку на пол, схватился за голову и одной рукой опёрся о стену. Паническая атака подкралась резко и незаметно, заставляя чувствовать, как от страха не хватает воздуха.       — Линч, я приехал на несколько дней. И не смей мне говорить, что это внезапно. Ты даже на звонки не можешь ответить. Поэтому потерпишь моё присутствие, пока не восстановишься. Я не собираюсь... — Уверенный голос послышался издалека, быстро приблизился и резко стих, стоило Джону подойти к спальной комнате.       От услышанного паника начала медленно отступать, после чего Егор испуганно обернулся назад. Холодная дрожь по-прежнему бежала по телу и вселяла потрясение, словно сбылся ночной кошмар. Однако впереди Линч не увидел страшную картину, от которой стыла кровь: полутёмный силуэт с сумкой на плече одновременно успокоил и насторожил. Линч не сразу осознал, кому принадлежит звонкий голос, либо не хотел признавать, что Джон всё же пошёл против его слов.       Глубоко вздохнув, писатель остановился на пороге и взволнованно посмотрел вперёд. С каждым днём беспорядок всё больше заполнял комнату: вырванные тетрадные листы, подобно неизвестной заразе, захватили стены, комками лежали на полу, пылились на столе, постели и даже в приоткрытом шкафу – всё это кричало трагедией, которую больше нельзя оставлять без внимания. На самом деле здесь всегда присутствовал беспорядок, но теперь он достиг страшных масштабов, словно что-то вышло из-под контроля. В голове бесконечно звучали вопросы, почему так произошло.       Стоило посмотреть на близкого друга, Джон почувствовал, как тревога украла последнюю каплю спокойствия. Никогда прежде он не видел Егора настолько перепуганным и потерянным: на его лице застыл неистовый страх, чёрные волосы выглядели неухоженно, глаза выражали безумие, а под ними покоилась усталость, пока бледные руки дрожали и словно что-то пытались скрыть в ладонях. Каждый миллиметр измученного тела вызывал тревогу, которая приводила к горькому осознанию, что всё действительно серьёзно. Необходимо как можно быстрее привести Егора в себя, пока бесконечный стресс не свёл его в психиатрическую больницу. Джон с ужасом понимал, что теряет самого дорогого человека в своей жизни.       — Линч, что с тобой? — настороженно сорвалось с уст, после чего Джон зашёл в комнату.       — Я... Я в порядке, — растерянно соврал Егор, с трудом вздохнул и нервно высказался: — Какого чёрта ты припёрся? Я же сказал тебе больше не приходить сюда! И как ты вообще зашёл в дом?       Голубые глаза выразили удивление, стоило заметить, что у Егора начались проблемы с памятью. «Полёт» в будущее изменил его до неузнаваемости, оборвал связь с прошлым и выкинул в холодное и беспощадное настоящее.       — Линч, ты забыл? Ты мне сам недавно ключи дал, так и вошёл в дом, — объяснил Джон и сразу сменил тему: — Послушай, я больше не могу наблюдать за тем, как ты не спишь ночами, как ты убиваешь себя этими мыслями, как ты даже не ешь толком. Если бы я не приезжал к тебе, ты бы уже был при смерти.       — Как же ты не можешь понять, что времени остаётся слишком мало? Ты забыл, что мы видели? — гневно перебил Егор и растерянно продолжил: — Лукас прожил в мучениях и умер на наших руках, Болтон остался в будущем и, возможно, его убил Лэмбтон, а может он до сих пор ждёт помощи...       В очередной раз воспоминания нагнали панику, которая заставила Егора потрясённо прижаться к стене, склонить голову и впиться пальцами в волосы. Сдерживаясь от негативных эмоций, Джон обеспокоенно поджал губы, осторожно скинул с плеча сумку и подошёл ближе. С одной стороны, он прекрасно понимал его чувства, ведь сам переживал кошмары, но с другой – не хотел позволить ему остаться во тьме. Было страшно от мысли, что Егора уже не вернуть назад: он остался в будущем, которое ещё не наступило, которое так хотел поменять ценой собственной жизни.       — Но я хочу попробовать... — прошептал Джон и осторожно прикоснулся к плечу Егора.       На самом деле писатель не показывал всей душевной боли, которую пришлось пережить за несколько недель. Тяжёлое дыхание апатии подкрадывалось незаметно и наслаивалось на остальные проблемы, но Джон не мог позволить себе оставить Егора в одиночестве, понимая, что тогда всему придёт конец. Прежде он никогда бы не подумал, что будет стоять в завешенной листами комнате и пытаться успокоить друга, пока сердце тревожно кричит и просит всё поскорее закончить.       — Что? Джон, просто езжай домой. Хватит со мной нянчиться, — холодно произнёс Линч, ощущая, как слипаются глаза: — Я справлюсь сам.       — Нет, я уже сказал, что останусь с тобой, пока ты не поправишься. Если я уйду, то ты завалишь себя работой. Поэтому никакие другие варианты не принимаются, — уверенно сказал Джон, надеясь, что Линч всё же примет его позицию.       — К чёрту всё это... Делай, что хочешь, но оставь меня в покое, — с раздражением высказался Егор и убрал ладонь со своего плеча.       Казалось, он не сразу заметил прикосновение и совсем не хотел его чувствовать. Последние силы истратились на крики и попытки доказать важность своих действий и чувств – теперь осталась лишь пустота и накатывающая волна бессилия. Она чувствовалась в головокружении, полусонном состоянии и медленных движениях, которые начали даваться с огромным трудом, словно тело переставало слушаться.       — Линч, погоди, ты не в себе, — взволнованно произнёс Джон, замечая, как закрываются глаза.       — Да я в порядке. Мне нужно просто закончить это... Никто не должен так жить, понимаешь? Я виноват, что Лукас и Болтон погибли... И я должен всё вернуть, должен, должен... — отчаянно бормотал Линч, постепенно теряя связь с реальностью.       Замечая, как Егор держится из последних сил, чтобы дойти до ноутбука и снова погрузиться в работу, Джон осторожно подошёл сзади, коснулся плеч и направил в сторону постели. Со стороны это выглядело нелепо, но являлось единственным верным способом наконец-то отправить Егора отдыхать и уже утром поговорить обо всём. Усталость настолько сильно завладела телом, что Линч даже не сопротивлялся и просто шёл вперёд, почти сваливаясь на руки Джона.       Как только писатель сдвинул в сторону исписанные бумаги, журналист полностью выбился из сил и едва не рухнул на пол перед кроватью. Несмотря на душевную растерянность, Джон вовремя подхватил его за плечи, аккуратно положил на постель и укрыл тёплым одеялом. Теперь изумрудные глаза не выражали негативные эмоции – на закрытых веках пленилось спокойствие и только синяки под ними напоминали о долгих мучениях. Однако создавалось впечатление, что Линч в любую минуту подпрыгнет и снова начнёт что-то писать на листах.       — Зачем ты так над собой издеваешься? — с непониманием спросил Джон и облегчённо выдохнул: — Надеюсь, ты хотя бы сегодня выспишься.       Смешанные чувства завладели сердцем, заставляя путаться в себе. Недавно раздражение сияло заревом, которое потушилось волнением, затем нагрянул ураган тревоги и наконец-то настало затишье. Немного успокаивало то, что Егор всё же уснул после долгих бессонных ночей, которые вымотали его до полуобморочного состояния. До глубины души хотелось поговорить, поделиться своими чувствами, но всё это необходимо отложить до следующего дня. Сейчас Джон лишь слабо улыбнулся, выключил ноутбук и свет, осторожно взял сумку, вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

