Влюбился в тебя с первого взгляда

После того, как за Тэхёном закрылась дверь, Чимин погрузился в свои мысли. Малыш сидел рядом, неотрывно наблюдая за красочными картинками на экране телевизора, и омега, глядя на своего ребёнка, не мог представить свою жизнь без этого комочка счастья. Он не жалел о прошлых отношениях с альфой, ведь если бы их не было, не было бы и Юбина. Он нехотя позволил себе вернуться к тревожным мыслям. Что если Исон всё же решит вмешаться и попытаться отобрать его сына? Эта мысль накрывала Чимина холодной волной, лишая воздуха. Он представлял, как однажды на пороге снова появится альфа со словами о своих правах, и сердце омеги болезненно сжималось от ужаса. Ведь Юбин — теперь смысл всей его жизни, и потерять его было бы невозможным ударом. Пак опустил взгляд на сына, машинально проверяя — всё ли с ним хорошо. Малыш по-прежнему внимательно смотрел мультики, слегка двигая ножками в такт музыке. "Я не позволю этому случиться," — почти с вызовом подумал омега,  но тревога продолжала тихо жечь изнутри, как невидимый костёр. Он понимал: даже мимолётная угроза потерять сына была для него настоящим кошмаром, от которого невозможно проснуться. Чимин попытался отвлечь себя мыслями о доме, о будущих маленьких радостях — прогулках в парке, любимых завтраках, смехе Юбина. Но в голове снова и снова всплывали обрывки воспоминаний: резкие слова Исона, тяжесть одиночества и постоянный страх за будущее. Он даже не заметил, как Юбин стал капризничать — малыш забеспокоился, его нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами. Альфочка разрыдался, прижавшись к омеге под боком. Чимин тут же встрепенулся, вышел из своих тяжёлых мыслей и обнял сына, аккуратно прижимая его к себе. — Всё хорошо, мой хороший. Я тут, — прошептал омега, поглаживая Юбина по спинке. Малыш никак не мог успокоиться: его щёчки были мокрыми от слёз, а маленькие ладошки сжимали Пака за футболку. Альфочка продолжал всхлипывать, видно было — его что-то действительно тревожит. — Юбини, что случилось? Где-то болит? — Чимин попытался заглянуть сыну в глаза, но малыш отворачивался, всё сильнее прижимаясь к нему. Омега осторожно поднял ребёнка на руки. Юбин обхватил его за шею, уткнулся лицом в плечо, а Чимин начал медленно ходить по комнате, покачивая сына и тихо мурлыча что-то успокаивающее. Он обходил с малышом квартиру — от гостиной до спальни, иногда останавливался у окна, надеясь таким способом отвлечь его от слёз. По квартире раздался звонок в дверь. Пак чуть вздрогнул, но тут же понял, что, скорее всего, это Чонгук.  Придерживая сына на руках и продолжая тихо напевать что-то успокаивающее, Чимин пошёл в прихожую. Осторожно перехватывая малыша поудобнее, чтобы тот мог крепко обнять его за шею, он на секунду задержавшись у двери и убедившись, что Юбин немного успокоился, повернул ключ в замке. Дверь распахнулась, и омега увидел на пороге Чонгука — альфа выглядел немного обеспокоенным. Его взгляд тут же метнулся к малышу, а потом на омегу, словно ища глазами объяснения детским слезам и напряжённой атмосфере. — Чимин, всё в порядке?— тихо спросил Чонгук, заходя в прихожую. — Я ещё до двери не успел дойти, а уже услышал, как Юбин плачет. Омега попытался улыбнуться, но усталость и тревога так и остались в его взгляде. Он немного сильнее прижал сына, который всё ещё тихонько всхлипывал, уткнувшись в плечо родителя. — Не знаю, Чонгук... Он расстроился, а я никак не могу его успокоить, — выдохнул Чимин едва слышно. — Я уже спрашивал, не болит ли что, но он только крепче прижимается. Альфа быстро снял обувь и осторожно подошёл ближе. Его заботливый взгляд скользнул с малыша на Чимина. — Ты выглядишь уставшим, давай, может, я помогу?