Старые пластинки

С каждым днём ей становилось все хуже и хуже, дни сливались в один долгий и мучительный день, словно она жила в бесконечной метле без выхода. С каждым днём синяки под глазами становились все больше и больше, ее и так бледная кожа стала, как зимний снег, и на ощупь она была такой же, ее серые большие глаза напоминавшие туманное утро, стали почти чёрные, Фингер всегда ходила с наполовину прищуренными глазами. На ее белой рубашке с длинным руководством всегда была тёмно зелёная куртка, которая была в два раза больше нее. Ее черные волосы были завязаны в низкий хвост, но непослушные пряди все ровно выбивались из ее прически, тонкие длинные пальцы, старательно выводили в буквы в очередном отчёте для Армина. —Хэй Жан, ты долго еще будешь пялиться на Фингер? — От неожиданности Кирштейн вздрогнул проронив тихое ругательство, Конни как обычно положил руку па плечо своего друга, улыбаясь как хитрый кот. —Конни! Мать твою, тебя учили, что нельзя так людей пугать?! Я уже с Эрвином успел поздороваться! Громкий, звонкий, радостный смех заполнил собой все просто в и так небольшом кабинете, заставляя чёрные глаза оторваться с от важных документов которые она только, что закончила писать, ее взгляд уставился на Конни который согнулся в три погибели, и Жана, который говорил, своему другу какой же он придурок, что ему давно повзрослеть. Она закусила свою нижнюю губу, в попытке остановить появляющиеся в уголках ее глаз слёзы. Схватив бумаги Пик быстро выбежала из кабинета. Прижимая к себе отчёты, она шла медленно пытаясь успокоиться, дышать ровно не получилась, чувствую будто ее легкие, связали колючей проволокой, при каждом вдохе она ощущала жгучую боль. Нужно скорее отнести Армину отчёты и выйти покурить. —Господин Арлерт, простите, что без стук.. — Перед ее глазами предстала весь интересная картина, лежащая на столе Леонхард которая страстно целовалась с нависающим над ней Арлертом. Четыре голубых глаз уставились на нее в кабинете повисло неловкое молчание, аккуратно положив отчёты на ярко-красный, кожаный диван который стоял с лева от в входа в кабинет Армина она молча закрыла дверь и выбежала из кабинета. —Как думаешь она.. —Нет, она не кому не скажет, но это последний раз когда я трахаюсь с тобой в твоём кабинете Арлерт, чёрт, как ты блять можешь отвечать за судьбу всего человечества если ты даже закрыть дверь не в состоянии? —Заткнись Энни. —его горячие и опухшие от многочисленных поцелуев губы, накрыли сухие и такие же опухшие губы Энни, заставляя ее замолчать и отдаться поцелую. Зажав сигарету между своих губ Пик отчаянно нажимала на колесико зажигалки в попытке ее зажечь, получалось часто говоря плохо. —Чёрт... —Огоньку? Тёмно серые глаза встретились с янтарными глазами, глаза Жана всегда было для нее чем-то необычным, чем-то очень родным, она была готова утонуть в этих глазах, ее щеки и уши покрывались румянцем каждый раз когда эти глаза смотрели на нее. —Жан... Да — Нажав на колесико он поднёс зажигалку на уровень ее губ, зажигая ее сигарету. Сделав затяжку пик удовлетворённо выдохнула тёмный сигаретный дым. —Больше спасибо, ты спас меня... —Она сделала еще затяжку стараясь сделать вид, будто не замечает как янтарные глаза, смотрят на нее. —Слушай Пик, я понимаю, что мы с тобой не очень близки, но если тебя, что-то беспокоит то ты всегда можешь мне рассказать, я с радостью тебя выслушаю и постараюсь тебе помочь. Между ними повисла неловкая тишина Жан смотрел куда-то в сторону, его щеки и уши покрылись ярко-красным румянцем, в закатным солнце это было еще заметнее. Пик пыталась оценить ситуацию. Стоит ли ей довериться Жану и рассказать обо всем? Он вроде бы неплохой парень. —Я не могу спать, меня постоянно мучают кошмары и чувства одиночества. Это все медленно меня убивает, мне очень страшно я ужасно устала и не знаю, что делать. Чёрт, с ним она решила рискнуть. —У меня раньше тоже такое было, после смерти Марко меня долго пытали кошмары и бессонница, мне помогали уснуть старые пластинки, я думаю, что тебе тоже это может помочь, если хочешь приходи ко мне сегодня. — на его губах появилась слабая улыбка. Она не могла отказаться. У Жана было чисто, пахло книгами, воском и корицей. Вся его небольшая квартира выглядела очень уютно, сразу как Пик зашла в нутрь, почувствовала облегчение. И вот она уже сидит на полу напротив старого проигрывателя, Жан сидит рядом и читает старый детектив, вся атмосфера очень расслабляет, ей в первые так спокойно. Глаза слипаются, большой проигрыватель постепенно размыветься все становиться черным. Она падает на накаченную спину Жана тихо посасывая, от чего Кирштейн вздрагивает. Закрыв свой детектив перед этим, конечно же загнув кончик страницы, он аккуратно к Пик, он подхватывает ее на руки, под ноги и плечи. Положив девушку на кровать, Жан укрывает ее одеялом, убирает тёмные пряди которые падают на ее бледное лицо, когда он собирался уходить, ощутил слабое холодное касание к своему запястью. —Стой... Не уходи, пожалуйста... —Она прижимает его руку к своей груди скручиваясь калачиком. —Пик, тебе нечего бояться, закрывай глаза и спи, я лягу на диван. —Нет, пожалуйста, не уходи, ложись рядом со мной, дан прошу.. В уголках серых глаз появляются слёзы, а Жан устало выдыхает. Видимо ей и вправду настолько плохо и одиноко, он аккуратно залезает на кровать, и укрывает их тела одеялом. Повернувшись к Кирштейну лицом, Фингер прижалась к его груди крепко обнимая, Жан положил свою руку ей под голову, а другую положил на ее поясницу прижимая ближе к себе, и успокаивавши гладил ее по спине и пояснице. —Спасибо Жан —Пожалуйста, милая Звуки старых пластинок играли на фоне, в то время как двое влюблённых людей лежали в объятия друг друга. Это ночью некому не снились кошмары.