Нас связала осень

***

      «Время... Что оно значит? Это просто цифры на циферблате. Это просто двадцать четыре часа, которые начинают и заканчивают день. Или всё намного сложнее? Что если время способно одновременно дать жизнь, счастье, возможности и в то же время опустить в тоску, страдания, смерть. На самом деле оно жестоко: сегодня ты только открыл глаза, а завтра уже делаешь последний вздох.       Детство, юность, молодость, зрелость, старость – года пролетают быстро, оставляют лишь память о пережитом. Кто-то с этим справляется, кто-то погибает ещё в молодом возрасте по-глупости или ужасному стечению обстоятельств. Многие не берегут жизнь, кидают её из стороны в сторону, ошибочно полагая, что и в этот раз пронесёт. Только время не щадит никого: ни злых, ни добрых, ни героев, ни врагов – всё идёт к одному концу.       Что ещё можно сказать про время? Оно не лечит. То, что однажды потрясло, и тридцать лет спустя не исчезнет из памяти. Оно будет иногда всплывать, как давно знакомая волна, как запах старых духов, которые вернут в чёрно-белый фильм. Нужно научиться встречать неприятные воспоминания и отпускать назад. Просто идти дальше, пока есть время. Пытаться наверстать упущенное, пока есть время. Любить, обнимать целовать, пока есть время. Спокойно жить, пока не вернётся ОН»

***

«Спустя десять лет – 2034 год»

             — Как же я не хочу возвращаться назад... Это просто сон. Да, точно сон. Мне больше не нужно думать о прошлом. Всё плохое обошло стороной, просто обошло стороной... — с закрытыми глазами прошептал Егор.       Тревожное сновидение покинуло, после чего журналист полностью проснулся. Веки неуверенно открылись, руки лениво потянулись к телефону и включили экран, на котором отобразился час дня. Казалось, всё повторилось, как десять лет назад, когда глубокой ночью Егор испытал панику, проснулся поздним утром и увидел Джона с подносом на руках. Однако сегодня стукнул конец декабря, разбудил сон о прошлых переживаниях, и Джон не открыл дверь, чтобы принести завтрак в постель. Всё как будто изменилось, отчего стало немного не по себе.       — Вчера... Я точно помню, что поздно лёг спать. Нужно было закончить статью. Из-за этого мы едва не поругались с Джоном. Он уговаривал отложить работу, а я совсем не думал о сне. Может, поэтому так тихо? — задумчиво произнёс Егор и посмотрел на закрытую дверь.       Обычно он просыпался намного раньше и ждал, когда писатель соизволит подняться с кровати. Совместный завтрак стал традицией, чем-то необходимым и важным, поэтому они старались каждое утро проводить вместе. Несколько раз это прерывалось: однажды Джон на месяц покинул дом по личным обстоятельствам, затем снова начались расследования, и один раз не обошёлся без травм – с сотрясением мозга Егор пролежал в больнице две недели. На самом деле отношения не были гладкими: когда «страстный период» закончился, пришлось заново узнавать друг друга, находить общий язык и даже расстаться из-за недопонимания, но после снова сойтись. Линч боялся, что кризис повторится, что спустя несколько лет опять нагрянет тревога.       Хотелось прогнать неприятные воспоминания, которые селили хаос. Глубоко вздохнув, журналист сонно потёр глаза и посмотрел в сторону окна. Снежинки плавно укрывали двор белоснежным одеялом, ложились на карниз и пытались пробраться в комнату, чтобы поселить морозный уют. Казалось, на улице совсем не было ветра, и лишь иногда его отголоски кружили хрустальные капли, пока редкое солнце играло с кучевыми облаками. Декабрьская картина погружала в тёплое затишье, отчего возникло желание лечь в постель и прижаться к любимому человеку.       — Года идут, всё меняется, мы меняемся, но только времена года вечны. Помню, как однажды мы также проснулись и просто смотрели, как падает снег. Нам было хорошо вместе, — завороженно произнёс Егор и резко опомнился: — Мы проснулись... А сейчас я проснулся один. Мне нужно найти Джона.       Красивый снегопад перестал интересовать, стоило вернуться к изначальной цели. Скинув одеяло, Линч быстро встал с кровати и почувствовал ноющую боль в области шеи. В последнее время начали беспокоить неприятные ощущения – Джон знал о них и старался регулярно делать массаж, но вчера «традиция» оборвалась. Самостоятельно размяв шею, Егор тяжело вздохнул и посмотрел на межкомнатную дверь, которая манила выйти в коридор и наконец-то развеять переживания. Линч был уверен, что Джон где-то рядом, просто затих, словно чего-то выжидая.       Больше не желая оставаться в одинокой комнате, Егор двинулся к выходу. В этот момент он заметил украшенные новогодней мишурой и фонариками стены, увидел рядом с рабочим столом небольшую ёлку, на которой висели разноцветные матовые шары. Всё казалось неизвестным сном, ведь Егор не мог найти в своей памяти день, когда они достали из подвала новогодние атрибуты и красиво украсили комнату. Спустя минуту Линч наконец-то вспомнил, что неделю назад сам предложил подготовиться к Новому году. Однажды у него получилось завязать с работой, но что-то снова пошло не так.       — Надеюсь, сегодня не предновогодняя ночь. Не мог же я так заработаться, верно? — настороженно рассудил Егор, после чего покинул спальную комнату.       Как только впереди возникла кухня, взволнованное дыхание застыло в груди. Изумрудные глаза начали внимательно осматривать каждый угол: новый кухонный гарнитур блестел чистотой, на обеденном столе стояли две кружки, белые шторы горели золотистыми фонариками – всё было на своих местах, напоминало о недавнем ремонте, но волнение никуда не делось. В домашней атмосфере не хватало одного человека, который куда-то неожиданно пропал, но по-прежнему был рядом. Влюблённое сердце чувствовало, что всё хорошо и совсем скоро Джон проявит себя.       Журналист медленно подошёл к столу и резко замер, почувствовав, как кто-то молча прижался к спине. По телу пробежались знакомые мурашки, после чего Егор лишь спокойно выдохнул, прикрыл глаза и мягко улыбнулся. Ему нравилось ощущать соприкосновение, особенно когда любимые руки обнимали за торс, горячее дыхание вызывало приятную дрожь, а на шее оставался нежный поцелуй. На самом деле Линч неистово боялся, что однажды больше не испытает этого, но старался прогонять отголоски прошлого. Они вместе десять лет, пусть с перерывами, но всё также любят друг друга.       — Ты снова напугал меня. Я проснулся, а тебя нет, — спокойно высказал Егор и прикоснулся к его запястьям.       — Извини, — ласково начал шептать под ухо Джон, — я просто хотел сделать сюрприз. Уверен, ты будешь в восторге.       Последние слова вызвали удивление и полное непонимание. Сначала он постарался вспомнить, что могло такого произойти, но ничего не нашёл в памяти: годовщина отношений прошла в сентябре, до предновогодней ночи ещё несколько дней, все значимые дни уже прошли – оставался единственный вариант, что писатель просто так подготовил сюрприз. На самом деле это не было редкостью, особенно в первые года отношений, когда Джон часто без повода приглашал на свидание, устраивал его дома, дарил подарки и внимание, которое стало так необходимо. Он разбаловал его, но и Егор не оставался в стороне – делал сюрпризы в ответ, поддерживал в первой книге, не выпускал из объятий в тяжёлые времена.       В течение нескольких дней писатель пытался решить с подарком. Было трудно не подавать вида, делать невозмутимое лицо, когда влюблённое сердце пылало от восторга. Пришлось просмотреть много сайтов, магазинов и даже опросить близких, чтобы сделать правильный выбор, который однозначно порадует Егора. Только пару дней назад Джон наконец-то закончил с поисками, осторожно пронёс подарок и убрал в самый дальний угол шкафа. Оказалось непросто скрывать и ждать определённого момента, который так страстно горел в душе.       — Ты... Совсем не меняешься. Знай, что романтик и писатель из тебя отличный, — бодро ответил Егор, по-прежнему не понимая, что имеет ввиду Джон.       — Я ошибаюсь, или ты снова забылся? — немного эмоционально выразился он. — Сегодня твой день рождения, солнце. Я даже напомню, что тебе исполнилось тридцать семь лет.       В эту секунду дыхание снова замерло, сердце забилось быстрее, плечи неосознанно поджались, а сознание на некоторое время заполнилось туманом. Казалось, все десять лет Егор мысленно жил в 2024 году и резко переместился в будущее, где не произошёл апокалипсис, где всё также шёл белый снег, и в городах кипела современная жизнь. Обречённое будущее не случилось, за что Линч был благодарен, но всё также боялся, что однажды беспощадная тень нагрянет на порог. На самом деле он уже не переживал так сильно, за что раньше был готов отдать жизнь. Теперь Линч старался ставить близких на первое место, но совсем забыл о своём празднике.       Каждый год пролетал, подобно скоростному поезду, который иногда останавливался и снова отправлялся в дальний путь. Приходили счастливые моменты, вселяли боль жизненные испытания, затем наступало затишье, и всё начиналось по кругу. Недавно, смотря в зеркало, Егор внезапно заметил, как годы начали влиять на внешность: образовались морщинки под глазами, на лице стала заметна зрелость, среди чёрных волос появились редкие белые волосы – всё это удивляло, заставляло задуматься и с сожалением прийти к выводу, что в молодости нужно было беречь себя. Помимо внешних изменений начали болеть полученные травмы, словно заново оживая. Джон испытывал то же самое, но по-прежнему считал, что находится в расцвете сил.       — Я даже не заметил, как пролетело время, — немного потерянно произнёс Егор.       — Линч, ну ты чего? — мягко возмутился Джон и взял за руку: — Давай, не унывай. Сегодня твой день рождения – значит, пора получить самый лучший подарок.       Писатель взял со стула небольшую коробку и протянул вперёд. Хотелось как можно скорее увидеть улыбку и долгожданный восторг, который часто представлялся в голове. Внимательно выбирая подарок, Джон старался учесть все детали, чтобы удивить Егора. Он верил, что на этот раз точно увидит на его лице море положительных эмоций.       — С днём рождения! Желаю только хорошего настроения, радости и вечной любви со мной, — восторженно начал Джон. — И, конечно, всегда оставайся таким милым. А подарок... Я подготовил его с душой. Так что скорее открывай.       