— мягко предложил он, протягивая руки. — Юбини, хочешь ко мне на руки? Юбин продолжал крепко держаться за омегу, его круглые глаза были слегка покрасневшими от недавних слёз. Он нерешительно посмотрел на альфу, будто пытаясь решить, можно ли прямо сейчас довериться гостю. Малыш чуть вздрогнул, но, услышав мягкий, добрый и знакомый голос мужчины, ненадолго перестал всхлипывать. Пак почувствовал, как сердце немного оттаяло от облегчения — Чонгук ведь уже не в первый раз помогает ему и всегда находит верный подход к его и Юбиновому сердцам. Омега осторожно погладил сына по спинке и прошептал: — Всё хорошо, малыш. Это Чонгук, помнишь? — в его голосе звучала надежда, что сын всё-таки узнает альфу. Не дождавшись реакции или ответа, он дал ещё одну подсказку: — Это тот сильный дядя — тебе ведь нравится сильный дядя? — омега не отводил взгляда от Чонгука, который, в свою очередь, нежно улыбался и тоже не сводил с них глаз. Пак осторожно присел на корточки, крепко прижимая Юбина к себе, чтобы малыш чувствовал себя в безопасности. Его ладонь мягко поддерживала маленькую спинку, а сам он старался не делать резких движений, чтобы не напугать сына ещё сильнее. Альфочка всё так же прижимался к омеге. Чон, заметив, как Чимин опустился на уровень малыша, медленно присел рядом. Он занял место чуть поодаль, чтобы не нарушить границы ребёнка, и, оставаясь в поле зрения мальчика, лёгким движением положил руки на колени. — Юбини, ты забыл меня?— мягко спросил Чонгук, слегка наклоняя голову и нежно улыбаясь. — Совсем недавно я кормил тебя вкусным омлетом, помнишь?— напомнил он малышу. Юбин внимательно смотрел на альфу, его ресницы дрожали, а губы слегка подрагивали, будто он что-то вспоминал. Внезапно его глаза заметно просветлели — в них мелькнуло узнавание. Альфочка неуверенно протянул к Чону обе ручки. — Дядя синый... — прошептал он немного хриплым голосом, но уже без страха. В его интонации появилась робкая радость, будто он встретил кого-то очень-очень важного. Чонгук осторожно подался вперёд и, встретившись взглядом с омегой, спросил разрешения жестом. Получив кивок, альфа медленно протянул руки к мальчику. Малыш, перестав стесняться, сам потянулся к мужчине, доверчивой обвив его шею маленькими ладошками. Чонгук аккуратно поднял его на руки, легко прижимая к себе так, чтобы Юбин чувствовал себя в безопасности. — Вот так, крепкий парень, держись за меня,— успокаивающе поглаживая мальчика по спине, проговорил Чон. Чимин, всё ещё стоя рядом, наблюдал за ним с комом в горле. Он испытывал целую бурю чувств — нежность, благодарность, и лёгкое волнение от того, как легко сын откликнулся на ласку Чонгука. На лице омеги отразилось тихое облегчение, к глазам подступили слёзы радости. — Спасибо тебе, Чонгук, — тихо сказал Пак, смотря на него с благодарностью и облегчением. — Я уже не знал как мне его успокоить. — Не за что, Мини, — мягко ответил альфа. — Я всегда готов тебе помочь. Мне очень важно, чтобы вы оба чувствовали себя спокойно... Ты и Юбини. Омега смутился, поджал губы и отвёл взгляд. Почувствовав, что атмосфера стала спокойнее, Чонгук переключил внимание на малыша. Он ласково заглянул в глаза Юбину и спросил тихим, заботливым голосом: — Малыш, чем ты так расстроился? Что случилось, солнышко? Ребёнок посопел, вздрогнул маленькими плечиками и пожаловался прерывистым голосом: — Папотька гутил... Я гутил... — его губы задрожали, но он доверчиво обнял альфу за шею. Чонгук, крепко обнимая Юбина, перевёл тревожный взгляд на омегу. Альфа не сразу понял, почему в глазах Чимина появилась усталость и лёгкая тень грусти. Он нахмурился. — Давайте встанем, а? Пойдём в гостиную, там будет удобнее, — по-доброму улыбнулся Чонгук обоим. Омега кивнул, потёр глаза руками, словно стряхивая усталость, и поднялся первым. Чонгук осторожно встал следом, держа малыша на руках — тот уже успокоился, только уткнулся щекой в сильное плечо альфы. В гостиной воздух был немного прохладнее, чем в коридоре: здесь свет падал мягко, а с дивана манил уют. Пак опустился