***

             Впервые за долгое время в доме воцарила тишина, словно раскаты грома наконец-то расступились. После пережитого стресса хотелось просто закрыть глаза и погрузиться в крепкий сон, но беспокойство в душе никак не давало покоя. Его зловещий силуэт преследовал сознание, пробирался в мысли и отпугивал неугодное расслабление, после чего голубые глаза недовольно открывались и слышался глубокий вздох. Все попытки уснуть терпели неудачу и приводили к смирению, что нагрянула очередная бессонная ночь. Пока Линч не восстановится, Джон так и не сможет спокойно спать.       Расположившись на диване, писатель укутался в тёмно-синий плед. Прошло уже больше часа, но Джон по-прежнему вертелся по сторонам, часто открывал глаза и внимательно прислушивался к малейшим звукам. Ему постоянно казалось, что Егор покинул кровать, включил свет и снова принялся работать – даже обычная мысль воспламеняла тревогу и навязчивое желание проверить соседнюю комнату. Полчаса назад Джон всё же поднялся с дивана и проведал Егора: он безмятежно спал, словно никогда не переживал о будущем. Хотелось просто довериться спокойствию, но тревожность никак не унималась.       — «Сейчас Линч спит, но вдруг через час проснётся? Может, надо было убрать ноутбук? Я об этом как-то не подумал. Лучше бы остался в его комнате, но спать в одной кровати – это слишком. Да и бумаги мешают. Откуда он вообще столько листов взял? Хотя тогда мне не пришлось бы переживать о нём...»       Спутанные мысли бежали одна за другой, тем самым всё дальше отдаляя от сновидений. На самом деле Джон уже смирился, что в ближайшее время лишился отдыха даже под утро, но также понимал, что это негативно скажется на его состоянии. Раздражение, усталость и нежелание что-либо делать будут преследовать до самой ночи, затем бессонница снова зайдёт на порог гостиной комнаты. Пока Егор жертвовал своим здоровьем ради спасения мира от апокалипсиса, Джон был готов изменить свою жизнь ради спасения дорогого человека. Он дышал верой, что сможет вытащить его из вязкого болота.       На мгновение писатель закрыл глаза, но через минуту снова выразил волнение. Мимолётная мысль остаться в спальной комнате вызвала душевный трепет: согласие и отрицание начали враждовать друг с другом, заставляя сердце громко биться. В попытках быстро успокоиться Джон перевернулся на другой бок и осмотрел полумрак, избегая непрошеных воспоминаний. С одной стороны, он вернулся к забытым переживаниям о своих чувствах, которые всё это время отвергал, но с другой – всё также беспокоился о человеке, который стал важной частью жизни. Ему было больно осознавать, как сильно страдает Егор, как постепенно гаснет огонёк в выразительных глазах.       — Надо определённо что-то с этим делать, пока не стало поздно... — решительно прошептал Джон и снова утомлённо закрыл глаза.

«Размышления стихли только к утру, когда сквозь серые тучи пробился первый луч света, даруя заслуженный отдых»