Выразительные глаза растерянно посмотрели на коробку, украшенную синей плёнкой, пока руки неуверенно начали развязывать белую ленту. С одной стороны, Егор испытывал волнение от неизвестности, но с другой – был безумно рад, что Джон так трепетно подошёл к поздравлению о «забытом» дне. Как только упаковка осталась на столе, коробка вызвала потрясение, переходящее в яркую вспышку радости, подобно ребёнку, которому подарили маленькую, но такую важную мечту. Сначала Линч не поверил своим глазам, но через несколько секунд пришло осознание, что это точно не сон. Он держал в руках новую камеру, своё давнее желание, которое никак не получалось осуществить.       Пару месяцев назад на последнем деле она треснула от сильного падения и теперь пылилась на полке, как память о завершённых делах. Журналист хотел приобрести новую камеру, но никак не доходили руки, – это расстраивало и немного опустошало, что Джон всегда знал и прекрасно видел. Теперь, держа в руках мечту, Егор выражал благодарность и удивление, как ему удалось по всем параметрам угадать с подарком. Возможно, любовь и правда творит чудеса: люди понимают друг друга без слов.       — Ты... Как ты смог это сделать? Имею ввиду, как ты понял, что я хочу именно такую камеру? Я вроде не говорил тебе, — начал заваливать вопросами Егор и восторженно заключил: — Спасибо... Ты не представляешь, как я счастлив. Спасибо за такой подарок, дорогой.       — А это секрет, — произнёс Джон, не желая раскрывать правду. — Я просто знаю тебя насквозь. Я счастлив видеть твою улыбку. Везде и всегда.       Чувствуя, как эмоции начинают литься через край, подобно красивому водопаду, журналист шумно выдохнул, мягко поцеловал любимые губы и заключил в самые крепкие объятия. От неожиданности писатель попятился назад, но всё же устоял на ногах, также искренне прижимая его к себе. Каждый раз короткие и долгие объятия, нежные и страстные поцелуи, осторожные и горячие касания заставляли сходить с ума сердцебиение, дыхание – становиться глубоким и судорожным, а мысли – пропадать в красоте влюблённых чувств. Хотелось навсегда остаться в моменте, где они снова счастливы, как в самые первые месяца совместной истории. Пока Егор выражал благодарность и восторг, Джон наслаждался тем, что смог подарить столько эмоций.

***

      Тусклое солнце быстро опустилось на заснеженные деревья, которые иногда подрагивали от лёгкого ветра. Как только нагрянула зимняя пора, повсюду затаилась тишина: она пряталась в каждом многолетнем дереве, в миллиметре длинной дороги и охватывала старый дом, сияющий разноцветными огнями. Совсем не хотелось выезжать в шумный город, когда вокруг звучало спокойствие, и совместный огонёк горел даже в сильную вьюгу. Однако сегодняшний вечер оказался намного шумным.       Несмотря на желание провести этот день только вдвоём, они решили разделить его с близкими. Волнение переходило в радость, пока часы быстро приближали семейный ужин: сначала они вместе готовили салаты, затем Джон уехал за тортом, пока Егор накрывал стол и создавал уютную атмосферу. Спустя час раздался звонок в дверь, послышалось радостное поздравление, после чего девушка зашла в гостиную комнату и присела на стул. Она не переставала улыбаться, смотря на своего младшего брата.       — Ну что, рассказывайте. Как у вас дела? Давно вас не видела, — заинтересовано спросила Лили за праздничным столом.       — Да пойдёт. Продолжаем делать ремонт, стараемся не ругаться по пустякам, иногда на дела ездим. Сейчас основной доход – это статьи, иногда готовлю репортажи. Вот недавно в одно агентство пригласили, — спокойно ответил Егор, включая декоративную гирлянду.       — Согласен. Всё хорошо, только вот мне не нравится, что Линч продолжает изматывать себя работой, — подметил Джон и радостно продолжил: — Я пару дней назад начал писать третью книгу, но пока что-то не катит. В основном живём душа в душу, но меня не отпускает мысль отправить твоего брата в отпуск.       — Ну, Джон... — подойдя к столу, возмутился Егор. — Да не работаю я уже на износ.       — Конечно, вчера мне все приснилось. Ладно, самое главное, что ты отоспался и сейчас чувствуешь себя отлично, — облегчённо заключил писатель и обратился к Лили: — У тебя как дела? Как там Лукас? Мы думали, вы вместе приедете.       Выразительные глаза смотрели на журналиста, словно что-то мысленно подмечая. На секунду загремела грусть, подобно пианино, которое играло драматическую мелодию: в детстве Егор и Лили много времени проводили вместе, переживали конфликты, горести и радости, разделяли вместе каждый момент, пока не наступила взрослая жизнь. Постепенно встречи сократились, но навсегда остались крепкие отношения между старшей сестрой и младшим братом. Несмотря на зрелый возраст, они продолжали быть маяком, вечной опорой и поддержкой друг друга. Прошло много времени, но Лили по-прежнему видела в нём любимого брата.       — Линч, я думаю, тебе стоит прислушаться, — уверенно согласилась девушка. — Что может быть важнее твоего здоровья? Да и вообще хорошо, что вы стали меньше на всякие дела ездить. Мне намного спокойнее знать, что вы дома. Только теперь Лукас не даёт покоя. Он подойдёт позже. Эти дети... Как они быстро растут.       