на край дивана, прижимая руки к груди. Он внимательно смотрел на альфу, будто ища в нём поддержку. Чонгук аккуратно усадил Юбина рядом с омегой, присел напротив и спросил, глядя на них: — Всё в порядке? — голос звучал мягко, в нём ясно слышалась забота. — Всё хорошо, просто навалилось столько всего. Спасибо за помощь ещё раз, — тихо ответил Чимин. — Дядя синый тут? — посмотрев на родителя и альфу, спросил Юбин. На лицах взрослых появилось одинаковое удивление и тёплые улыбки. — Теперь я тут, я рядом, — тихо произнёс Чонгук, встречаясь взглядом с Чимином, будто передавая эти слова и ему тоже. В гостиной быстро рассеялась напряжённость. Чимин и Чонгук ненадолго забыли о заботах, полностью погрузившись в игру с Юбином. Малыш быстро оживился, цеплялся за руки и то тащил одного взрослого к башне из кубиков, то звал другого смотреть, как его машинка "умеет кататься по дивану". Иногда он лучился от восторга, временами хозотал, а взрослые невольно  переглядывались.  Когда усталость начала брать верх, они вместе устроились на диване смотреть мультики. Альфочка сидя между взрослыми, держал их за руки. — Пошлите пить чай, с чем-нибудь вкусненьким, — подмигнул сыну , Чимин. Альфочка похлопал своими уже сонными глазками и зевнул, но с радостью протянул ладошку омеге, перебирая ножками на кухню. Чонгук умилялся им: всё время, что он провёл с этим маленьким семейством, альфа чувствовал уют и тепло, исходящие от них, и ему до безумия хотелось остаться рядом с ними как можно дольше, желательно навсегда. На кухне Чимин заварил ароматный чай, пока Чон, решивший помочь, достал печенье и высыпал его в небольшое блюдечко, поставив на стол. Малыш сидел на детском стульчике, болтал ножками и пытался дотянуться до манящих его печенек. Омега сделал чай для себя и альфы, а сыну налил в кружку-непроливайку тёплого молока и передал ребёнку, который с огромным удовольствием начал пить, с радостью хрустя печеньем, которое Пак положил рядом с ним сразу после того, как расставил кружки. Несколько минут прошли в спокойных разговорах между взрослыми и лёгком смехе: малыш уплетал лакомство, запивая молоком и наблюдая то за одним, то за другим, а взрослые перебрасывались шутками. Но вскоре Юбин начал засыпать, заваливаясь всем телом вперёд и упираясь в стол. — Я отнесу его, — улыбнулся Чонгук, аккуратно поднимая уснувшего малыша на руки под одобрительный кивок омеги. Чимин пошёл следом, поправил одеяло и поцеловал сына в лобик. Взрослые вернулись на кухню, где стояли полупустые чашки и разложенное печенье. Присев на стул, Чимин задумчиво смотрел в окно, но, почувствовав ладонь на своём плече, слабо вздрогнул. — Прости, не хотел напугать, — виновато улыбнулся альфа и пододвинул свой стул, садясь рядом с Паком. — Мне нужно с тобой поговорить. — О чём? — Чимин нахмурился, боясь услышать вопрос о словах сына про грусть, и, как оказалось, не зря. — Юбини сказал, что его папочка грустил. У тебя что-то случилось? — увидев румянец на лице омеги, который появился после слова «папочка», Чонгук улыбнулся и с нежностью посмотрел на него, но тут же одёрнул себя, вспомнив, что ответа так и не получил. Он нахмурился: — Чимин? — Я просто... — заламывая брови и поджимая губы, начал омега. — Я боюсь, что Исон действительно попробует отсудить у меня Юбини. Я не смогу без него, Чонгук, он мой сын, а не его... — По щекам покатились слёзы, которые Чимин быстро стёр, всхлипывая. — Посмотри на меня, — ласково попросил альфа. Он протянул руки, мягко вытер мокрые щёки Чимина и заглянул ему в глаза: — Я сделаю всё, чтобы Юбини остался с тобой, поверь мне. Малыш, я не позволю этому случиться. Обещаю. — Он уткнулся лбом в лоб омеги. Пак вспыхнул, когда услышал, как Чонгук назвал его "малышом". Лёгкая дрожь прошла по телу, будто воздух между ними вдруг стал гуще. Он опустил взгляд и бессознательно начал теребить край рукава. Сердце забилось чаще, будто кто-то только что коснулся самого сокровенного. — Зачем ты...