Грядут перемены

      Темнота… Лишь отдалённые звуки слышны из глубин подсознания, однако, как бы парень ни пытался, сфокусироваться на них ему не удаётся.       Хотя, может, это и к лучшему?       Рыжий вновь попытался расслабиться, однако вдруг понял, что его тело буквально парализовало от боли. Парень искренне хотел молчать, но из его рта невольно вырвался сдавленный крик, однако, судя по тому, что никаких внешних звуков, кроме тихих отголосков каких-то людей, он не слышал, значит, кричал он лишь в своих мыслях, пока на яву не мог издать и звука, являясь чем-то вроде тряпичной куклы.       Почувствовав, наконец, хоть что-то, пусть это и была лишь боль, мыслительный процесс Нила принялся восстанавливать правильность своей работы.       Внезапно память начала работать слишком интенсивно, и в голове принялись пролистываться разные отрывки его тяжёлой, полной насилия жизни.       «Детство, отец, мама, жизнь в бегах, запах гари от полыхающей огнём машины, экси, Лисы… и Эндрю».       Мысли внезапно остановились на вчерашнем вечере, хотя, может прошло уже и больше времени. Нил не знал, единственное, чего он хотел бы сейчас, это забыть, не вспоминать ни о чём.       Однако у его головы были явно другие предпочтения на этот счёт. Каждое слово блондина, которое всплывало в памяти, отдавалось тихой, пульсирующей болью в голове, отчего он невольно вздрагивал, покрываясь мурашками.       Тот вечер он запомнит навсегда…

***

      — Дрю, я вернулся! — громко крикнул Нил, вернувшись с вечерней пробежки. Ответом парню была лишь тишина, что обычно было не свойственно блондину, который всегда отвечал. Однако рыжий не обратил на это внимания и прошёл в комнату.       Ники и Кевин уехали в магазин, а Аарон уехал в Колумбию, так что в общежитии Миньярд и Джостен остались одни.       Нил прошёл к окну и краем глаза заметил блондина, сидящего на балконе с сигаретой в руках.       Приоткрыв дверь, парень вышел наружу и подошёл ближе к старшему, заставив того, наконец, обратить на себя внимание.       — Нил, нам нужно поговорить, — неожиданно резко произнёс Эндрю. Немного озадачившись с внезапно резких слов, Нил перевёл свои яркие голубые глаза на него.       Эндрю уже давно не казалось, что эти ранее любимые глаза когда-то были глубокие, будто омут затягивая в себя и открывая тайны внутри него. Нет. Сейчас они казались бледными, скучными? Или даже надоевшими? Может быть, Нил — первый, кто впервые за много лет проявил понимание к Эндрю, он не может не сказать, он должен. Нил, достоин знать.       Отведя свой взгляд в сторону и стараясь не смотреть на профиль парня рядом с собой, Эндрю, наконец, тихо проговорил:       — Я разгадал тебя. Ты больше мне не интересен.       На несколько секунд между ними повисла гробовая тишина, а после послышалось тихое:       — Хорошо, — после чего Джостен, медленно передвигаясь, вышел из комнаты.

***

      Последняя картинка размытой из-за слёз улицы появилась перед глазами, а затем на сознание медленно опустилась удушающая темнота. Она будто давила изнутри, не давая вдохнуть хотя-бы каплю воздуха. Глаза медленно наполнились солёными каплями слёз. Нил будто тонул в этой всепоглощающей темноте, с каждой секундой погружаясь всё глубже.       Дальше он ничего не помнил. Темнота поглотила подсознание, освобождая от слишком уж навязчивых мыслей.