Наконец-то сев за стол, Егор задумчиво посмотрел на сестру. Изумрудные глаза выражали умиротворение и одновременно с тоской подмечали, как быстротечно время: оно мгновенно пролетает, забирает за собой сказанные фразы и молодость, которая стремительно угасает на лице. Вспоминая беззаботное детство, Егор со вздохом подмечал, что больше никогда не вернётся туда, но был бесконечно благодарен Лили за совместный путь. Морщины выдавали возраст, но Линч совсем не замечал его.       — А так дела просто отлично, — внезапно продолжила Лили и с теплотой улыбнулась: — После долгого застоя наконец-то занялась картинами, уже съездила на пару выставок, собираюсь посетить ещё одну в январе.       — Это определённо хорошая новость, — весело пропел Джон и пристроился рядом с Егором: — Тогда ждём Лукаса и начинаем во всю праздновать. Как в старые добрые времена включим музыку, скажем тост, выпьем по бокалу шампанского, вкусно поужинаем и поздравим от всего сердца мою любовь.       Ничего не стесняясь, писатель приблизился и поцеловал журналиста в щёку. Внезапное действие заставило растеряться, затем ласково улыбнуться и шутливо толкнуть Джона в бок. Послышался короткий смех, который подобрался к сердцу: оно учащённо забилось, подобно первому разу, когда Егор осмелился на поцелуй в машине. С того момента прошло десять лет, но подобные касания на глазах сестры до сих пор вызывали смущение и желание объясниться. Лили узнала об их отношениях через год, когда Джон на совместном ужине представил Егора, как своего спутника жизни.       Наблюдая за происходящим, девушка отвела глаза в сторону и тихо улыбнулась. Временами она забывала, что некогда близкие друзья переросли в романтические отношения: оказалось не просто забыть, с чего всё начиналось, и увидеть перед собой счастливую пару. Сначала Лили не восприняла всерьёз признание, но никогда не осуждала чувства, которые стали так важны для двух влюблённых. На самом деле она была рада, что Егор и Джон решили рассказать о своих отношениях и сильно переживала, когда они разрушались из-за конфликтов. Пройдя через огонь и воду, непонимание и боль, они смогли найти подход друг к другу, что дарило Лили спокойствие.       ...Она привыкла к одиночеству Егора, вечной занятости и безэмоциональности, но Джон постепенно пробудил в нём то, что таилось в глубине души. Она была рада за младшего брата, который наконец-то начал жить. Не существовать, а жить, чувствовать и искренне любить...       — Джон, ты чего смущаешь нашего именинника? — шутливо возмутилась Лили и обратилась к Егору: — И часто он так проявляет свои чувства?       — И такое бывает. А так... Я совсем не засмущался. Просто очень неожиданно, — попытался что-то придумать Линч, после чего возмущённо посмотрел на писателя.       — Да я... Ладно, мне просто нравится это видеть. Сегодня праздник и я не могу не выразить свои чувства, — весело ответил Джон и глубоко вздохнул: — Ладно-ладно, я оставлю их за кадром.       Как только Егор собрался ответить, внезапный хлопок раздался по всей комнате. Разноцветные конфетти взлетели вверх и начали падать на пол, подобно радостным снежинкам, которые дарили сказочное мгновение. Холодный испуг пробежался по телу и резко пропал, стоило обернуться и увидеть счастливые лица. С одной стороны, хотелось возмутиться, но с другой – было приятно увидеть родного племянника. В его глазах сияла радость, такая яркая и искренняя, способная озарить самую тёмную комнату. Он обещал приехать к любимому дяде и что удивительно – совсем не один.       — С днём рождения! Желаем счастья, радости, веселья! — одновременно громко поздравили Лукас и Дана, держа в руках хлопушки и два небольших подарочных пакета.       Неожиданная встреча вызвала волнение, словно произошло что-то трогательное и долгожданное, что смогло пробраться в самое сердце. В одну секунду захотелось поддаться эмоциям, просто выразить всю благодарность и любовь, которую Егор никогда не скрывал: он всегда старался показывать, как дорожит племянником, но работа и проблемы часто подводили. В последние года появилось больше возможностей и сил проводить время в кругу семьи. Линч был рад увидеть его, как и Лукас не скрывал тёплых эмоций.       Больше всего тронуло осознание, насколько сильно повзрослел любознательный мальчишка. В душе возникла тоска по ушедшим годам: Егор никогда не сможет забыть, как в первый раз взял его на руки, будучи пятнадцатилетним подростком, как проводили вместе вечера, как всегда заботился и оберегал его, как племянник по-детски восхищался им. Теперь позади осталось детство, прошла школьная юность, и почти подошли к концу университетские годы: Лукас стал намного выше, взрослее и увереннее, но только любознательность навсегда осталась с ним. Появилась первая любовь, которая стояла рядом и ярко улыбалась: Лукас и Дана встретились в одном университете, с которого продолжилась совместная история. Смотря на молодую пару, Егор спокойно выдыхал, в очередной раз осознавая, что самые худшие опасения не сбылись.       — Вы, конечно, напугали, но спасибо за поздравление. Особенно я рад видеть тебя, Лукас, — с тихой гордостью произнёс Егор, поднялся со стула и заключил племянника в родные объятия.       Прикрыв глаза, Лукас радостно обнял в ответ. На самом деле он не хотел отпускать Егора, чувствуя вечную защиту и поддержку, но всё же «позволил» Джону и Лили с теплотой поприветствовать его, после чего все сели за праздничный стол. Они так давно не собирались вместе, поэтому сначала растерялись, но почти сразу прониклись семейной атмосферой.       — Прошу прощения, что мы немного задержались, — с неловкостью начал Лукас. — Весь день провозились со сбором информации об одном деле. Так сложно ещё никогда не было. В итоге мы всё отложили на неопределённый срок, потому что не могли пропустить такой важный день. Ездили за подарком, долго выбирали и вот, — он показал на пакеты. — Всё прошло успешно.       — Лукас, — немного взволнованно начала Лили, — Ты в университет ходишь? Расследования расследованиями, но образование получить надо. Тем более, ты учишься на журналиста. Смотри, не наделай много пропусков.       Материнское сердце каждый раз замирало, тревожно билось в ночи, когда приходили сообщения от сына. Как только Лукас выпустился из школы и переехал учиться в Москву, Лили больше не могла контролировать его: она лишь знала, когда он отправляется на дело, как обстоят дела на учёбе и видела его только по каникулам. Никогда прежде Лили не могла представить, что будет сильно тосковать по единственному родному сыну. Время быстро пролетело, забрав за собой детский смех, – остались только воспоминания, фотографии и пустота, которая бродила по дому.       — Ну мама, я уже не маленький, — утомлённо протянул Лукас. — Могу сам решать, что мне делать. У меня всё под контролем.       — Твоя мама права, — неожиданно согласился Линч. — Попробуй хотя бы найти баланс между делами и учёбой. И, пожалуйста, будь осторожен.       Смотря на взрослого племянника, журналист испытывал радость и одновременно беспокоился. Навязчивые мысли иногда посещали и затаскивали в омут вины, о которой Егор предпочитал молчать: он злился на себя за подаренную камеру, негодовал, что однажды показал Лукасу свои расследования, что неосознанно подтолкнул его к опасности. Особенно это начало терзать сейчас, когда парень начал тратить слишком много времени, выбрасывать на ветер силы, которые после никогда не сможет вернуть. В глубине души Егор не одобрял его выбор, но прискорбно понимал, что уже не остановит. Он сам когда-то был таким, молодым и любознательным; он ещё не знал, чем всё обернётся.       В один миг Джон заметил, что Линч полностью пропал в своих мыслях. Совсем не хотелось, чтобы Егор провёл свой день рождения в переживаниях о прошлом, настоящем или далёком будущем. Спустя года, пройдя совместный нелёгкий путь, Джон точно знал, что именно успокоит Егора: он подвинулся ближе и начал поглаживать пальцами руку, так бережно и безмятежно, после чего изумрудные глаза выразили спокойствие. Они научились понимать друг друга, принимать слабости, справляться с горестями и просто быть рядом, слушая сердечный трепет.       — Ну что, теперь мы наконец-то собрались за столом. Я счастлив, именинник – тоже. Как насчёт того, чтобы начать праздник? Уверен, будет как никогда весело! — радостно воскликнул Джон и приобнял его.       В семейной атмосфере не хватало несколько человек, но никто не хотел это упоминать. Каждый прекрасно понимал, что праздничный стол мог быть намного шире, если бы всё сложилось по-другому: родители Егора и Лили как всегда не приехали – просто поздравили днём по телефону, а Дейл ушёл из жизни пару лет назад – так и не смог справиться с алкогольной зависимостью. В первые месяца Джон горько переживал, но поддержка любимого человека помогла вернуться в себя. Теперь вся семья наслаждалась теплом, как и рыжеволосая девушка, которая стала её частью.       — Я абсолютно согласна. Уже пора открывать подарки, — бодро поддержала Дана и шёпотом обратилась к парню: — Лу, ты же всё положил? Сначала твой, потом мой. Иначе сюрприз не получится.       — Да, я уже десять раз перепроверил. И наш сценарий не забыл. Так что всё будет, расслабься, — самоуверенно ответил Лукас, после чего потянулся к своему подарку.       — О чём это вы там шепчетесь? — с улыбкой спросил Егор, предвкушая, что они могли задумать.       — Скоро сам всё узнаешь. Там тако-о-ое... Точно не дарили, — пообещал звонкий голос, пока руки протягивали вперёд синий подарочный пакет.       Разноцветные гирлянды продолжали создавать уют, слышались радостные голоса и искренние поздравления. Казалось, яркое солнце никуда не пропадало: оно всегда горело в доме, озаряя красивой вспышкой, которая могла дотянуться до космоса, где чистым светом переливались звёзды. В кругу семейного застолья писатель не переставал смотреть в счастливые глаза Егора, замечать улыбку и чувствовать, как нежно поёт собственное сердце. Прошло много времени, но Джон по-прежнему видел в нём человека, ради которого готов пойти на всё. Он видел в нём свет, свою жизненную силу, которая не позволила потеряться во тьме.