— Чимин прокашлялся, чтобы голос не дрожал, и поднял глаза на альфу. — Зачем ты мне помогаешь? Почему вообще тебе так важно, чтобы Юбин остался со мной? — Он попытался говорить твёрдо, но в голосе всё равно сквозила неуверенность и удивление.  — Ты ведь... почти нас не знаешь. Почему ты так дорб ко мне? Почему вообще так ко мне относишься? — не останавливаясь закидывал вопросами Чимин, стараясь не дать чувствам взять верх, но голос всё равно стал мягче и тише. — К нам?— исправляясь, добавляет омега. Чонгук нервно сжал руки и тихо выдохнул, стараясь подобрать слова. — Чимин... Можно, я скажу честно? — голос альфы стал чуть тише. — Я влюбился в тебя ещё тогда, когда впервые увидел за барной стойкой в клубе. Ты улыбался посетителям, а мне хотелось, чтобы ты улыбался так только мне. Я не знал тебя и не знал твою историю, но уже тогда захотел сделать тебя счастливее. Бросив быстрый взгляд на омегу, проверяя его реакцию, Чонгук продолжил: — Когда я познакомился с твоим малышом, я понял, что вы — семья, которую хочется оберегать. Юбини для меня стал сразу близким, как будто я знал его всю жизнь. Я не умею объяснять красиво... Просто рядом с вами я чувствую себя нужным и живым. Чонгук вздохнул и, взяв руки Пака в свои, продолжил уже, мягко поглаживая ладони большими пальцами: — Ты не обязан отвечать мне тем же. Просто... я не могу быть равнодушным ни к тебе, ни к Юбини. Мне важно, чтобы вы оба чувствовали себя в безопасности и чтобы малыш рос счастливым. Вот почему я здесь и хочу помогать. Чимин растерянно моргнул, будто не сразу поверил услышанному. Сердце забилось где-то под самым горлом — так громко, что казалось, его может услышать даже Чонгук. На мгновение Чимин не знал, что сказать: ему хотелось и спрятать лицо, и улыбнуться одновременно. Он порозовел и очень неловко отвёл взгляд, нервно сжимая пальцы в руках Чонгука. В груди поднималась волна то ли радости, то ли страха: к нему давно никто не относился с такой искренностью. — Я… — Чимин выдохнул, будто только что всплыл на поверхность после долгого плавания. — Я даже не думал, что ты… что кто-то может так чувствовать ко мне. Особенно после того, как меня бросили… — он смущённо усмехнулся. — Я совсем не ждал ничего хорошего. Он поднял глаза и встретился с тёплым, внимательным взглядом Чонгука. — Но с тобой… — прошептал Чимин. — С тобой всё по-другому. Ты рядом — и мне не страшно. И Юбини тоже намного спокойнее... Наверное, частичку твоей заботы он уже понял лучше, чем я сам. Чимин улыбнулся сквозь слёзы и, наконец, крепко сжал ладони Чонгука в ответ. — Чонгук... — произнёс он мягко, — я хочу быть честным с тобой, как ты со мной. Мне нужно немного времени, мне сейчас тяжело доверять, после... — он замолчал, вспоминая прошлые отношения. — Я благодарен тебе за всё, что ты делаешь для меня и Юбини. Правда. Но пока я не готов к отношениям, — омега виновато пожал плечами и слабо улыбнулся, почти шёпотом добавив: — хотя очень хочется. Чонгук внимательно посмотрел на Пака, и его глаза потеплели. Он кивнул с пониманием, не обижаясь, а наоборот — словно становясь ещё ближе. — Всё хорошо, — тихо сказал альфа и мягко улыбнулся. — Я никуда не спешу. Для меня важно, чтобы ты был спокоен и счастлив. Я подожду столько, сколько нужно, — он коснулся плеча Чимина, поддерживая его. Омега крепко обнял Чонгука, уткнувшись лицом в его плечо. Чимин почувствовал, как надёжные руки обнимают его в ответ, и впервые за долгое время ему стало легче на душе. — Но это ещё не всё, — тихий шёпот раздался у самого уха омеги, — теперь у тебя с малышом будет два лучших телохранителя. Чимин резко отстранился, смотря на Чонгука своими до невозможности красивыми, но сейчас совершенно шокированными глазами. — Что?..                                *** Они вышли из шумного клуба, оставляя позади радужные огни, громкую музыку и многоголосое веселье. Снаружи воздух был свежим, вечерним, чуть прохладным — он быстро остудил разгорячённые щёки Тэхёна. Мин направился к небольшой уютной уличной кофейне через дорогу, куда редко заглядывали шумные компании — в этом месте царила обволакивающая тишина и пахло тёплым хлебом. Они выбрали столик в самом углу, под окном, где свет от фонаря ложился на стол мягким жёлтым пятном. Омега невольно расслабился: здесь не было назойливого шума, не было взглядов, только он и Юнги — друг на против друга, в простом настоящем. Официант принёс по чешке горячего шоколада. Альфа обхватил ладонями свою кружку, собираясь с мыслями, и наконец тихо заговорил: — Тут действительно тихо... Спасибо, что вышел со мной. В этой спокойной обстановке тревога стала меньше. Словно город за окном исчез, остались только их голоса и стук сердца — теперь уже не такой пугающий, а скорее нежный, наполненный ожиданием и надеждой. Ким впервые позволил себе выдохнуть свободно, встретившись взглядом с Юнги: — Я тоже хотел поговорить, — омега нервно кусает нижнюю губу — Ты мне нравишься, Тэхён, — первым говорит Юнги, глядя на омегу, который от этих слов перестаёт кусать свои губы. — Ещё с нашей первой встречи. Я не хочу, чтобы наши отношения были мимолётными, но пойму, если тебе это не нужно. Тэхён замер, словно внутри него боролись сразу несколько чувств. Его сердце забилось сильнее, а по спине пробежала волна неожиданного тепла — но вместе с этим возникла дрожь. Он сжал руки на коленях, чувствуя, как подушечки пальцев становятся влажными от волнения. Слова альфы были честными и тёплыми, но страх не отпускал. Ким глубоко вдохнул, заставляя себя не отводить взгляд: — Мне очень приятно это слышать, — он улыбнулся неуверенно,— но... я боюсь. Я боюсь, что... если мы будем вместе, всё закончится так же, как у моего брата. Я видел, что с ним произошло. Видел, как он страдал после того, как альфа, которому он доверял, всё разрушил. В голосе Тэхёна дрожала искренность: — Иногда мне кажется, что если я откроюсь, поверю, впущу кого-то в своё сердце,— меня тоже могут обмануть или предать, как его. Я понимаю, что все люди разные, но страх всё равно не уходит. Внутри иногда такая тревога... Он опустил взгляд и на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова: — Прости, если это... глупо. Просто твои чувства для меня очень важны, но я пока не умею не бояться. Наверное, мне нужно время, — он посмотрел на Юнги чуть виновато, но гораздо честнее, чем раньше. — Мне совсем не хочется, чтобы это звучало как отказ. Просто... честно. Пока Тэхён говорил, Мин почти не дышал — его сердце сжалось от желания обнять омегу, защитить его от всех тревог. В каждом слове Тэхёна он слышал не только страх, но и огромную храбрость: нелегко признаваться в своей уязвимости, тем более — тому, кто тебе не безразличен. В груди Юнги поднялась волна сожаления о всём, что пришлось пережить Тэхёну и его брату. Он невольно сжал кулаки на столе, чтобы не перебивать, давая омеге договорить до конца. Альфа хотел, чтобы тот знал: его боль и страхи услышаны — без осуждения, без давления. Когда омега договорил, Юнги опустил ладонь на стол, осторожно двигая её ближе к руке Тэхёна: — Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через такой страх, — его голос звучал мягко и серьёзно.