ты девочка-москва - в тебе армяне и татары.

      — ебать, посмотри кто тут. — с усмешкой произносит илья, тянет предпоследнее слово.       шум, разговоры, звон бокалов, громкая музыка — что-то услышать через этот пиздец было непосильным трудом, однако дане это сказали, точнее крикнули, в ухо, поэтому суть он уловил. смотрит в сторону, куда показывал палец корякова. ничего не понимает — там просто кучка пьяных. о ком он?       илья видит недоумевающий взгляд друга и объясняет:       — ну ты че, этот пидор с серёжками. — он показывает пальцем куда-то в толпу. — ты разве не знаешь, кто это?       — откуда я его должен знать? — задаёт риторический вопрос, уже хотел отвлечься, но какой-то неебический, непонятно откуда взявшийся интерес заставил дослушать историю про какого-то пидора с серёжками.       — так его полгорода переебало, а он выебывается этим. и ко мне приставал, он еле отстал. — илья сделал небольшую паузу. — у мальчика пубертат никак не закончится.       — рекламируешь мне его так, будто я идеально подхожу на кандидатуру его ебыря. илья, ты не ахуел? — смеётся кашин.       — ты сам это сказал. — театрально поднимает руки коряков, ржет и добавляет. — щас приду.       и уходит в сторону туалета. если честно, в этом клубе очень темно, даже полтора стробоскопа не спасали ситуацию. а если ещё честнее, ну это даня пытается думать о чём-то отвлеченном, алкоголь здесь настолько дорогой, что даже непонятно, почему тут все вусмерть пьяные. они не выглядят богатыми. а он тем более.       к великому сожалению, кашину не получилось отвлечься, всё скатилось к тому, от чего бегал, его же слова прочно застряли в голове. теперь он раздувает эту мысль до тех размеров, пока она полностью не вытеснила все остальные. отлично получается. кажется, он заметил — как же так — пристальный взгляд, но не может понять, где тот, кто глазеет уже минуту не отрываясь. да, за минуту у дани случились все когнитивные диссонансы и внутренние дискуссии от «да ну я ж не пидор» до «а может и пидор». впрочем, соображать было сложно, духота и запах перегара давили на мозг, от чего его кошмарно плавило. а так как великие думы давались крайне тяжело, то минуты на выбор хватило с головой.       и вот уже главный субъект раздумий двигается в сторону дани, безбожно быстро приближаясь и не давая ещё минуты на мысль «может нахуй?». в разрисованных татуировками тощих руках талка, и совсем не плавно приземляется рядом с кашиным. чуть не сел мимо дивана. запах спирта и какого-то ебаненького, приторного одеколона. как будто до него пахло лучше.       — че смотришь? — как-то косо улыбается парень, на удивление произнося очень даже трезвым голосом.       даня немного в растерянности от такой дерзости, но этого и стоило ожидать. сейчас очень не хотелось, чтобы илья пришёл и они поехали домой.       — есть 18? — умнее ничего не придумалось.       — так сразу? даже имя не спросишь? — наигранно расстраивается, потом смеётся и протягивает бутылку кашину. тот неохотно её принимает. — катя, 15, очень приятно.       и опять смеётся. даня неосознанно пьет пару глотков. быстро проверяет телефон, видит в шторке уведомлений сообщение ильи с содержанием «вроде руслан его зовут» и следом ещё «я уехал, такси закажешь». сука, всё видел.       — ладно, мне 23.       — даня. — протягивает руку, а тот как-то слишком нежно её пожимает.       — я вижу, ты моё имя знаешь.       — нет.       — руслан. — такой странный диалог у кашина давно не возникал. новый знакомый кивает на бутылку и продолжает. — допивай, я не хочу больше.       даня непонятно почему, но послушно хуячит с горла, пока совсем жечь не начинает. последний раз он так в школе делал. эту мысль он зачем-то озвучивает вслух.       — если я сказал допить, значит допить до конца. там ещё дохуя осталось, полклуба напоить можно.       — да ты че, я не встану же. — протестует кашин и в принципе врёт.       — значит я подниму. давай, — руслан забирается на чужие колени, берёт бутылку и крепкой хваткой держит даню за плечо, не разрешая отказаться. — за маму, за папу…       и вливает оставшееся. там, конечно, была пара глотков, но теперь уговор выполнен. а кашин даже не успел понять, что происходит — в голову уже ударило, давать отчёт своим действиям стало невозможным. ещё минут пять, и его окончательно разнесёт.       руслан уже стоит напротив с протянутой рукой и еле заметной ухмылкой. даня растерян, он всё ещё не понял, что только что произошло, и был ли он против. ну на второе ответ определённо отрицательный. щеки краснеют, становится жарковато. ухватывается за протянутую ладонь и встаёт. по ощущениям как будто наковальня упала на голову, а ноги стальные и тяжёлые настолько, что передвигать ими было весьма большим усилием.       в тумане он дошёл до туалета — благо не кабинка, а маленькая комнатка. с мутнеющим рассудком жмёт руслана к стене, языком в глотку чужую лезет. губы обсасывает, кусает. отстраняется, чтобы отдышаться, и переходит на шею, напористо вылизывает языком, от чего у руслана в глазах темнеет, а внизу узел затягивается. он запрокидывает голову, немного ударяясь о холодный кафель, шипит сквозь зубы от лёгкой боли и часто-часто стонет, ведь чужие холодные кисти рук уже спускаются к металлической бляшке вансовского ремня и звонко расстёгивают его.       