***

      — Всем огромное спасибо. За поздравления, за подарки, да просто за то что вы рядом... Всё это так дорого для меня, — с теплотой произнёс Егор.       Никто не заметил, как быстро прошёл час. Каждый подарок, каждая минута приносила радость, которая не была похожа на прошлые счастливые дни: она была тихой и громкой, искренней и такой глубокой. Создавалось впечатление, что больше никогда не пропадёт безмятежность и не вернётся холодный океан страданий. В этот момент Егор просто был собой, Джон рассказывал смешные истории и ласково обнимал его, пока Лили внимательно слушала, а Лукас и Дана громко смеялись и делились своими похождениями. Всё было так просто и спокойно, что даже не верилось, что в прошлом пришлось вынести столько кошмара.       — Ладно, с вашего позволения я бы хотел уединиться с именинником. Никто не против, если я его заберу на пару минут? — спросил Джон, едва сдерживая смех.       — Ну, Джон, перестань. Мы можем просто отойти. Не обязательно так публично... — шёпотом возмутился Егор, внезапно прислушался и обернулся назад: — Подождите. Мне показалось, что хлопнула дверь? И шаги... Кто-то идёт.       В эту секунду сердце сжалось от волнения, словно обожглось и испугалось боли; в сознание ворвались страшные мысли, которые путались друг с другом; всё тело застыло в ожидании неизвестности, а голос будто исчез в тени. Неожиданные звуки могли принадлежать приятному гостю, незнакомому или недружелюбному человеку, а также разыгравшейся фантазии. Переглянувшись со всеми, Егор полностью убедился, что ему не показалось: он увидел беспокойство в глазах каждого, кто сидел за праздничным столом. Всё казалось странным и пугающим – они никого не ждали поздним вечером.       Тёмные мысли пропали, как только в комнату зашёл высокий мужчина. На мгновение закончился воздух, словно мир перестал существовать, когда он сурово посмотрел на Егора. Напряжение отпустило, стоило заметить, как постепенно смягчился взгляд, а руки протянули небольшую коробку, завёрнутую в картонную плёнку. Смотря на родного дядю, Егор не понимал, как реагировать на внезапное появление: он вызывал страх, чувство вины и безнадёжность, но также дарил радость, такую детскую и наивную. Он не появлялся десять лет, а теперь снова возник на пороге, вызывая смешанные чувства.       — Ты... Я не видел тебя столько лет... После того... Неважно. Что это и как ты зашёл сюда? — нервно начал спрашивать Линч.       — Да, ты прав. Я не навещал, потому что много работал. Сегодня я снова встретился с вами. Признаю, никогда не поздравлял, но сегодня решил, что пора, — спокойно и уверенно говорил Болтон: — С днём рождения, Егор. Желаю успехов во всём.       Журналист продолжал смотреть на мужчину, писатель настороженно сидел позади, а остальные выражали непонимание. Всё произошло так неожиданно, что Егор не сразу заметил изменения: Болтон всё также носил плащ, очки и неизвестный прибор на руке, но стала видна седина, несколько белых шрамов на лице и руках. Казалось, он пережил самые страшные сражения, был свидетелем неописуемого ужаса и стоял на краю гибели, но по-прежнему цеплялся за жизнь. В голове начали звучать вопросы, но одно Линч знал точно: Болтон не погиб десять лет назад – значит, всё это время он что-то пытался сделать и вернулся совсем не просто так. В его глазах была видна тайна, которую он не спешил раскрывать.       — Линч, ты его знаешь? Кто это? — удивлённо спросила Лили, недоверчиво оглядывая мужчину.       — Ваш отец совсем не рассказывал обо мне. Ты и Егор приходитесь мне племянниками. Я никогда не участвовал в вашей жизни, но сегодня не мог не поздравить Егора. Я готов провести с вами вечер, — спокойно ответил Болтон и снова посмотрел на журналиста: — Только нам нужно на пару минут отойти.       Внезапная просьба сбила с пути, столкнула в бездну, где звучало жуткое эхо собственных мыслей. Растерявшись, Линч перестал слушать разговоры и только смотрел вперёд, боясь, что значимая фигура резко исчезнет: он не хотел упустить шанс поговорить, снова всё сослать на галлюцинации и просто забыть, как страшный сон. Только через несколько секунд Егор пришёл в себя, заметно напрягся и сжал руки в кулаках. Он испытывал страх, но всем взглядом давал понять, что готов на разговор.       Голубые глаза выразили негодование, ведь своим появлением Болтон испортил праздник: он начался красиво, продолжился весело и закончился страхом неизвестности, подобно догорающему пламени. Яркая вспышка всё же сожгла счастливый момент, но Джон не хотел мириться с тем, что Егор покинет праздничный стол ради информации, которая может сломать его. В душе терзало желание сорваться на злость и прогнать мужчину из дома. Поднявшись со стула, Джон подошёл к Егору и взял за руку, после чего почувствовал отторжение.       — В чём дело, Линч? Я не оставлю тебя с ним наедине. Что он пытается утаить? — шёпотом возмутился он.       — Я не знаю, но просто обязан выслушать, — обеспокоенно ответил Егор. — Мне кажется, это наш шанс поставить точку. Я сам не рад, что всё так внезапно, но вдруг это того стоит?       Журналист попытался успокоить его, несмотря на то что сам испытывал волнение. Пронзительные глаза безмолвно твердили, что чувства правдивы.       — Егор, прав. Я понимаю, что нарушил ваш праздник, но так нужно. Мне есть что сказать, но только наедине, —подтвердил Болтон и посмотрел на племянника: — Идём со мной. Это не займёт дольше пяти минут.       Взглянув в голубые глаза, Егор постарался выразить спокойствие. Всем сердцем не хотелось, чтобы кто-то испытывал дискомфорт, мучился от непонимания и беспокойства, которое было так знакомо. Больше всего становилось не по себе от того, как потом объяснить это сестре, что сказать племяннику и в конце концов – Джону, если Болтон попросит держать озвученное в тайне. С одной стороны, можно было отказаться, но с другой – проснулся азарт узнать, зачем мужчина вернулся поздним вечером. Он до сих пор не понимал, как Болтон зашёл без портала.       Как только гостиная комната осталась за стеной, мужчина остановился и тяжело выдохнул. Теперь вместо мерцающей гирлянды повсюду гуляла темнота, которая страшно заглядывала в душу и пыталась выяснить, что скрывается на дне. Беспокоило желание зажечь свет, но смешанные чувства не позволяли этого сделать: они сковали в невидимый купол, который было невозможно разбить и убежать туда, где всё давно известно. Смотря в глаза родного дяди, Егор боялся, что одно единственное слово разделит жизнь на «до» и «после».       — Ну и что ты хотел сказать? И почему наедине? Куда ты вообще пропал? Как... Ты выжил? И приходил ли вообще в ту ночь... — судорожно процедил Линч в надежде получить ответы.       — 2034 год... — издалека резко начал Болтон. — Ты что-нибудь заметил?       — Что? — Послышался нервный вздох. — Так, давай без загадок. Чётко и по делу.       На самом деле Егор догадывался, что имеет ввиду мужчина, но всеми силами не хотел возвращаться назад. Он боялся оголить рану, почувствовать, как она полыхает от боли.       — На календаре конец 2034-го года. То, что должно было произойти, не произошло. Опасность миновала, но знаешь ли ты почему? Что этому помешало? А что могло бы случиться? — завороженно, словно не своим голосом говорил Болтон. — А теперь посмотри в мои глаза. Просто посмотри в глаза.       Несмотря на внутреннее сопротивление, Егор не смог остановить странные чувства, такие незнакомые и пугающие, которые за секунду завладели с головы до ног. В один момент показалось, словно перед ним вовсе не родной дядя: он никогда не существовал или давно погиб, ещё десять лет назад, когда не смог спастись от кровожадной твари. Подплывали печальные мысли, что впереди неупокоенный призрак, но Линч отказывался в это верить. Его видели все – значит, Болтон реален, но не та картина, которая предстала перед глазами.       «...Лето 2027 года. Такое до ужаса засушливое. С кухни доносился приятный аромат, гремели тарелки, и звучали спокойные голоса. Скоро долгожданный отпуск, умиротворение и уединение, которое запомнится надолго. Всё внезапно оборвалось, как только раздался тревожный звонок. Улыбка пропала с лица, в изумрудных глазах застыл кошмар, а всё тело пронзил холод – Егор сначала не поверил, попытался услышать в голосе племянника смех, но тщетно разбился. Произошло то, чего он боялся, не спал ночами, но так и не смог изменить: Лукас и Лили уехали в Москву, где их застал настоящий кошмар, который было уже не остановить. Сгорая изнутри, Линч рвался помочь, но отчаянно понимал, что всё бесполезно.       Спустя два месяца Джон начал чувствовать недомогание. Тогда Егор списал это на переживания, просто простуду, ведь они почти всё время находились в сыром подвале. С каждым днём последний родной человек гас на глазах: он стал бледным, совсем обессилил, начал терять рассудок, перестал есть и ужасно кашлял. Было невыносимо видеть страдания и не знать, чем помочь. Линч слёзно умолял не покидать, давал лекарства, которые не помогали, и ненавидел себя. Через неделю Джон скончался, просто не проснулся утром. Душераздирающий крик не стихал весь день, как и попытки привести в себя, вернуть к жизни, которая больше не существовала даже вовне.       Журналист смог прийти в себя только спустя полгода. Он просыпался, долго лежал и смотрел в потолок, иногда что-то ел, затем с дрожащим сердцем подходил к могиле и долго разговаривал с пустотой. Егор похоронил Джона в подвале, вырвав старые доски. Чувство вины уничтожало, заставляло мучиться и бить себя противными словами. Потеряв родителей, любимого человека, сестру и племянника Егор обрёл смысл жизни в портале, который всё также оставался плохо изучен. Увидев в нём надежду, Линч собрался с силами и дал клятву, что не позволит этому случиться.        Беспрерывная работа, бесконечные перемещения, попадания в ненужное время и нервные срывы не приводили ни к чему хорошему. Только спустя время Егор смог совладать с порталом: он возвращался на остров проклятых, перемещался в 2027 год и пытался сделать так, чтобы Лили и Лукас не уехали в Москву, старался найти лекарство, выяснить, как заразился Джон. Он пытался предусмотреть каждый момент, найти хоть одну зацепку, играя со своей жизнью, которую ненавидел и решил просто использовать. Он ходил вокруг адского ядра, совсем не понимая, где искать виновника. Лишь иногда он возвращался в счастливы дни, со стороны наблюдая за безмятежным прошлым. Тогда наворачивались слёзы, гремел душевный гром, и снова росла мотивация продолжать путь.       