— И мне важно, что ты откровенно рассказал мне об этом. Я ни на секунду не считаю твои чувства или опасения глупыми. Это нормально — бояться после того, что ты видел. И я не хочу, чтобы ты менялся ради меня. Он посмотрел прямо в глаза Киму, чтобы тот почувствовал — каждое слово искренне и важное: — Я не хочу быть одним из тех альф, которые оставляют после себя только шрамы. Я готов доказывать, что всё может быть иначе. Я не знаю, сколько тебе потребуется времени— пусть будет хоть вечность, если понадобится. Можешь проверять меня, отступать назад, спрашивать сколько угодно. Мне важнее, чтобы почувствовал себя рядом со мной в безопасности — не завтра, а тогда, когда сам будешь готов. Юнги улыбнулся немного грустно, но очень искренне: — Если тебе будет страшно — говори. Если захочешь сделать паузу — я не буду держать или обижаться. Главное, чтобы ты знал: я никуда не денусь, и твои страхи для меня значат не меньше, чем твоя улыбка. Я хочу быть рядом, пока ты сам не поверишь — я другой. Альфа чуть наклонился вперёд, теперь его ладонь коснулась руки Тэхёна — тепло, заботливо, не навязчиво, будто он старался стать для него тихой поддержкой. В эти секунды слова Юнги отзывались в самом сердце Тэхёна, словно пробуждая что-то забытое, но очень важное. Его мысли вдруг унеслись к разговору с Чимином, который произошёл утром. В памяти всплывал мудрый голос брата: "— Тэхён, я понимаю твои страхи, — Пак сжал плечо омеги, — но ты — не я, Юнги — не Чхве. Он не тот, кто предаст тебя. — Мне бы очень хотелось в это верить, — тизо ответил Тэхён, не отводя взгляда. — Но как не бояться? Как не думать, что всё закончится так же? — Страхи бывают у всех, — мягко сказал Пак, — особенно когда сердце на кону. Но если ты не дашь Юнги шанс, как узнаешь, что он действительно другой? " Эти слова накрывали его тёплой волной, и теперь Ким смотрел на Мина — в его взгляде было только участие, терпение и надежда. Не показное, не нарочитое — искренне. Альфа не давил и не требовал. Он просто был рядом и был честен. В груди у омеги стало светлее. Слеза сама скатилась по щеке — он даже не успел смутиться. Это была не боль, а наоборот: облегчение и лёгкая, робкая радость. Он спросил себя совсем иначе, чем раньше: "Готов ли ты попробовать, Тэхён?" И внутри прозвучало твёрдое, но спокойное:"Да" Только вот голос всё ещё был неуверенным, и сомнения всё равно прорывались: — Я... готов попробовать. Я этого хочу, — он вытер слезу, улыбнулся чуть смущённо.— Просто меня всё ещё пугает, что если я это скажу, вдруг... всё изменится, и станет уже слишком серьёзно. Будто я делаю шаг за край. Он перевёл взгляд на руку Юнги, которая всё ещё лежала на его, мягко, но крепко сжимая её. Прикусив губу и немного помедлив, Ким снова посмотрел на альфу, решая позволить себе довериться: — Не знаю, почему так страшно. Но я правда хочу верить тебе. И очень хочу... чтобы у нас получилось. Мин смотрел на Тэхёна с такой нежностью, что вся тревога у омеги будто потихоньку растворялась. Услышав эти слова, альфа едва заметно улыбнулся— не широкой улыбкой, а мягкой, наполненной облегчением и благодарностью. Он бережно сжал руку Тэхёна чуть сильнее, ловя его взгляд и не отпуская ни на миг: — Спасибо, что доверяешь мне, — его голос звучал почти шёпотом, чтобы не спугнуть это хрупкое, новое чувство между ними.— Я буду очень осторожен с твоим сердцем, обещаю. Он слегка наклонился вперёд, опуская лоб к руке омеги — в этом было больше поддержки, чем во всех словах. Мин не спешил, не требовал, просто был рядом, разделяя с ним этот первый и самый трудный шаг. — Если тебе вдруг снова станет страшно — я всегда рядом. Вместе справимся, — тихо добавил Юнги, глядя на него с этим самым честным, принимающим выражением. Тэхён не стеснялся больше своих эмоций — по лицу медленно расползлась его фирменная квадратная улыбка, та самая, от которой у Юнги каждый раз замирало сердце. В этот момент омега казался таким настоящим и хрупким, словно впервые за долгое время смог дышать полной грудью. Его глаза слегка заблестели — уже не от слёз, а от облегчения и тёплой радости.  