даня резко разворачивает руслана к себе спиной, давит на неё, чтобы нагнуть к стене — места катастрофически мало. тушенцов прогибается под давлением — да в принципе по своему собственному желанию он бы и так это сделал — и стонет то ли специально, чтобы повыводить того из себя, то ли действительно действия кашина ебануто возбуждают. руслан упирается в белую и уже скользкую от потных ладоней плитку, ноги мелко дрожат и рефлекторно сводятся, когда тот чувствует, как с него спадают боксеры.       — меня в первый раз в такой же обстановке трахали, такой бэк ту скул. — как у него получается в этот момент ещё и шутить — поразительное умение.       — и сколько тебе было? — спрашивает даня, хлопая по карманам в поисках смазки на такие случаи. обычно не берёт, но тут как знал.       руслан смеётся то ли от глупого вопроса, то ли от нервов. решает сказать правду:       — пятнадца-ах.. — по телу резко прокатилась волна возбуждения. настолько резко, что колени скосило и руки съехали вниз по стене, из-за чего тот ещё больше прогнулся и рвано вздрогнул, когда чужие три пальца ещё сильнее надавили на простату.       — ну и шлюходром какой-то. — отвечает даня, совсем даже внутренне не гордясь, что с первого раза попал. второй рукой он то оглаживает, то звучно шлёпает по ягодицам, от чего руслан полувсхлипывает-полустонет. кашин быстро и с напором внутри пальцами водит по той же точке. настолько доволен собой, что слышать этот вой как награждение. тушенцов пытается насадиться глубже, подставляется, ноги ватные дрожат, по внутренней стороне бёдер течёт смазка, а внизу так сильно теплеет от всех действий, что он даже задыхаться начинает. он в предвкушении выдыхает, ощущая временную пустоту внутри себя.       даня обтирает пальцы о чёрную русланову футболку, выдавливает ещё смазки, картинка перед глазами размывается, шатает сильно, голова такая тяжёлая, что поднять её уже кажется непосильным трудом. мысль о презервативах хоть и постучалась, но ей не открыли. не чувствуя меры, льет чуть ли не треть тюбика, размазывает по стволу, приставляет ко входу.       — ну я не.. не спидозный, честно. — единственное, что пришло отупевшему руслану в голову, после чего он выгибается в немом стоне, чувствуя член внутри себя. ноги ощутимо слабеют от такой волны подступающего, но ещё достаточно далёкого оргазма.       даня двигается быстро и размашисто, до упора насаживает, прижимается как можно ближе, слушает эти звонкие, разлетающиеся по узкому помещению стоны задыхающимся рваным голосом. руслан то переходит на скулёж и мычание, то выстанывает:       — дань.. даня, быстрей… — он трясётся весь от движений, а голос дрожит и слова как-то не говорятся. получается одно только «ах» без остановки, зато как громко и так ушам приятно.       ладонь тянется к своему стволу, но ее останавливают, и чужая рука в ритм, даже как-то слишком хорошо для человека, выпившего четверть литра водки, водит кольцом пальцев по члену, из-за чего предэякулята уже настолько много, что он стекает вязкими каплями на чужие пальцы. другая данина рука берёт руслановы кисти, сжимает их вместе и тянет на себя со всей дури, заставляя тушенцова прогнуться ещё сильнее. откуда в дане пьяном столько силы — даже ему самому неизвестно. он то ускоряется, то медленно входит до конца, натягивая полностью. у руслана слёзы по щекам от такого давления и скорости, хоть и до этого перед глазами всё двоилось скорее всего даже не от количества выпитого. его всего крупно потряхивает и гнёт от каждого толчка. горло для стонов слишком охрипло, поэтому он то мычит, то фальцетно завывает. руслан всё быстрее дышит по мере того, как оргазм медленно и тягуче растекается внутри, такой волнующе-сильный, от которого в глазах темнеет, который заставляет резко сжаться, вздрогнуть и звонко так простонать.       даня додрачивает себе и кончает ему на спину, отпуская руки руслановы, из-за чего тот падает на колени, руками упираясь в пол и пытаясь отдышаться. он весь крупно дрожит, еле как натягивает на себя джинсы и облокачивается на стену, подбирая к себе ноги, тяжело дышит. на его лице, конечно, нет ни капли негативных эмоций, он поднимает взгляд на даню, моющего руки:       — а можно ты всегда меня будешь так… так? — наигранно застенчиво спрашивает руслан.       даня выключает воду, разворачивается и смотрит на него, отряхивая руки и обтирая об себя:       — в смысле всегда?       — в смысле давай хоть каждый день так трахаться.       — ты с ума сойдешь после первой недели.       — а ты себя переоцениваешь, котик. — даня аж сморщился.       — ты прям проверить хочешь?       — хочу, идиот, я же сказал это в самом начале.       он смотрит на руслана, который с недоумевающей улыбкой смотрит в ответ. подумав ещё секунд десять (шутка, он не умеет думать), говорит:       — я предупреждал.