В одну ночь его отвлёк знакомый, но такой суровый голос. Безумные путешествия во времени совсем не нравились Болтону: он призывал перестать, но Егора уже было не остановить. Проигнорировав слова, Линч снова оказался в 2027 году с одной единственной целью – уничтожить Лэмбтона. Спустя долгое время стало ясно, что именно с него начался страшный конец. Пережитая трагедия породила ненависть, изменила Егора до не узнаваемости, позволила хладнокровно идти на крайние меры. Несколько действий, продуманных и осторожных, привели к завершению цели. Раздался сильный взрыв, время страшно содрогнулось, схлопнулось и оставило в несуществующем кошмаре. Будущее навсегда изменилось, но только Егор уже не смог вернуться назад: он переместился в 2066 год, который был охвачен фиолетовой землей. Он остался один на мёртвой Земле»              Кошмарный фильм резко оборвался, словно закончилась плёнка, на которую были записаны страшные события. На мгновение Линч пропал в удушающем мраке, бесконечно падая на дно, которое никогда не хотел видеть. Больше всего было страшно осознать, что это произошло на самом деле: 2027 год сгорел в кошмаре, а события после – лишь вечный мёртвый сон. Неизвестный холод пробирал до дрожи, сердце громко колотилось, а мысли бесконечно путались, заставляя тяжело дышать. Только через минуту стало немного легче. За стеной звучали родные голоса, на календаре близился к концу 2034 год, и повсюду сияли гирлянды.       — Мне жаль, что пришлось это увидеть, но ты часть этого, — хладнокровно начал Болтон. — Эти события повторялись несколько раз, ты несколько раз начинал заново. Только в третий раз у тебя получилось изменить будущее. На самом деле я не показал многое.       Потрясённый взгляд продолжал пронзать мужчину, пока душа сжималась от осознания, что на самом деле пришлось пережить. Постепенно тревога сменилась горечью: Егор погибал несколько раз, затем кошмар снова возвращался и закончился лишь после третьей попытки. С одной стороны, хотелось узнать больше подробностей, но с другой – совсем не было желания оглядываться назад и смотреть в глаза смерти. Теперь, когда многое стало понятно, осталось лишь несколько неозвученных вопросов.       — Но... Как ты это сделал? Почему я всё увидел так, будто прожил... И Лэмбтон... Я давно знал, что его нет в живых, но никогда бы не подумал, что я из прошлой жизни... Просто уничтожил его? Если копаться глубже, то тогда мне не приснилось? Десять лет назад ты и правда приходил ночью? — обеспокоенно спрашивал Егор, не в силах самостоятельно найти ответы.       Мужчина положительно покачал головой, задумчиво вздохнул и постарался смягчить взгляд. Внешне он выглядел хладнокровным, бесчувственным и самоуверенным, но ему также было нелегко показывать Егору весь кошмар. Он хотел бы, чтобы Линч этого не знал, но понимал, что так будет правильно.       — Я приходил, чтобы предупредить, — сдержанно ответил Болтон. — Только со второго раза ты послушал меня.       — Почему со второго? Я же... Стоп. Кажется, я понял, что ты имеешь ввиду. Эти события повторялись несколько раз, я несколько раз пробовал что-то изменить, но... — растерянно начал Егор и резко затих.       — Дядя Линч, вы скоро? Мы уже заждались! Может, поделитесь своими секретами с нами? — громко позвал Лукас, словно уже зная, кем является незваный гость.       Стоило услышать родной голос, сердце содрогнулось и в тот же миг нашло успокоение. После всего увиденного Егор снова пришёл к осознанию, насколько ценна каждая секунда, минута, час, день, неделя, месяц, год; насколько важно проводить больше времени с родными; насколько хрупка жизнь, которая кажется длинной и неподвластной смерти. Подобные размышления посещали раньше, но теперь они звучали по-особенному громко, заставляя снова переосмыслить свою жизнь, сердечно вспомнить семейный уют, который пленился за стеной и терпеливо ждал продолжения праздника. На самом деле Егор был благодарен самому себе, что однажды не сломался и сделал всё, чтобы было будущее. Он испытывал облегчение, смотря в глаза родному дяде, который был также рад встретиться.       — Что ж, нам пора к застолью. Самое главное, теперь ты знаешь, почему не произошёл апокалипсис. Помни, что время – не игрушка. Не убивай его и не уничтожай себя. Другое неподвластно. Береги всё, что у тебя есть. Просто помни это. Просто живи, — со вздохом твёрдо повторил Болтон.       — Ты прав, — коротко, но искренне произнёс Егор: — Я должен был понять это раньше.       Спустя несколько минут гостиная комната снова наполнилась праздничным настроением. Писатель хотел задать намного больше вопросов, но решил повременить, понимая, что сейчас не самый подходящий момент: было намного дороже сохранить хорошее настроение. Воодушевлённые разговоры продолжались около часа, после чего Лукас предложил сделать семейную фотографию, достал из рюкзака камеру и подозвал всех к стене. Как только всё было установлено, он встал рядом с семьей и ярко улыбнулся, желая сохранить на фотографии самые яркие эмоции. Они не узнали, что такое апокалипсис, проживая совсем другую историю.

«Холодный дождь бил по лицу, рваные раны сильно кровоточили, мороз и голод пронзали тело, а под спиной покоились обломки. Взяв с фиолетовой земли промокшую фотографию, Егор слабо улыбнулся и прошептал: Я смог. На этот раз у меня получилось всё изменить»