Внутри у него стало светло, будто кто-то зажёг лампочку, разгоняя всю тяжесть и тревогу, что копились там так долго. Омега чувствовал: страхи по-прежнему есть, но рядом с Мином они вдруг стали меньше, а надежда — сильнее. Альфа улыбался в ответ, с лёгким огоньком в глазах, сам невольно становясь мягче и увереннее. Неловкость ушла, осталась только тонкая, радостная искра между ними. Дальше их ночь в кафе стала намного спокойнее и уютнее. Они сидели друг напротив друга за маленьким столиком, перебирали воспоминания из подростковой жизни, смеялись над нелепыми историями и делились тем, что давно хотели рассказать. Иногда из руки легко касались друг друга на столе, и эти мимолётные прикосновения больше не пугали Тэхёна. К ним снова подошёл официант, и они заказали чай с десертом. Затем долго обсуждали свои любимые фильмы, мечтали о небольших путешествиях и, кажется, впервые за долгое время оба просто радовались настоящему моменту. В кафе стало пусто, на улице зажглись фонари. Пара ре торопилась прощаться — разговоры и взгляды словно заполнили всё пространство между ними теплом. — Хочешь немного прогуляться? — спросил Юнги, поймав взгляд Тэхёна. — Очень, — с мягкой улыбкой ответил омега. Рассчитавшись с официантом и оставив ему чаевые, они спокойно вышли из кафе, окунувшись в прохладу ночного воздуха. Звёзды ярко рассыпались по тёмному небу, город вокруг казался уютнее и спокойнее. Шум улиц отдалился, остались только их шаги и редкое эхо голосов. Они шли медленно, не спеша, иногда касаясь плечами. Тэхён вдыхал прохладный воздух и замечал, как исчезают остатки тревоги: каждый новый шаг рядом с Юнги становился увереннее. Они говорили шёпотом, обсуждая свет в окнах чужих домов, перескакивали с тему на тему, иногда просто молчали — и в этой тишине ощущалось настоящее согласие. В какой-то момент альфа осторожно взял Кима за руку — не спрашивая, просто, будто это было само собой разумеющееся. Омега посмотрел на него и снова улыбнулся своей искренней — той самой "квадратной"— улыбкой. А звёзды над ними будто светились ярче, словно поддерживая этот маленький, но важный шаг. В тишине их прогулки вдруг одновременно зазвонили оба телефона — звук рингтонов прозвучал удивительно синхронно, заставив обоих вздрогнуть. Тэхён и Юнги переглянулись, в глаза мелькнуло недоумение и весёлое удивление. Почти хором они поднесли телефон к уху — и тут же одновременно отодвинули их, когда с двух сторон послышались крики. — Чонгук сошёл с ума!— раздался в трубке Тэхёна взволнованный голос Чимина. Почти одновременно из телефона Юнги прорезался голос Чонгука: — Чимин сошёл с ума! Они на секунду замерли, а потом оба разразились смехом, не в силах сдержаться — так забавно и неожиданно слились все тревоги и заботы в один абсурдный, но очень тёплый момент. Смех ещё не успел стихнуть, как Чимин снова позвал в трубку, теперь уже сбивчиво и немного жалобно: — Тэхён, пожалуйста, приезжай ко мне! В этот же момент Чонгук на другом конце связи громко обратился к Юнги: — Юнги, приезжай к Чимину! Я скину адрес. Тэхён и Мин с трудом справлялись с волнами смеха, ещё раз переглянулись и чуть ли   не вместе заговорили: — Сейчас приеду, — сказали одновременно, стараясь сдержать новую волну смеха. — Спасибо!.. — услышали они облегчённое восклицание Чимина и Чонгука. Посмотрев друг на друга, Ким снова легко рассмеялся, его улыбка стала ещё шире. — Сегодня ты познакомишься с моим братом, — сказал он. Мин улыбнулся и мягко потянул омега за руку: — Мне твой брат уже нравится. Это ж надо было так вывести Чонгука, что он меня на помощь позвал, — ухмыльнулся он и произнёс таким серьёзным тоном, что Тэхён не выдержал и снова рассмеялся — настолько заразительно, что и альфа не удержался. Впереди вспыхивал свет фонарей, а над головами тихо мерцали звёзды, обещая ночь, в которой всё будет правильно. Ким почувствовал, как привычная тяжесть уходит изнутри, уступая место радостному предчувствию. — Пошли, — тихо сказал он, крепче сжимая ладонь альфы. — Конечно, — улыбнулся тот в ответ. В сумерках, среди звёзд и приглушённых голосов, оба знали: самые интересные приключения только начинаются.